Чтение онлайн

— Ничего, — ободрила я его, — сейчас поспим в тепле. Кофе еще в буфете выпьем, если он конечно работает.

— Не выйдет, — прохрипел Саня.

— Это почему? — удивилась я.

В этот момент из дверей кинотеатра выскочила Оля в полосатой шапке как у Буратино и ядовито-желтом пуховике и возбужденно затараторила:

— Йоу, чуваки, валим отсюда. Я сдала билеты, у нас на троих 120 рублей. Погнали в «Ракету», выпьем чего-нибудь горячительного, пусть эти заучки смотрят свою английскую муру!

Учитывая, что до «Ракеты» надо было еще ехать три остановки на автобусе, которого еще надо было дождаться на пронизывающем ветру, а проездные у нас были только на трамвай, Ольгиного восторга мы с Саней никак не могли разделить. Но делать было нечего, пришлось ехать в «Ракету» и тратиться на проезд.

«Ракета» — одно из тех милых заведений — пристанищ бедных студентов и брошенных мужей, оазис покоя и толерантности, где за символические деньги подавали кофе, хот-доги и шаурму, а еще наливали в любое время дня и ночи напитки разной крепости. Нашим фаворитом среди них был дынный коктейль «Казанова». И еще там можно было курить.

Мы не учли одного: «Ракета» в 9.00 не работала, хотя и являлась круглосуточным кафе. С 9 до 10 там как раз была пересменка. В общем, к тому моменту, когда у нас, наконец, появилась возможность пропить и проесть наши капиталы, мы уже были не люди, а бледные бестелесные сущности, сотканные из ледяного ветра и сигаретного дыма.

Денег нам хватило на три коктейля, три кофе, три сочащихся жиром беляша. Получив у стойки бара свою добычу, мы расселись за столиком в углу. Саня закурил, и, кажется, впал в нирвану, а Оля достала из сумки конспект, ручку, карандаш и деловито осведомилась у меня: «Ты мне дашь списать ОЭТ?»

И тут меня осенило, что вся эта эпопея со сдачей билетов и походом в «Ракету» была лишь частью ее коварного плана по списыванию домашней работы по основам экономической теории, пары по которой должны были начаться как раз после пар по английскому.

— Я практикум не доделала, — сообщила я.

— Ну, так доделывай сейчас и потом дашь списать, — не унималась Оля, — меня экономичка сегодня полюбому спросит, если не будет задач, мне кранты!

Не в силах противиться ее напору, я достала учебник, тетрадь, ручку и принялась решать задачи про издержки и Парето-эффективность, продираясь сквозь недосып и наверняка начинающуюся простуду, а так же неожиданное утреннее опьянение, замешанное на крепком растворимом кофе. С большим трудом мне удавалось вникать в смысл экономических формул и уравнений, все казалось ненастоящим, неуместным и каким-то трансцендентным. Особенно меня напрягало пыхтение Каща под ухом.

— Сань, перестань пыхтеть, из-за тебя я не понимаю как самолет фирмы «Американ» укладывается в план, — проворчала я, спустя несколько минут напряженных вычислений.

— Какой самолет? — не понял Саня.

— Самолет из задачи № 24, который делает два дополнительных рейса, очевидно с кучей жирных американцев на борту. Лучше было им отменить эти рейсы как фирме «Бритиш». Прибыль смешная, а издержек — вагон!

— Ник, ты гений! — вдруг вскричала Оля.

— Что? — не поняла я.

— Прибыль смешная, издержек — вагон! — повторила она. — Даже если я спишу у тебя ОЭТ, я все равно не разберусь в этом бреде про толстяков в самолетах и выше тройбана не получу. А вот если не ходить, то можно и приятно провести время и подготовиться к следующей паре!

Она торжествующе улыбнулась и подняла вверх банку с коктейлем.

— Нет, сегодня мы не прогуливаем! — твердо сказала я, подняв на нее строгий взгляд.

— Пожалуйста, сегодня же пятница! — взмолилась Оля.

