Чтение онлайн

Рамиро и капитан продолжали идти, зная, что командир следует прямо за ними. Когда они прошли, марокканцы начали кричать им что-то. Мужики не понимали, что солдаты говорят, но те кричали очень громко и махали руками. Рамиро и капитан ускорили шаг, желая избежать конфликта… Ситуация усложнялась. Они повернули на другой конец улицы и уже могли дышать спокойно, избежав возможной стычки с марокканцами, как вдруг услышали женские крики и два выстрела.

Что им делать? Вернуться назад и посмотреть, что произошло или продолжать идти, как будто они ничего не слышали? В конце концов мужики вернулись. Их одолело любопытство. Они осторожно выглянули из-за угла и стали наблюдать трагическую картину. На земле неподвижно лежали две девушки и один марокканский солдат. Другой крепкий мужик дрался с командиром, которого почти одолел, приклоняя навзничь к земле. Он собирался ударить его в шею кинжалом…

Для Рамиро и Кардоны, привыкших думать со скоростью света, ситуация была абсолютно очевидна. Командир застал солдат в момент убийства девушек. Рамиро и Кардона действовали рефлекторно: достали свои пистолеты и наставили на марокканца.

– Эй, ты… Тихо… Тихо, а то выстрелю, – сказал Кардона.

Марокканский солдат совсем не собирался останавливаться. Он даже не обратил внимания на крики и предупреждения капитана. Возможно, марокканец их и не понимал. Упорствуя в своих действиях, он почти одолел сопротивление командира и уже был готов всадить ему кинжал в глею.

Республиканский капитан не стал долго думать – он выпустил две пули, которые ранили солдата в плечо и в левый бок. Мужик рухнул на командира Национальной армии. Когда Рамиро и Кардона подошли, то смогли оценить весь масштаб стычки. У обеих девушек было перерезано горло, и они лежали на земле в огромной луже крови. Один из марокканских солдат получил пулю от командира и был тяжело ранен.

Другой, который сражался с ним, также смертельно раненный, лежал на земле, поскольку командиру удалось снять его с себя. Солдат все-таки смог нанести удар штыком в руку офицера, и, если бы не выстрелы Кардоны, он уже порезал бы ему яремную вену.

Командир посмотрел на республиканского капитана, подошел к нему…

– Откуда, черт побери, у вас пистолет? Где вы его взяли?

– Это мой уставной пистолет, командир… – ответил Кардона.

– Ну, я рад, что вы его сохранили. Спрячьте его, чтобы у вас не забрали его сейчас. Большое спасибо… вы спасли мне жизнь. Этот козел был сильнее меня, и уже почти воткнул мне свой штык в шею…

В этот момент прибыл патруль национальных солдат под командованием одного сержанта. Командир изложил им свою версию, и объяснил, что столкнулся с марокканцами, которые убивали женщин. Он не знал причину их действий, попытался задержать их, но не смог. Марокканцы напали на него, и он защищался оружием. Республиканский капитан спас ему жизнь, потому что схватил его пистолет с земли и выстрелил в марокканского солдата, который был готов вонзить в его шею кинжал. Кардону и Рамиро отправили на Площадь быков, а командира отвезли в больницу.

На следующий день уже никому не разрешали уходить с площади. Красные были заперты, и у национальных солдат был приказ стрелять в любого, кто попытается выйти силой. Таким образом, они стали военнопленными.

Началась нехватка воды и еды. Красные стали нервничать, и между ними возникли первые столкновения. В конце концов они вынуждены были самоорганизоваться. Несколько республиканских офицеров взяли ситуацию под контроль и наладили нормированное распределение воды и еды. К тому же отделили перегородкой участок земли для туалета.

Однажды ночью, почти на рассвете, без предупреждения увезли несколько человек. Это был первый вывоз. Никому ничего не сказали. Их увели под предлогом того, что собирались перевезти в другое место. Красные спокойно вышли. Республиканцев посадили в грузовик и отправили в неизвестном направлении. В ночной тишине вдали были отчетливо слышны винтовочные выстрелы.

