Чтение онлайн

— Я подожду на выходе, за дверью.

— Хорошо, — сказала Айгуль, — подержи телефон, пожалуйста, — зачем-то протянула она его Айрин.

Та молча взяла его и вышла с тележкой за дверь. Только дверь закрылась, как за ней послышался страшный взрыв. Айрин снова упала на пол, больно ударившись бедром, что-то уперлось в него, она залезла в карман и достала разбившейся телефон. И тут до неё дошло. И она закричала:

— Айгууууль! Айгууууль!

Попыталась открыть дверь, но та была заблокирована автоматикой защиты, коридор наполнился шумом пожарной сигнализации…

Влас метался по станции, он пытался попасть в здание управления Айрин, но все переходы были разрушены. Он в панике вглядывался в женские лица, ища знакомые глаза, но каждый раз ошибался.

— Где же ты, моя дорогая? Нет, не верю, ты сильная, ты должна была выжить.

Он уже знал, что сектор, где она жила, разрушен, но среди погибших её нет, значит, она была или на службе, или на самой станции, но где? В отчаянии он зашел в один из баров, надо было выпить кофе и успокоиться, подумать. В зале бара было пусто, лишь один человек сидел за барной стойкой, и тут Влас вздрогнул, — знакомая спина, стройная талия, волосы, сердце бешено забилось. Рядом с девушкой стояла бутылка виски и две стопки, одна, полная, в стороне, рядом с ней лежал телефон, другая, пустая, в руке. Девушка держала листок. И тут он уловил знакомый запах духов, развеяв все сомнения. На ватных ногах Влас направился к стойке бара.

Она не нашла другого способа заглушить боль внутри, как напиться. Она зашла в первый попавшийся бар, взяла бутылку его любимого виски. Две рюмки, одну налила в дань погибшей Айгуль, положила рядом её телефон. Налила себе полную рюмку и залпом выпила. Ничего не почувствовав, налила, выпила ещё и ещё, где-то на пятой стопке виски начал брать свое, и, выпивая следующую стопку, она почувствовала обжигающую силу напитка. Она достала из кармана листок с распечатанной сводкой. И в сотый раз начала его перечитывать. Сводка гласила, что сектор, где обороняется первое соединение, окружен, и что резервов нет и не будет, все корабли в бою. И им приказано держаться до конца. Что-то сырое упало на листок.

Айрин изумленно провела рукой по лицу:

— Что, неужели я плачу?

Но она никогда не плакала, она не знала, что это. Она вспомнила его глаза, вспомнила лицо Айгуль, взглянула на лежащий рядом её телефон, потом на листок со сводкой, и град слёз обрушился на него. Она снова выпила. И все вспоминала его, Айгуль, и снова его, она не могла поверить, что больше не увидит его, не прикоснется к нему, не взглянет в глаза такого же цвета, как и у неё. Всё, всё кончено, неужели? Она вспомнила смс от мужа Айгуль, тот хоть успел ей написать. А он? — начала злиться Айрин, потом вспомнила про разбитый телефон.

Внезапно она почувствовала взгляд на своей спине, жгучий, но нежный, и тут до неё донесся знакомый запах, она обернулась и замерла, сердце бешено колотилось.

— Живой, — успела подумать она, — мой, живой! — и бросилась к нему.

Она обняла его за шею и начала целовать, повторяя:

— Живой, вернулся, мой родной, живой.

Он подхватил её за подбородок, поднял её глаза. Взгляды их встретились, и он тихо сказал:

— Я так по тебе соскучился.

И сильно прижал к себе, зарывшись лицом в её волосы.

Корабль снова тряхнуло. Справа по борту вспыхнула белая вспышка, это взорвалась установка ПВО, очередная. Корабль был сильно поврежден, но держал строй. Три орудия главного калибра были повреждены, одно вырвало с корнем от попадания вражеского линкора. Больше половины стабилизаторов уничтожено, кругом виднелись следы пожаров, от ПВО осталась половина расчетов, боезапас был на исходе, и так — на всех кораблях, шедших за «Дорогой».

