Чтение онлайн

Он поднял глаза и увидел, как Рёко с улыбкой глядела на кастрюлю.

— Готовить я люблю ~ — напевала она себе под нос.

Судя по взгляду ее глаз, она действительно наслаждалась своим занятием. Синдзё решил, будет неправильно прерывать ее работу, если она так увлечена, но затем осознал, что так и не ответил на предыдущий вопрос Рёко. Он заговорил, продолжая чистить картошку.

— Я…не многое о себе знаю. У меня нет воспоминаний о детстве, начиная с шести лет.

— Вот как? Но тут тебе ничего не грозит. У них, может, и есть воспоминания, но у многих людей тут нет паспортов.

— П-понятно…

— Хе-хе, — засмеялась Рёко. — Но не часто молодой господин проявляет интерес к другому человеку.

Синдзё прислушался к голосу Рёко. Она говорила так тихо, что лишь они вдвоем могли это услышать.

— Он, похоже, заинтересован в тебе и твоей сестре.

— Э? — ответил Синдзё, краснея.

Не отрывая взгляда от кастрюли, Рёко горько улыбнулась.

— Я думаю, это хорошая вещь. Но, похоже, он серьёзно травмирован, когда дело доходит до женщин.

— Что Вы хотите сказать под «травмирован»?

— Ну, — небрежно произнесла Рёко, — Я переспала с ним много лет назад.

Руки Синдзё остановились. Он почувствовал, как его тело покрылось потом.

— Э-эм…а…

— Хм?.. Ты не должен останавливаться.

Синдзё снова принялся за чистку. Однако он не мог налить свои руки силой и сосредоточился на извлечении глазков из картошки.

Рёко выдала горькую улыбку и наблюдала за его слабыми движениями.

— Не волнуйся об этом. Да не волнуйся ты об этом. Это случилось под влиянием момента. И это было десять лет назад.

— Но десять лет назад будет значить…

— Я была тогда молода. Я и сейчас довольно молода, если подумать.

Рёко выговорила последнее предложение с особым нажимом, продолжая взирать на кастрюлю. Она неожиданно перемешала содержимое горшка палочками для приготовления еды. Поднялся пар, разнеся аромат соевого соуса и сахара.

— Я влюбилась в отца молодого господина. Но во время спасательной операции того Большого Кансайского Землетрясения его отец погиб. И потом его мать взяла его и… — Она кивнула. — В то время его дед полностью ударился в работу, поэтому молодой господин впал в депрессию. И потому… ну, ты понял суть.

— У Саямы-куна правда была депрессия?

— То была отрицательная реакция на случившееся. После смерти отца, он был очень привязан к своей матери, но его мать зачастую ему твердила, как надеется, что он что-что однажды свершит. Но это не было обещанием. Мне кажется, это простые материнские надежды на своего ребенка. Но… — Рёко запнулась и сделала паузу перед тем, как продолжить. — Комната, в которой он оставался со своей матерью, до сих пор стоит закрытой.

— …

— Но молодой господин действительно мальчик. Он пытался взять на себя ответственность со мной. Но он умный, и поэтому кое-что понял.

— Что же это?

— Он понял, что я этого не хочу.

— Значит…

— Мне кажется, он думал, что от него никто ничего не ждет. И вот почему он всегда хотел суметь что-то однажды сделать.

И…

— Я многовато говорю?

Секунду подумав, Синдзё кивнул, но, с опущенной головой, он заговорил сам.

— Саяма-кун всегда говорит о себе, словно о ком-то другом.

— Ты хочешь побольше о нем узнать?

— Да…

— Понимаю, — все, что ответила Рёко. Ее плечи расслабились, и она продолжила. — Я бы рада, чтобы кто-нибудь такой оказался рядом с ним. Кто-нибудь, кто на что-нибудь от него надеется.

— …

— Он ушел жить в общежитие, и я стала главой клана Тамия. С тех пор он смог заговорить со мной снова…и теперь он привел друга вроде тебя, Сецу-кун. Однако…

Рёко уставилась на Синдзё, продолжая помешивать палочками в кастрюле. В ее глазах проглядывалась тонкая улыбка.

Ее губы, покрытые тонким слоем помады, открылись, и она произнесла:

— Слушай. Я твой союзник, потому я не хочу тебя ни к чему принуждать. И если он на тебя наседает, то это может быть по моей вине, что он повернулся в эту сторону, потому жалуйся лучше мне, чем ему. Вообще, будет лучше, чтобы он наседал на твою сестру.

— Что значит так будет лучше?! И кстати, Саяма-кун и я просто друзья!

— Ясно. Значит вы просто друзья, — Рёко многозначительно кивнула, и улыбка вернулась на ее лицо. — Выходит, когда твой друг дергает тебя за пенис в ванной — это нормально. Дружба в наше время удивительно продвинулась.

— С-саяма-кун! Что ты рассказываешь людям?!

Синдзё услышала шуршание газетой в гостиной.

— Я всего лишь рассказал правду. Я попросил их провести банкет в качестве извинения за то, что тебя разозлил.

Плечи Синдзё поникли, и он глубоко вздохнул.

Затем он понял, как сила снова вернулась в его руки.

Когда Зигфрид повесил трубку, Библиотеку Кинугасы заполняло птичье чириканье.

— Значит, транспортный самолет с Грамом вылетел, — промолвил он себе под нос.

В тот же миг раздался стук в библиотечную дверь, она открылась, и вошла одинокая фигура. То была Ооки, одетая в белый спортивный костюм. Зигфрид удивленно наклонил голову.

— Вы снова запираете, Ооки-сенсей? У нас есть на это вахтеры.

— В этой школе еще так много , к чему я не могу привыкнуть. — Ооки улыбнулась и зазвенела ключами в руках. — Вы не видели Брюнхильд-сан?

— Видел. Она сообщила, что у неё дела, и ушла. Она сказала, что вернется к завтрашнему утру.

— Понятно… Похоже, она до сих пор не подала свою регистрацию в общежитие на следующий семестр. Я только что закрывала наверху, но комната изобразительного искусства стояла открытой. — Она наклонила голову. — Картина завершена. В лесу стоит хижина, четыре человека и птица.

— Вот как.

Зигфрид глянул вниз на картонную коробку, стоящую на стойке. Ооки проследила за его взглядом.

— О, это японская синица.

— Хм? Вы разбираетесь в птицах?

— Да. Рядом с моим домом куча деревьев, потому я много знаю! — Ооки клацнула языком несколько раз, протянула руку к птенцу и прищурилась. — Вы заботились об этом птенце прошлой ночью, не так ли? Вот почему утром Вы были в комнате музыки.

— О? — Зигфрид приподнял брови. — Вы заметили? Но Вы здесь совсем недавно.