Чтение онлайн

В глубине души Этвуд надеялся, что первые слова, произнесенные при величайших открытиях в истории археологии, должны быть более возвышенными. Неужели Картер, увидев гробницу Тутанхамона, прошептал: «Обалдеть! Что за чувак там лежит?» К сожалению, ничего другого в голову не шло.

— Ага! — согласился он с Реджи.

Этвуд сам нарушил свое правило ничего не трогать и провел указательным пальцем по корешку книги, стоявшей на полке на уровне глаз. Плотная кожа прекрасно сохранилась. Профессор осторожно снял книгу. Она весила как мешок муки. Восемнадцать дюймов длиной. Двенадцать дюймов шириной. Пять толщиной. Этвуд погладил прохладную кожу. Странно, никаких надписей, никаких обозначений, только на корешке выбиты цифры 833. Пергамент был обрезан неровно. На первый взгляд где-то две тысячи страниц.

Реджи с Беатрис, стоявшие рядом, светили фонариками на книгу, которую Этвуд держал в руках как младенца. Он открыл страницу наугад и увидел список — три колонки имен, в каждой примерно шестьдесят записей. И рядом со всеми дата — 23 января 833 года — и слово Morsили Natus.

— Какой-то реестр… — прошептал Этвуд, переворачивая страницу. То же самое. Бесконечный список имен. — А ты что думаешь, Беатрис?

— Похоже, журнал регистрации дат рождения и смерти. Такие вели в средневековых церквях.

— Не слишком ли много имен? — Этвуд посветил фонарем в глубь коридора.

Студенты с Эрнестом замерли в дверном проеме библиотеки. Этвуд попросил всех пока оставаться на месте, не заметив, как Реджи проскользнул в коридор.

— К какому периоду относится хранилище? — спросил профессор у Беатрис.

— Судя по каменной кладке, конструкции двери и замка, я бы сказала, что к одиннадцатому или двенадцатому веку. По-видимому, мы первые, кто вдохнул здешний воздух за последние восемьсот лет.

— Эй, мисс Гениальность! А почему тогда здесь записи от шестого мая 1467 года? — эхом прокатился по коридору голос Реджи.

Требовалось раздобыть электрогенератор. Несмотря на жуткое любопытство, Этвуд решил, что продолжать исследования в темноте слишком опасно. Археологи поднялись по лестнице и торопливо закрыли отверстие брезентом, прижав его досками и присыпав сверху землей, чтобы не заметил кто-нибудь посторонний — например, аббат Лоулор.

— Никому ни слова, — приказал Этвуд подчиненным.

Реджи вместе со студентами отправился на поиски генератора. Этвуд кинулся в фургон, чтобы сделать записи в дневнике. Все остальные, переговариваясь полушепотом, готовили овощное рагу с бараниной. К закату вернулся Реджи с хорошими новостями. Строитель из Ньюпорта сдал в аренду переносной генератор. Вдобавок удалось раздобыть электрический кабель и целый ящик лампочек.

Реджи, подозвав профессора, открыл фургон.

— Вот. Реджинальд обещал — Реджинальд сделал!

— Как всегда. — Этвуд похлопал помощника по широкой спине. — Молодец!

— Профессор, мы нашли что-то исторически значимое? — Реджи вдруг показалось, что руководитель подавлен.

— Я всю жизнь мечтал обнаружить что-нибудь действительно стоящее. То, что может изменить историю. Но знаешь, дружище, по-моему, наша находка превзошла все мои ожидания.

— Что-то вы не рады, похоже…

— Не знаю, Реджи. У меня плохое предчувствие.

Все утро следующего дня археологи устанавливали под землей генератор, протягивали кабель и развешивали лампы. Однако первым делом Этвуд отправил Тимоти с Мартином сфотографировать скрипторий, Эрнеста с Деннисом — катакомбы, а сам с Беатрис отправился в библиотеку. Электрические лампочки горели постоянно. Их озоновый запах наполнил помещение. Реджи работал как заправский электрик — прокладывал провода, заменял перегоревшие лампы, настраивал генератор, который иногда отказывался подавать электричество.

К обеду выяснилось, что вчера они видели только первый зал библиотеки. Второй, вероятно, пристроили позже, когда заполнили первый. По площади он был такой же — приблизительно сто пятьдесят квадратных футов. Археологи насчитали в каждом зале шестьдесят пар громадных шкафов, разделенных узким коридором. Полки ломились от невероятного количества книг. Лишь несколько шкафов в самом конце второго зала оказались пусты.

Определившись с размерами хранилища, Этвуд набросал в блокноте кое-какие расчеты.

— Вот черт! — воскликнула Беатрис, увидев получившиеся цифры. — Вы ничего не напутали?

— Естественно, я не математик, но, по-моему, все правильно.

В библиотеке должно было быть примерно семьсот тысяч книг.

— Получается, это одна из крупнейших библиотек на территории Великобритании! — воскликнула Беатрис.

— И могу поспорить, самая интересная, — добавил Этвуд. — Ну и почему же средневековые монахи — предположим, что они, — с таким маниакальным усердием записывали имена и даты, причем будущих периодов?

— Я не могла сегодня заснуть, мучаясь этим вопросом, — призналась Беатрис.

— И я. — Они прошли во второй зал, куда Реджи еще не успел протянуть кабель. Беатрис держалась поближе к Этвуду, следуя за слабым светом фонаря. Они прошли по коридору до полок с книгами, на корешках которых значился 1806 год. Этвуд взглянул на следующий ряд.

— 1870. Отлично. Приближаемся, — прошептал он, скользя взглядом по полкам. — Ага, вот и 1895.

— Почему именно этот год? — спросила Беатрис.

— Я родился в 1895-м. Ну-ка посмотрим. Посвети сюда, пожалуйста. Так… Сентябрь. Надо немного вернуться. — Этвуд поставил книгу на место и взял другую. — О, то, что надо! Январь 1895. Две недели назад праздновали мой день рождения. Итак, четырнадцатое января. Боже мой, сколько имен! На всех возможных языках! Китайский, арабский, английский, конечно, испанский… А это финский? Похоже, суахили. — Этвуд вел указательным пальцем по строчкам, пока не замер. — Господи! Беатрис, смотри. «Джеффри Филлип Этвуд, 14.01.1895 Natus». Это я! Черт возьми! Откуда — Боже мой! — ну откуда им было известно, что Джеффри Филлип Этвуд родится четырнадцатого января 1895 года?!

— Этому нет рационального объяснения, — холодно ответила Беатрис.

— Что за умники работали здесь?.. Наверное, те, из катакомб! Особые почести для особо выдающихся… Почему их не похоронили наверху, на обыкновенном кладбище?.. У меня идея. Давай поищем год ближе к нашему времени!

Археологи прошли во второй зал. Вдруг Этвуд замер, присвистнув, да так неожиданно, что Беатрис, шедшая следом, врезалась в его спину.

— Ну и ну, смотри! — Он посветил фонарем на груду одежды на земле рядом с полками, словно в прачечной, — коричневые, черные тряпки. Медленно подойдя ближе, археологи увидели полностью одетый скелет, лежащий на спине. На большом желтом черепе еще виднелись остатки кожи и пряди темных волос. Рядом валялась плоская черная шляпа. Затылочная кость запала глубоко внутрь, и камни под черепом были будто покрыты ржавчиной. Их пропитала кровь! Судя по одежде, это был мужчина. Черный камзол с плоеным воротником, коричневые штаны до колен, черные чулки и кожаные башмаки. Скелет лежал на длинном черном плаще, воротник которого был оторочен полуистлевшим мехом.