На следующую ночь все повторилось, и на следующую, и на другую… Запертые на площади, мужики по ночам уходили как можно дальше от двери, через которую входили солдаты Национальной армии. Они жались к ограждению, как быки, которые в преддверии смерти ищут защиты у досок. Но все было бесполезно. Солдаты Национальной армии приходили с фонариками, никто не понимал логику этой процедуры. Иногда они спрашивали имя и выбирали тех, кто, казалось, совпадал с именами в каком-то списке. В другие разы, похоже, они выбирали наугад первого, с которым сталкивались.

Капитан Кардона сказал Рамиро:

– Рамиро, ты оставайся около двери. Не показывай, что боишься, но и не демонстрируй дерзость. Кажись немного равнодушным.

Рамиро попытался сделать то, что посоветовал ему капитан, но на самом деле он боялся, оттого что не знал, жив ли он потому, что делал то, что говорил ему капитан, или потому, что еще не пришла его очередь. Дело было в том, что они терпели эту ужасную ситуацию в течение двух недель. Было невыносимо думать, что на следующую ночь могли выбрать тебя только из-за того, что ты пересекся взглядом с начальником смены в неподходящий момент.

Однажды вечером, около пяти, несколько солдат пришли за капитаном Америко Кардоной. Рамиро, который в тот момент был вдалеке от своего друга, выразил намерение подойти ближе и даже поднес руку к поясу, где хранил пистолет. Но Кардона смог жестом остановить юношу до того, как тот совершит необдуманный поступок. Они простились взглядом. Им было ясно, что они больше не встретятся.

Но… это было не так. Кардону вывели с Площади быков и отвели к зданию в центре города. Его запихнули в кабинет и оставили там одного в течение нескольких минут. Он думал, что его хотели допросить. Но он ошибся. Из боковой двери вышел командир Буэндиа, человек, которому он спас жизнь.

– Добрый день, капитан, как вы?

– Добрый день, командир, пока еще жив, что немало, хотя не знаю, надолго ли.

– Попытаемся, чтобы было как можно дольше. Это будет во многом зависеть от вас. Значит так, мне поручили собрать пшеницу и ячмень от прошлогоднего урожая, которые могут быть спрятаны в окрестных посёлках и полях. В Мадриде недостает хлеба, ну и не только в Мадриде. У Национальной армии есть более важные задачи, чем эта, поэтому нам необходимо сотрудничество людей, которые у нас здесь есть. К тому же хватит уже бездельничать.

– Любое дело лучше, чем ждать с перекрещенными руками, когда тебя убьют как ягненка.

– Однако не делайте из этого трагедии… все не так страшно. Дело в том, что мы создадим три трудовых лагеря по триста человек в каждом. Мы уведем туда тех, кто есть здесь, на Площади быков. Из них мы организуем поисковые группы, которые в сопровождении вооруженных солдат поедут на грузовиках по окрестностям.

– Командир, я буду говорить с вами откровенно. Если нас будут использовать, чтобы искать пшеницу, а по ночам уводить, чтобы расстреливать, лучше оставьте нас здесь и убейте сразу. При таких условиях ни я, ни кто-либо другой не пойдет искать пшеницу. А если пойдем, то чтобы попытаться сбежать…

– Ну, смотрите, первого, кто попытается сбежать, мы убьем на месте. Что касается всего остального, мы никого не собираемся убивать без разбору. Пребывание в лагере будет временным. Мы не станем никого задерживать дольше, чем необходимо. По мере того как мы будем получать новости с родных мест каждого солдата о его поведении до и во время войны, мы постепенно будем отпускать всех тех, у кого руки не запачканы кровью.

– А почему вы обращаетесь ко мне? Делайте, что хотите… Я здесь ничего не значу.