Чтение онлайн

Неоден тяжело поднялся к креслу и вышел из комнаты. Прошло минут десять – пятнадцать. Хозяин вернулся. В руках нес какой-то солидный том. После того как он вновь занял свое место в кресле, произнес:

– Это закрытый свод правил Церберов. О нем низшие уровни не могут знать, иначе все наше общество перевернулось бы с ног на голову. Церберы, пользуясь секретностью этой книги, сплошь нарушают правила установленные для них. Так вот, все решения о арестах,наказаниях ПРОСТОЛЮДИНОВ и жителей Первого уровня принимают только Церберы. Чиновники высших уровней абсолютно не участвуют в этом. Единственное, что они могут – это выступить арбитром в решении спорного дела на уровне Департамента. Но в этом случае расклад не в пользу жалобщика. Открываем книгу и находим статью двести сорок шестую, – Неоден послюнявил палец и принялся листать плотные страницы, – ага вот, читаю: 'Гражданин, если он считает, что арестован или наказан Цербером несправедливо, имеет право сам или через своих родственников вызвать виновного в ущемлении своих прав на поединок. В случае победы все обвинения снимаются, и он освобождается из-под ареста. Вызов на поединок подается в Департамент Милостей Правительства Великой Афроевразиании. Жалобщик может выставить вместо себя гражданина любого социального уровня. Во время поединка оружие не применяется, а бой продолжается до наступления смерти одного из соперников'. Как видишь, девушка, ситуация все равно неразрешима. Разве сможет такой хлюпик, вроде тебя осилить гигантскую обезьяну. Цербера могут победить только немногие граждане четвертого и пятого уровней, но кто же выступит в вашу поддержку?

Неоден склонился над журнальным столиком. В углу лежал большой блокнот с карандашом. Он быстро стал писать что-то на листке. Закончив, оторвал его и протянул Лене-Финере:

– Вот адрес моей лаборатории. Через трое суток жду вашу больную там. И не задерживайтесь. У меня совершенно нет лишнего времени на благотворительность.

Лена-Финера возвращалась к своим. В голове полный сумбур. Почему она не попыталась уговорить этого урода помочь Роману-Элуму. Может, следовало попробовать занять денег и откупиться от Герундиса. Она знала об огромной любви Цербера к елбурам. Поединок. Кто может справиться с этим чудовищем? Только чудо поможет им. Как жаль, что нет рядом Элигорна. Из вороха рассуждений вдруг всплыла крамольная мысль, а что если попросить помощи у САМОГО.

– Нет-нет, я хоть и бессмертна в этом мире, но может пострадать Роман-Элум и его родственники, – отговаривала она себя. Ну, в конце концов, попрошу прощения у Правителя, если что не так.

– Бессмертный Дарор Восьмой, Великий и справедливый, отзовись, прошу тебя о помощи. Ты обещал мне помочь.- Лена -Финера мысленно посылала призывные импульсы и напряженно ждала ответа. Но тщетно, Правитель не отзывался. Какое ему сейчас дело до какой-то странной девчонки, идет война и он получил вызов от Гэлэссара Величественно-Великого, с угрозой быть уничтоженным за коварство. Его безобразное тело перевезли в подземелье Пассажа, изгнав оттуда клуб великосветских молодых бездельников, а верхний купол наглухо закрыли бронированным железом.

Лена-Финера добралась до квартиры на рассвете. Друзья ждали ее с нетерпением. Роман-Элум буквально пожирал девушку своими глазами, ожидая хороших вестей. Но, то, что она рассказала, привело его в уныние. Поединок сам по себе был для него безнадежен, и все же Роман- Элум ради сына и сестры был готов на все. Узнав подробности закрытых правил Церберов, он попросил ручку и лист бумаги и принялся писать жалобу в Департамент от имени сына.

Глоин сообщил Лене-Финере добрую весть. Супруги Казаковы живы и здоровы. Ануер действительно является членом подпольной организации и не догадывался, что несколько лет Блискет- провокатор выуживал у него информацию и аккуратно доносил в управление Церберов. Лена-Финера отдала Глоину бумажку с адресом лаборатории Неодена. Тот заверил девушку, что больная женщина через три дня будет доставлена к ученому – психиатру. Поужинали скромной пищей, скурили по половинке сигареты и разошлись по своим комнатам до следующего вечера.

Девушка прижалась к своему возлюбленному. Вячеслав Иванович-Борл был рассеян. Так, молча пролежали они минут десять. Спать совершенно не хотелось и любовью заниматься тоже. Наконец, Коженин произнес:

– Я очень много думал, после того, как ты рассказала нам о тайных правилах Церберов. Я понимаю, что ты, скорее всего, будешь против этого, но я твердо решил выступить в поединке с Цербером вместо Романа-Элума. Он погибнет сразу, если схватится с этой образиной. Я тоже, но мы то призраки или как его там, фантомы. Я, может быть, погибну еще раньше, чем он, но вскоре восстановлюсь и выйду на поединок вновь. И так каждый день. Пускай доказывают, что это не я. Если в этом уродском мире граждане четвертого и пятого уровней творят чудеса, то почему и мне не сотворить волшебство. Интересно как они поведут себя после моего воскрешения?

– Нет, нет, милый. Одно дело если тебе руку порезали, а другое, если тебя растерзают. Вдруг ты не воскреснешь.

Казаков улыбнулся и погладил девушку по голове:

– Тогда вечная мне память, а если родится у нас сын-фантом, назовешь его в мою честь и расскажешь, как геройски пал отец, защищая обиженных.

