Чтение онлайн

— Правда?

Она наклонила голову, и Саяма кивнул.

— Да, правда. В итоге я так и не нашел для себя ответ. И теперь, время пришло. Это будто отправиться на экзамен, толком не подготовившись. Проблема в том, что я предпочел бы отступить, вместо того, чтобы получить на этом экзамене плохие оценки.

— Когда ты говоришь, что не нашел для себя ответа, ты подразумеваешь связь с фамилией Саяма, предписывающей роль злодея?

Услышав это, Саяма слегка удивился. Но он тут же взял себя в руки и медленно кивнул.

— Быть тем, кого все ненавидят — это непростая вещь. И… что группа рыцаря вчера, что Фасольт сегодня действовали, подготовившись заранее. Оба раза я достиг неплохих результатов, но я не дотягивал до них там, где это действительно важно, — он вздохнул. — Возьми, например, Фасольта. Он желает продолжения мира. Это требует компромисса и действий, которые могут расценить как предательство. Но он готов через это пройти, несмотря ни на что. Почему так?

— Потому что это правильный подход. Ты же не думаешь, что радикальные фракции действительно чего-то добьются сражением?

— Добьются, — сказал Саяма. — Если они победят, и их противник перестанет существовать, они получат мир во всем мире для самих себя. И даже если они потерпят поражение, до тех пор, пока они демонстрируют свою силу, они смогут принудить их боязливого врага к компромиссу.

— Но решать всё посредством силы…

— Сила — недоразвитая форма речи, Синдзё-кун. Если вы согласны — вы пожимаете руки, а если не согласны — вы бьете их кулаком. Даже без слов это донесет твой смысл. И поныне на земле живут племена, что используют силу в своих привычных обычаях. Позволь лучше спросить: почему всё должно решаться на словах? Слова — это аспект цивилизации, которым человечество изначально не обладало. Они являются заменой силы. Почему же обязательно решать все через них?

— П-потому что они не нанесут вред тебе или твоему оппоненту, — ответила Синдзё, подсознательно сжав кулаки.

Из банки в ее руках выплеснулась зеленая пена.

— Ой, — произнесла Синдзё, лихорадочно доставая платок из кармана.

Пока Синдзё вытирала руки, она задумалась, как ее беспокоит непонимание Саямой совсем простых вещей.

…Это важно. Это должно быть важно.

Она кивнула в своем сердце, и задумалась, что же ей следует ему сказать. Ее брови налились силой, и она сложила свой платок.

— Э-эм, Саяма-кун…

Она остановилась, не договорив.

Она увидела, как Саяма смотрит на нее с бессильной улыбкой на лице.

То была простая улыбка и ничего более. Но…

…Почему он так на меня смотрит, когда я злюсь?

Вскоре раздался его ответ.

Он кивнул и сказал:

— Это твой ответ, Синдзё-кун. У тебя есть право принять экзамен. Ты лучше подходишь, чем я.

Его последнее предложение вызвало холодок на спине Синдзё.

— Н-нет. Я…я…

— Ты хочешь сказать, что не смогла бы говорить с Фасольтом и его абсурдными аргументами сегодня, с той группировкой вчера, или с тем оборотнем позавчера? Ты хочешь сказать, что также можешь с ними сражаться?

Синдзё кивнула.

— Почему они не хотят просто договориться? — спросил Саяма.

— П-потому что… э-э…у них есть обиды, которые невозможно решить словами?

— Да. И поэтому они отказываются сесть за стол переговоров и все уладить. Другими словами, те, кто желают мира могут говорить лишь с теми, кто желает мирного исхода. Однако…

— Однако?

— Даже те, кто не желает мира, несут потери в войне. На самом деле… как раз они не могут простить эти потери, и потому, возможно, именно они по-настоящему эту войну ненавидят.

— …

— В таком случае, что вообще значит — заплатить за наши преступления? Разве достаточно будет заплатить лишь тем, кто уже предполагает мирное урегулирование конфликта? Разве к лучшему будет даже не притрагиваться к тем, кто желает нашей смерти?

— Н-но, если мы встанем перед ними, они могут нас убить, Саяма-кун.

— Вот почему Путь Левиафана дает нам силу, — произнес Саяма. — Мне кажется, я понимаю причины, лежащие за начальными условиями, наложенными на Путь Левиафана моим дедом. Я думаю, что понимаю, почему он не дал нам никакой информации, и разрешил нам сражаться.

Саяма сложил руки на груди и прислонился спиной к деревянной лавке. Он ощущал холод грубых деревянных досок, расположившихся на разной высоте.

— Есть те в десяти Гирах, кто рассчитывает на нашу смерть или поражение. Почему они желают нашей смерти? Мы не получили о прошлом никакой информации, чтобы могли действительно это понять и воспользоваться этой причиной.

— Ты хочешь сказать, что знание, данное нам без его поиска, не имеет цены?

— Именно. Знание лишь тогда становится мудростью, когда у тебя есть желание познавать. Если ты получишь заготовленное знание и попытаешься использовать его как щит, прочие расы не ощутят в нас искренности.

Саяма подобрал Баку. Зверек засунул свою голову в прозрачную бутылку с водой, а теперь он замахал лапками, повиснув в воздухе. Едва его взгляд встретился с Саямой, он успокоился.

Саяма опустил Баку и наклонил бутылку на бок. Баку засунул голову в горлышко и начал пить воду.

Синдзё горько улыбалась, наблюдая за поведением зверька. Саяма выдал похожую улыбку.

— в нашем расследовании мы используем Баку, дабы увидеть прошлое без прославления или искажения. Исходя из этого, мы должны решать все сами. И…

— Мы должны вести переговоры, используя силу, слова, и любые доступные нам средства?

— Да. Вот почему мой дед оставил Путь Левиафана мне. Фамилия "Саяма" предписывает роль злодея, поэтому он хотел, чтобы я взял это знание и мудрость, и принимал необходимые решения.

Саяма закрыл глаза.

Он не смотрел на Синдзё и всё, что было вокруг него.

— Но, — начал он. — Сам факт наличия у меня этого знания и мудрости не означает, что мое зло необходимо. В конце концов, мой дед далеко не всегда использовал этот метод.

Саяма почувствовал, как Синдзё рядом с ним напряглась. В конце концов, она заговорила:

— Тебе, наверное, стоит все переосмыслить. Может, это и будет для тебя хорошей ролью, Саяма-кун. Но это неправильно. Неправильно сводить всё к тому, чтобы сделать кого-то злодеем. Даже если это для тебя важно, мне кажется, что это неправильно.