Чтение онлайн

– Да-а-а, вот бы нам такие, да? – мечтает Макс. – Мы бы тогда не сидели, привязанные к одному месту, повезло тому дядьке с подарком с небес.

– Ага… А если бы она ещё умела летать в космос…

– Так она же умеет! Вспомни, в начале фильма в виде огней прилетела же на Землю! – Макс в возбуждении приподнялся на локте и посмотрел на друга. – Мы бы с тобой космос исследовали, в дальний поиск бы отправлялись, открывать новые цивилизации и обитаемые планеты.

– Да, жаль мы родились не в эру космического расцвета и путешествий, – сделал вывод Санёк. И они одновременно горестно вздыхают.

Воспоминания как живые пронеслись перед глазами Максима, хотя прошло уже около двадцати пяти лет с тех пор. И теперь всё ещё, где-то в глубине, живут волнующие душу и разум мечты, ведь ребёнок, смотрящий на мир широко открытыми глазами, есть внутри у каждого, несмотря ни на что.

– А что, вот туда мы и отправимся! Вспомним молодость! – проговорил Максим сам себе и пошёл собираться, ощущая непонятные томление и потребность. Вот уж не ожидал от себя такого порыва. Он натянул джинсы, футболку и легкую ветровку, обул кроссовки и двинул вперёд. Ноги сами несли его по направлению к холмам, на душе было легко и хотелось петь, словно снова стал ребёнком.

Вдалеке в поле трудился трактор, деловито урча дизельным двигателем и выбрасывая в воздух клубы тёмного выхлопа. Ноги уже гудели, непривычные к длительной ходьбе. Изнежился Макс при текущей жизни, когда применение ног заключается в микро маршброске от машины до точки назначения и обратно, не то что раньше, как в пословице, где бешенной собаке и семь вёрст не круг. Он топал и топал, шаг за шагом, а в голове водили хоровод вереницы воспоминаний, связанных с проходимыми местами. К сожалению, в этот раз Максима не сопровождали ни друг, ни пёс. Саня тоже уехал искать лучшей доли, и иногда только шлёт привет по интернету, а пёс давно ушёл на реинкарнацию.

Наконец, практически весь путь был преодолён, позади лежали пустырь, лесок и поля. Ноги и память привели Максима к распадку между холмов, бурно поросшему колючим кустарником. В лицо из ущелья дул очень свежий ветерок, и Макс поёжился от прохлады. Солнце сюда практически никогда не заглядывало, по склонам в низине до сих пор лежал снег, несмотря на высокую дневную температуру. В камнях журчал звонкий ручеёк, берущий начало далеко в устье ущелья. Максим неловко ступил по камням, вызвав громкий грохот, и в кустарнике тревожно залилась красивым голосом невидимая птичка, предупреждая окрестности о незванном госте. На нагретом солнышком склоне повыше виднелись чудесные белые подснежники, в холмах свободно можно было встретить этих запоздавших героев сказок, растущих по соседству с ранними красными и желтыми дикими тюльпанами. Впереди оставалось самое сложное – забраться на вершину холма.

Максим стоял на вершине холма и пытался продышаться. Лёгкие не выдержали подъёма, и теперь его тело сотрясалось в кашле. Мехи жизни уже не могут работать на полную мощность из-за обширного поражения тканей, и быстро наступает кислородное голодание при физических нагрузках. В школьном детстве они с Саньком и верным псом наперегонки забирались к вершине, звонким смехом и лаем сопровождая свой подъём. Теперь же остается сваливать свою немощь на болезнь и средний возраст с малоподвижным образом жизни. Наконец, удалось стабилизировать дыхание, и Макс мог заняться тем, ради чего он сюда поднялся. Он напоследок окинул взглядом открывающуюся внизу перспективу простирающегося вдаль дневного города. Машинки и общественный транспорт носились суетливо туда-сюда по еле виднеющейся вдали магистрали. И всё же вид города сильно отличается от прошлых воспоминаний, новые постройки, иная цветовая гамма зданий.

Насмотревшись на виды, мужчина развернулся и пошёл вглубь холма. Взгляд его рыскал по верхушкам деревьев, растущих в небольшой впадине за холмом, метров пятьсот в поперечнике. Он старался отыскать признаки той особой рощицы среди прочих насаждений, где они с Саньком любили валяться и мечтать. Узнав смутно знакомые очертания и примерно определив направление, Максим целенаправленно двинулся в ту сторону. Чувство тяги к месту было сродни тому, как металлические частички притягиваются к магниту. Максу приходилось даже подавлять желание пробежаться, не хватало ещё ноги переломать в буреломе или снова задохнуться. Осторожно перешагивая через поваленные ветви, продираясь сквозь нетронутые цивилизацией кущи, убирая с лица первую паутину, путешественник, наконец, добрался до искомой рощи. Как он и ожидал, она находилась аккурат в середине впадины. В отличие от остальных окрестностей лесной чащи здесь была более буйная ярко-зеленая трава и деревья отличались повышенной раскидистостью и пышной листвой. В центре рощи находилась та самая прогалина, на которой они в детстве валялись.