Проснулись поздно. Когда оделись и вышли из комнаты в гостиную, то Романа-Элума уже не застали. Ранним вечером, когда все спали, он покинул жилище и направился в Департамент Милостей Правительства Великой Афроевразиании со своей жалобой. Ночь провели в напряженном ожидании. Наконец появился виновник всеобщего беспокойства. Роман-Элум сообщил, что жалобу его приняли с превеликим удовольствием. Видать давно у них не было 'справедливых судов'. Узнав, что я в розыске хотели арестовать. Но когда прочитали жалобу-вызов, то один из чиновников, законник департамента заявил, что до окончания поединка на арест накладывается мораторий. Кстати вы все в розыске, кроме Лены-Финеры- это точно козни Герундиса, твари проклятой. Чтобы он сдох! В следующую ночь ему надлежит явиться в Департамент, чтобы получить уведомление, где и в какое время произойдет поединок.

Департамент определил место поединка в Манеже. Именно там проходили суды над провинившимися горожанами. Как сказал Роман-Элум, чиновники долго выспрашивали его, откуда он узнал о своей привилегии сразиться с Цербером. Мир слухами полнится- был его ответ. На что Вячеслав Иванович – Борл заметил, такая поговорка есть и в их мире.

Вернулся откуда-то Дорн. Он с воодушевлением потряс перед присутствующими пухлый мешочек. Это был елбуры. Организация Семиума снабдила ученого деньгами, на случай если возникнет возможность откупиться от чудовища. Используя последнюю надежду, Лена-Финера решилась, и позвонила Герундису. Она долго молчала, слушая телефонную трубку. Наконец сказав, что все поняла, в сердцах швырнула ее на рычаг аппарата.

– Боже мой,- воскликнула девушка,- зачем Роман- Элум поторопился. Герундис сказал, что с удовольствием взял бы деньги и закрыл дело. Он и рассчитывал на выкуп. Но уже получил извещение на поединок, и отказаться от него не вправе, – с укоризной обратилась к Роману-Элуму,- ведь говорила же я, не надо торопиться. Что ты наделал!

Роман-Элум, оправдываясь, скороговоркой произнес, что нельзя верить этим церберам. Он взял бы деньги и потом расправился со всеми.

– Так ты считаешь, что победишь Цербера! – язвительно воскликнул Коженин.

– Нет, но рассчитываю, что после моей смерти им не будет нужен мой сын и сестра.

– Слушай теперь меня, – произнес Вячеслав Иванович-Борл, – я буду сражаться с Цербером. Ты знаешь, что мы, пришедшие из другого мира бессмертны, и я буду с ним сражаться столько раз, сколько хватит терпения у судей. А там посмотрим.

Роман-Элум молча подошел к Коженину и крепко обнял его. В тот день перед поединком никто не спал за исключением Вячеслава Николаевича – Борла. Он проглотил пару таблеток для оцепенения, чтобы набраться сил для поединка. Вечером, Глоин персонально подал большой кусок натуральной колбасы и сок морской капусты Коженину. Друзья не хотели есть. Вячеслав Иванович- Борл был чрезмерно возбужден. Много шутил, смеялся, но в душе у него скребли черные кошки от страха встречи с чудовищем. А вдруг его тело не воскреснет. Коженин отчетливо представлял, как рыдает над его останками возлюбленная, как терзают сына Романа-Элума, как издеваются над сестрой Романа-Элума. Убежденный атеист первый раз обратился за помощью к богу. И повторял все время фразу 'Спаси и сохрани' до самого Манежа.

Лена-Финера больше всего была шокирована видом огромного баннера, натянутого на колоннах у главного входа: ' Только сегодня и только один раз в Москве вы сможете посмотреть, как доблестный Патриот Цербер разрывает на куски врага государства '.

– Какое кощунство! – воскликнула она, не сдержавшись. После чего, Глоин бесцеремонно закрыл ей рот рукой.

– Тихо, тихо, девушка. Тут полно соглядатаев. Ты должна выражать только восторг.

За растянутым баннером прочитали надпись на фронтоне здания 'Дворец Справедливости и Возмездия'.

Лена-Финера и Вячеслав Иванович – Борл оказались в замешательстве, увидев внутреннее убранство Манежа. Они привыкли ходить сюда на выставки, на различные городские мероприятия, а тут огромная арена, огороженная пятиметровым забором изготовленным из толстых металлических прутьев, по периметру которого стояли Церберы через каждые двадцать метров. Вдоль мрачных серых стен тянулись ряды скамеек как в цирке. Зал был полон уродами четвертого и пятого уровней. У входа потребовали билеты. Здесь был свой бизнес. Вход стоил тридцать елбуров. Цена очень высокая, если учесть, что одна бутылка пива из-под полы стоила двадцать елбуров. На входе два Цербера- контролера тщательно проверяли чипы личности. Только одному Роману-Элуму удалось пройти бесплатно, как виновнику всего этого действа. Два чиновника, судя по нормальной человеческой внешности представляли из третий уровень Служителей Верховного. Они пригласили Романа-Элума пройти с ними. К ним тут же пристроился Коженин, заявив, что он будет сражаться вместо отца заявителя. Сопровождающие пожали плечами, и повели обоих за кулисы. В небольшой комнате сидел начальник Департамента Милостей Правительства Великой Афроевразиании. Он потребовал, чтобы бойцы поставили свои подписи на бумагах. Это обвинительное и оправдательное заключения. Все зависело от исхода поединка.