— Левый фланг подтянитесь! Прибавить ходу!

— Когда же прорвёмся? — говорил Влас. Эскадры, сильно потрепанные, но сохраняющие боевой порядок, продолжали пробиваться сквозь корабли противника. Вокруг, как визуально, так и на радарах, виднелись корабли Кассиопеи. Сирена боевой тревоги, как предупреждение о захвате цели, не умолкала. Постоянно сменялись расчёты, боевых частей было много, погибших, раненых — ещё больше. Но флот упорно пробивался, стараясь держать скорость.

— Первые три, на левый борт! Фугасными заряжай! Оставшиеся — по центру! Штурмовики — на носу корабля! Истребители — не спать! — в голосе старпома чувствовалась усталость.

Мостик напоминал хаос. Примерно час назад две эскадрильи штурмовиков врага смогли прорваться и атаковать командирскую башню. Две ракеты достигли цели, попав в штурманскую рубку, благо переборки не подвели, но рубка рванула, и пламя успело лизнуть командный мостик. Пожар не заставил себя ждать, вспыхнула электроника, кабели. Воздух наполнился едким дымом, но пожарная команда вовремя успела, и огонь быстро потушили. Переборки вовремя опустились, но погиб весь штурманский расчет.

Быстро пустили резервную штурманскую рубку и перезапустили компы ремонтные команды. До сих пор возились с кабелями, восстанавливая их, но серьёзных последствий не было. Корабль управлялся, да, реактор работал на пределе, но это нормально. Шел бой, страшный бой.

— Четвертая эскадра, цель три! Эсминцы — плотнее к линкору! — командовал Влас.

— Так точно!

— Отставить беглый огонь, иначе сотрут! Огонь только по фокусу!

— Есть! Есть! — слышалось в ответ.

Когда «наконечник» вклинился, было проще. Хаос царил в рядах Кассиопеи! Корабли не успевали развернуться, некоторые не успели даже запустить реакторы, поэтому не успевали оказать сопротивление.

А здесь враг уже ставил боевые строи, и бой был гораздо жестче, гораздо тяжелее. Рулевые матросы были на высоте. «Дорога» писала такие «поэмы», что любой поэт позавидует! Артиллерия, матерясь, что не успевают прицеливаться, каждый раз перенастраивала прицелы, прекрасно понимая, что, если корабль не будет маневрировать, то он станет легкой добычей. Дорогу постоянно трясло от выстрелов, от многочисленных попаданий. Вокруг неё носились стаи вражеских штурмовиков, за ними — эскадрильи истребителей, еле поспевавших их отгонять. Но команда на отлично справлялась! Они казались Власу единым целым, каждый понимал, ЧТО на кону, и старался любой ценой, даже ценой жизни, сделать вклад в победу!

Влас всё это видел. Казалось, он чувствовал каждого, казалось они были соединены невидимыми нитями. Весь разум был сосредоточен на бое, только получилось бы! Только прорваться! Только бы у «оперения» получилось стянуть «аркан»!

Иногда, почему-то в самые сложные моменты, он вспоминал о ней, вновь и вновь ощущая вкус её губ. А мгновение спустя, вновь погружался в стихию боя.

— Цель один по правому борту! Орудия — залп! Крейсера добить! — раздавались новые указания Власа.

Ещё один линкор врага загорелся. Влас видел, как космос пронзили многочисленные белые полосы от пуска ракет, видел следы выстрелов орудий.

И тут в громкоговорители послышался запрос:

— Наконечник, я — Аркан! Как слышно? Вижу вас, иду на подмогу! Это — победа! Враг пытается прорваться, но петля затянута!

Секунду, и весь капитанский мостик закричал: «Ура!!!»

Все вставали со своих постов, обнимались, снимали шлемы, но Влас скомандовал:

— Отставить! Бой не окончен!

И люди быстро вернулись к своим обязанностям, но в воздухе уже было другое настроение, настроение победы! Того, что получилось! Что они смогли!