Я не успела ответить, потому что в эту минуту входная дверь хлопнула, и в кафе вошли две девушки. Заметив их боковым зрением, я обернулась, чтобы рассмотреть свежих посетителей «Ракеты». Обе высокие и красивые, с розовыми от утреннего морозца щеками. У одной из них были пышные рыжие волосы, выбивающиеся из-под черной шляпы-цилиндра. Одета она была в длинное черное расклешенное пальто. На второй девушке была голубая кроличья шубка. Соломенные локоны красотки струились по нежному меху. На голове у нее высилась рогатая черная шапка из флиса с ярко-синей надписью «Nirvana». Увидев ее, я вскочила с места, роняя книгу.

— Настя!

— Ника! — вскричала она в ответ и бросилась ко мне.

Мы так давно не виделись, что встретившись, не секунды не раздумывая, кинулись друг к другу обниматься, чуть не приплясывая, словно сестры из индийского фильма, разлученные в детстве. В один момент забылись все обиды и недомолвки. Наша дружба, наша теплая привязанность и тоска по родному человеку оказались сильнее всяких мелких раздоров.

Мы обнимались и прыгали как сумасшедшие возле нашего столика. Остальные недоуменно смотрели на нас. Когда же, наконец, прыжки и взаимные объятья закончились, мы представили друг другу наших друзей и выяснили, что Настя и ее подружка — одногруппница с интересным именем Катя Котич тоже прогуливали пары. Удивляться было нечему, где еще, если не в «Ракете»?!

— Просто если идти на пары, можно не успеть на вернисаж, — пояснила Катя.

— Что за вернисаж? — хором спросили мы с Олей.

— Весенний вернисаж в «Худилище» на Малышева. У меня там друзья из театрального будут мимами! — ответила Катя. Она призывно улыбнулась, демонстрируя крупные белоснежные зубы, и тут же стала в наших глазах ярким представителем какой-то запредельной богемы.

— «Худилище», это где все худеют? — вяло поинтересовался Саня.

— Это где все художники! — ответила Оля и обратилась к Кате, — Как круто, а можно с вами?

— Конечно, пойдемте, их надо поддержать, чем больше народу, тем лучше, — радостно ответила Настя.

— Ты все еще хочешь на ОЭТ? — спросила меня Оля.

— К черту все. Идем к вашим мимам, — обреченно ответила я.

— Стоп! — вскричал Саня, — А там вход платный? А то я лично поиздержался в этом недешевом заведении.

— Студики есть с собой? — спросила Катя.

Мы утвердительно кивнули.

— Тогда без проблем! Сейчас только кофе выпьем и сразу пойдем, — сказала Настя.

Вернисаж «Весна — Миллениум» проходил в трех небольших выставочных залах на первом этаже художественного училища. Выставлялись работы учеников и преподавателей этого самого училища, тема была почти свободной, а именно — весна, весеннее настроение и все, что с этим ассоциируется. Так объяснили Катя и Настя. Чего там только не было: и картины, и скульптуры и декоративные изделия, и какие-то немыслимые штуки именуемые «инсталляции».

Двое длинных и невероятно худых парней в черных обтягивающих брюках, черных водолазках и картонных масках зайцев на лицах крутились возле деревянного стула, раскрашенного в голубую и розовую полоску и стоящего на постаменте, покрытом синей тканью. Стул со всех сторон был истыкан гвоздями. Парни в полной тишине изображали смесь какого-то дикого танца и восточных боевых искусств. Катя сказала, что это и есть ее друзья — Вася и Женя, и что их творчество весьма концептуально.

Нас с Олей и Кащем заинтересовала серия графических работ под названием «Зеленый кот. Зарисовки из жизни». Котом этого персонажа было назвать трудно, скорее узкоглазая кляксообразная лягушка с треугольными ушами, здоровенными усищами и на тощих выгнутых ножках. На полотнах он был представлен в разных ипостасях: «Зеленый кот и Зеленый змий», «Зеленый кот и Проблема 2000», «Зеленый кот, разрывающий пасть самому себе», «Зеленый кот тушеный в горшочках с луком» и т. д. и т. п.

— И чего мы не догадались сюда поступить, — задумчиво протянула Оля, — это же элементарно, рисуй себе мазню болотную да названия затейливые придумывай.