Тело требовало отдыха после долгой дороги и трудного подъема на холм. Макс поддался желанию и завалился спиной в траву, вперив взгляд в голубое небо с редкими облаками. Белые небесные корабли неспешно, с еле заметной глазу скоростью, пересекали небосвод, величаво игнорируя суету жителей планеты. Потрясающий запах весенней растительности, буйство природных красок и кипящая жизнь ощущались вокруг. Над притихшим человеком деловито проносились по своим делам крылатые насекомые, трудолюбивая пчёлка окучивала растущий по соседству жёлтый цветок, по травинке, шевеля усиками, взбирался чёрно-красный муравей. Макс впитывал в себя все эти ощущения жизни и природной силы, стараясь запомнить их на весь оставшийся ему срок, и глубоко вдыхал ароматный воздух, не испорченный выхлопами и газами. Хорошо, что у него нет аллергии на травы, как у других. Ничто не мешает наслаждаться природой. Хотя…

Максим оттолкнулся от лужайки и сел, внимательно озираясь и прислушиваясь. Его внимание чем-то привлек край поляны, то ли едва различимый звук на грани слышимости, то ли что-то ещё. Это было непонятное ощущение, будто кто-то тянул его туда за невидимую ниточку. Макс ещё немного посидел, пытаясь разобраться в ощущениях, потом встал и осторожно пошёл в том направлении. Шаг за шагом, ближе и ближе, снова проявилось желание пробежаться, будто вниз с горки.

Подходя к краю поляны, Максим стал замечать некоторые несостыковки на фоне деревьев, выглядевшие будто дрожащее марево над горячей поверхностью. Аккуратно приближаясь, он попытался визуально определить границы этого марева. И только то, что шёл он очень осторожно, спасло его от сильного удара о невидимую твердую поверхность, но всё равно болезненно приложился голенью. Сморщившись и прошипев сквозь зубы ругательство, Макс потёр ушибленное место. Он протянул руку и шарящими движениями попытался нащупать, обо что же он ударился, тут же ощутив прикосновение к поверхности непонятного свойства. Никогда такого не ощущал тактильно – ни холодное, ни тёплое, ни гладкое, ни грубое – скорее мелкозернистое и шершавое. Макс попытался постучать по обнаруженной поверхности костяшками пальцев, и та издала глухой звук, который может издавать неполый массивный объект, отзываясь на постукивание. Сознание отказывалось мириться с наличием осязаемой, но невидимой поверхности, и Максим хмыкнул, не доверяя своим ощущениям. Внезапно изображение перед ним пошло рябью, теряя краски окружающей растительности, наливаясь черным цветом и приобретая давно забытые, но всё ещё узнаваемые формы. Суперкар необычной, зализанной формы, словно кит. Остекление передней части кузова, заднее расположение двигательного отсека, зауженная и приподнятая задняя часть. Машина сразу разбудила в нём ассоциации со старыми мечтами и воспоминаниями о перехватчике, чёрной тачке, герое их мечтаний с Саньком, только цвет у неё был не блестящий, а матово-чёрный, поглощающий свет и словно обработанный полимерным защитным покрытием для внедорожников.

Макс отступил на пару шагов назад, обалдев от увиденного и не веря своим глазам. Аппарат из мечты! Здесь! В холмах! Что за чёрт! Объект полностью материализовался и предстал перед ним, загадочный и манящий. Шок от увиденного вкупе с неверием завладели человеком. Он стоял и таращился, выпучив глаза и растеряв все мысли, на эту невероятную диковину. Нет! Не может такого быть! Весь жизненный опыт протестовал против этой картины. Ступор продолжался некоторое время… Но собравшись с мыслями и крепко взяв себя в руки, Максим сделал шаг в сторону, потом ещё, и ещё… Он обошёл машину по кругу, разглядывая детали и обводы, после чего остановился там, где обычно находится водительская дверь, и вроде бы немного отпустило. Пребывая до сих пор в некотором замешательстве, Макс произнес вполголоса: «Сим-сим, откройся!». Вроде в шутку, а вроде и всерьёз. Но тут действительно произошла шутка – водительская дверь с шелестом поднялась вверх, заставив человека отшатнуться и открывая нутро автомобиля. Максим протёр руками лицо, затем встопорщил шевелюру, и шагнул в сторону проёма двери, наклоняясь. Перед ним предстали один ряд сидений с боковой поддержкой, руль, формой напоминающий самолётный штурвал, приборная консоль, и никого из живых. Да, дела…

– Ладно, – подумал он, – посмотрим, где наша не пропадала! И сел в водительское кресло. Кресло тут же принялось изменять свою поверхность, подстраиваясь под форму тела и порядком напугав седока. Сидеть оказалось на удивление удобно после того, как изменение завершилось. Макс помнил, каково это сидеть с его ростом в автомобилях различных производителей. Мало где можно ощутить хоть какой-то комфорт, а тут прям как под тебя всё организовано. Он протянул руки и положил их на рулевой штурвал, ощутив удобную ухватистость поверхности, пробежался взглядом по приборной панели, сразу ощутив непривычную эргономику. Взгляд остановился на оттиске ладони справа от руля. Слегка подумав и снова ощутив необходимость предстоящего действия, Максим положил свою руку в этот оттиск.

По ладони снизу пробежался сканирующий луч, и приборная панель зажглась различными огоньками. Мягкий мужской баритон произнес: «Добро пожаловать на борт, Потенциал». Человек снова вздрогнул от неожиданности, услышав голос, и огляделся. Никого по-прежнему нет. И какой-такой потенциал?

– Приём. Тест связи, – только на это и хватило его заторможенного событиями воображения, – кто говорит?

– С Вами говорит автоответчик! – Ответ прямо-таки был сорван с последующей промелькнувшей мысли Максима. Это же его дежурная шутка, особенно в разговорах с детьми.