Чтение онлайн

Зря он это сказал… Вот тут я и разрыдалась. Тридцатилетняя железная бизнес вумен растирала сопли по лицу в компании потрясающего мужчины. Стыдоба…

Рэммонд выудил носовой платок и стал вытирать мои слёзы. Я выхватила квадратик шелковой ткани довольно резко, наверно даже со злостью. Повернулась к нему спиной. Он только усмехнулся. Щёлкнул пальцами, и на журнальном столике перед нами появились две кружечки с какао. Такие нежные, как облачка. Я даже плакать перестала. Всё-таки что-что, а эстетическую красоту я очень любила. Ого! Сижу думаю, про эстетику, когда вся эта красота только что появилась из воздуха. Я взглянула на Рэммонда.

– Значит так. – он немного отодвинулся, закинул колено на диван и обнял подушку. Очень странная поза для того, кого ты называешь куратором и Старейшиной. – Я сейчас в двух трёх словах расскажу про Междумирье. Потом мы сходим на ужин. А уже после этого я провожу тебя в твои апартаменты, пойдёшь отдыхать.

Я вытерла остатки слёз, взяла кружечку с какао. Как же вкусно пахнет… И приготовилась слушать.

– Как правило, из мира людей сюда попадают толькоте, кто обладает Даром. И то не все, а с чистой и благородной душой, как уже говорил Старейшина Гноир. Но ещё и только погибшие насильственной смертью.

– Ты тоже насильственной смертью погиб?

– Ээээ… нет. Я не человек. – я напряглась. – Это только людей касается.

– А кто?

– Давай об этом немного позже. Сначала расскажу самое важное. Итак. Люди не помнят последних суток своей земной жизни. Равно как и не помнят свою смерть и убийц.

– Воу. Стоп. Здесь поподробнее. Я помню всё.

– Что, прости? Ты помнишь свою смерть? – Рэммонд даже наклонился ко мне, сократив при этом расстояние до неприличного.

Между нашими лицами разве что кружка поместилась бы. Дабы сгладить неловкость ситуации, я отпила какао и неопределённо пожала плечами, посмотрела в сторону.

– Да, до мельчайших подробностей. Человека помню, его действия и что он сказал. – воспоминания захлестнули, и на глазах снова появились слёзы. На самом деле, только сейчас я поняла, какой дурой была… Встречалась непонятно с кем, никого не оповещала, где я. По телефону нельзя было отследить кто я, и где меня искать. Мечта маньяка. А вроде взрослой себя считала.

– Расскажи.

– Что рассказать?

– Как умерла. – в меня вперился ледяной взгляд. И вот тут я залилась краской. Да так, что даже кончики ушей горели. Даже про слёзы забыла. – Что-то не так?

– Ну как вам сказать. Дело в том, Старейшина Рэммонд… – я мямлила, оттягивая момент признания в развратности своей натуры.

– Стоп. Когда мы наедине, ты можешь не звать меня так официально. А учитывая, что я уже даже видел некоторые…кхм…твои прелести, можешь звать меня Рэм.

У меня перехватило дыхание. Я тут серьёзные вещи рассказываю, а он издевается. Даже посмеивается надо мной. Теперь я уже краснела от ярости.

– Знаешь что, Рэм, я тут про смерть свою рассказываю! А ты сальные шуточки отпускаешь!

– Из твоих уст это прозвучало, скажем так, довольно отрезвляюще. Я хотел немного разрядить обстановку. – он поднял руки, сдаваясь. А я зыркнула на него со всей строгостью, на которую была способна. – Ладно, ладно, прости, ничего не могу с собой поделать. Я пока сам не понимаю, почему не могу промолчать рядом с тобой, прости. Ты будто вытаскиваешь наружу все мои потаённые желания и мысли. Продолжай.

Ну да, стоило вернуться к теме, как я тут же забыла про ярость и вернулась к смущению. Обстоятельства моей смерти были настолько… как бы это сказать… пикантными, что надо было тщательно обдумать, как донести это до мужчины, который мне нравился.

– Я встречалась с одним мужчиной, эммм, мы договорились погулять, – мой рассказ был похож на блеяние овцы. – Мы поехали встречать рассвет и он меня задушил.

– А слова? Ты сказала, что помнишь его слова.

Вот тут я совсем потупилась и замолчала. Потому что слова эти раскрывали всю «прелесть» ситуации, в которой я была.

– Я понял… – он развернул меня к себе, положив ладони на плечи. – Всё-таки надо более структурировано как-то рассказать, конечно. Но меня очень удивило то, что ты всё помнишь. Слушай. Попадая сюда, ты, как бы, начинаешь жить заново. Сюда попадает только душа и знания. Твоя жизнь, твоё прошлое, даже твоё тело остаются там, в мире людей. То есть, ты обнулённая. Эммм… Совсем. Чистая. Понимаешь?

Смутная догадка проскользнула в голове, но я её не поймала.

– В смысле?

– Ты заново родилась. Просто в возрасте смерти. Ты полностью чиста, невинна.

– Я что, снова девственница? – Прозвучало с забавной интонацией на самом деле. Я даже забила на то, что передо мной незнакомый мужчина, а тема то это интимная вообще-то.

– Да, ты снова невинна. Так что о своём прошлом ты можешь рассказать не таясь. Представим, что это было не с тобой, а с твоим прошлым телом. Ведь ту тебя изнасиловали, я правильно понял?

– Не совсем. – вроде всё логично с его слов, но мои пахабные мысли и развратное поведение, это всё не тело делало… Это моё сознание, моё желание. А они-то со мной остались. Я снова смутилась. Даже заикаться начала.

– Майя. Ты стесняешь каких-то своих действий?

– Просто, я боюсь, что ты посчитаешь меня развратной и похотливой. – я вжалась в диван, обхватив себя руками.

– Какой? – Рэм звонко рассмеялся. – Я от твоего смущения уже чувствую себя извращенцем. Поверь, кто-кто, а я не посчитаю тебя развратной, и уж тем более похотливой.

– Что бы это не значило…

– Кхм, да, продолжай.

Я глубоко вздохнула и рассказала… Всё как на духу. Про свои увлечения, про последний секс, про плётки, про колодки, почему я была настолько измученной, почему у меня болели руки, да и всё тело, про рассвет. Немного опуская самые пикантные моменты, правда. Всё это время я избегала смотреть Рэммонду в глаза. И зачем я это сделала в самом конце, не знаю. Он смотрел на меня молча и не мигая, подперев одной рукой голову, а другой сжимая подушку до побелевших костяшек. Взгляд его, потемневший и обволакивающий, смотрел на мои губы. Неужели это желание? Или всё-таки злость? Я не поняла. Я поспешно отвернулась и закончила свой рассказ словами моего убийцы:

– «Обожаю смотреть, как такие, как ты стонут и задыхаются в моих руках…» – Я встала и отошла к окнам. Вгляделась в сумерки. Стояла напряжённая тишина.

– Ты меня, конечно, извини, – голос Рэммонда был хриплым. – Но мне тяжело сейчас тебе сказать слова поддержки. Потому что я довольно живо представил всю эту картину и теперь думаю только о том, что в теле невинной девушки передо мной находится уверенная в себе женщина, которая мне фору даст в постельных приключениях.

Я обернулась. Он сидел в той же позе, глядя на камин.