Чтение онлайн

Матерь богов,

Мы гуляли весь день

Под мелким дождем, твои мокрые джинсы

Комком лежат на полу,

Так возьмемся скорее за дело!

(с) Наутилус Помпилиус «Матерь богов»

— Посмотрите списки на «МэМэ», мы должны там быть: Мельникова Анастасия и Мухина Ника! — громким уверенным голосом проговорила Настя и ослепительно улыбнулась мрачному полноватому охраннику у входа в «Саббат».

Охранник пробурчал что-то невразумительное девушке сидящей за стойкой за его спиной. Она перебрала листки бумаги перед собой, поводила по ним пальцем, и видимо найдя в них наши имена, одобрительно кивнула. Охранник отступил назад, пропуская нас, и тут же преградил путь еще нескольким девчонкам и парням, которые тоже хотели прорваться в клуб.

Мы радостно подскочили к девушке за стойкой, и она поставила на запястье каждой из нас синий штамп в виде логотипа «Саббат».

Я сделала несколько шагов в направлении гардероба, но Настя меня остановила:

— Не ходи туда, разденемся в гримерке!

Я нерешительно помотала головой, но Настя, схватила меня за рукав и потащила в небольшой закуток расположенный за стойкой с билетами и афишами, к двери, возле которой обычные люди не тусовались.

Она уже хотела взяться за ручку, но дверь распахнулась, и из нее вышел бородатый великан со сросшимися густыми бровями, длинными черными волосами и в черной футболке с нечитаемым логотипом какой-то метал — группы:

— Упс! Девочки, сюда нельзя! — с наездом пробасил он, и я бы тут же сбежала, если бы не цепкая Настина пятерня, сжимающая мою руку.

— Денис, ты что, не узнаешь меня? — строго сказала Настя и сняла шляпу.

— Упс! — повторил бородач. — Настена, прости, не признал, заходи, Илюха там. А это кто? Твоя сестренка? — уже более приветливо сказал он, глядя на меня.

— Типа того, — отмахнулась Настя, и мы протиснулись сквозь тесный коридорчик за дверью и оказались в гримерке!

Я всегда почему-то представляла, что гримерка рок-звезд — это какое-то очень комфортабельное и красивое помещение. Что у них там у каждого персональные туалетные столики, круглые зеркала с лампочками и бархатные кресла, и их гитары аккуратно стоят на стойках, заманчиво поблескивая в богемном полумраке. Гримерка «Монстров» была полной противоположностью моим представлениям: совсем небольшая комната, где трудно было сделать шаг, не наступив на что-нибудь или кого-нибудь. Зеркало было одно, но почти на всю стену, а вдоль него был установлен балетный станок, на котором висели чьи-то свитера и штаны. Гитары и примочки лежали в кофрах на старом письменном столе возле входа, по полу змеились какие-то провода, и между ними шныряла неизвестно откуда взявшаяся серая кошка. Возле зеркала была оклеенная плакатами небольшая незаметная на первый взгляд дверь, ведущая на сцену. Дверь была приоткрыта, и из зала доносились звуки музыки: гитарные запилы и мощные пассажи ударных. Слева, около противоположной стены стоял полуразрушенный шкаф для одежды с обвисшими дверками. Настя по-свойски подошла к нему, достала пару плечиков и аккуратно, насколько это было возможно, повесила туда свое пальто и мою куртку. А я тем временем обалдело глазела по сторонам.

Посреди комнаты стоял журнальный стол, рядом были диван, пара потертых кресел, пара стульев. За столом сидело трое мужчин и привлекательная худенькая девушка с точеным личиком русалки и длинными светлыми волнистыми волосами. Они увлеченно болтали, смеялись, и казалось, совсем не замечали нас.

Настя легонько толкнула меня локтем и прошипела:

— Не стой, как столб, садись!

А сама одним прыжком подскочила к широкоплечему темноволосому лохматому парню, сидящему к нам спиной, обняла его и громко сказала ему прямо в ухо:

— Солнце, привет!

Парень обернулся, гигантскими волосатыми ручищами сгреб Настю в охапку, уронил ее к себе на колени, и, одаряя ее страстным поцелуем, нежно протянул приятным баском:

— Киса моя!

— Я не одна! — весело прощебетала Настя, — Это Ника, помнишь ее?! Ника, это остальные — Данила, Яна, Дима.

— Привет, — кое-как выдавила из себя я, вмиг охрипшим голосом, в приступе неожиданного смущения. Остальные кивнули в ответ без особого энтузиазма, и продолжили свой разговор. Настя потянула меня за ремень джинсов, и я, наконец, усевшись на деревянный стул возле кресла с «самим великим Илюшей Коршуновым», стала рассматривать присутствующих за столом. До сих пор я видела их только на сцене, а теперь они были совсем рядом, вполне обычные люди, если не считать, того что один из них когда-то чуть не задушил меня в лагерном туалете.

На столе у них царил сущий хаос: стояли пластиковые стаканчики с вином, пивом и чаем, банка с окурками, бутылки, сигареты, куски хлеба, рассыпанное печенье, миска с остывшей лапшой быстрого приготовления, пачки сухариков, чайные пакетики, еще какая-то невнятная снедь и видавший виды электрический чайник.

Коротко стриженный невысокий мужичок в красной бандане, (который был представлен как Дима, и как я знала, бессменный ударник «Монстров»), курил и рассказывал про какой-то фильм, где умирали по очереди люди, выжившие в авиакатастрофе. А Илья, который видимо его тоже смотрел, перебивая Диму, изображал чью-то особенно жуткую смерть, дергался и забавно издавал нечленораздельные звуки. Симпатичный светловолосый парень в темно-синей рубашке с закатанными по локоть рукавами, пытаясь привлечь внимание Димы, то и дело дергал его за край толстовки и тихим жалобным голосом спрашивал:

— А можно мне лапши поесть?

Но, Дима, увлеченный своим рассказом и телодвижениями Ильи, отмахивался, не слыша его вопроса. Закончив рассказывать, он со значением опустил свой окурок в миску с лапшой и раздраженно обратился к светловолосому, так словно сам был строгим учителем, а тот — непоседливым учеником:

— Даня, что ты хотел?

— Уже ничего, — ответил светловолосый, вздохнул и притворно вытер слезу.

Я не выдержала и тихонько рассмеялась. Я поняла, что этот Даня — и есть фронтмен «Монстров». В жизни он не выглядел таким брутальным, как на сцене, а даже наоборот, казался милым, добрым и ранимым. Словно в подтверждение моим мыслям, на колени к Дане вдруг вспрыгнула кошка и начала там устраиваться. Парень нежно опустил свою ладонь на ее серую спинку и стал гладить, приговаривая: «Ну, кто у нас тут такой уютный малыш?!» Кошка замурлыкала, улеглась, и уже через минуту задремала под его ласками.

В этот момент вдруг распахнулась дверь, и вошел бородатый Денис, которого мы встретили у входа ранее, и позвал: «Димон, Даня, пойдемте, поможете, там Стас приехал!»

— Я с вами! — пискнула девушка, до сих пор молчавшая, и, выпорхнув из-за стола, выбежала из гримерки. За ней, вздыхая, вышел Димон, а Даня, с жалостью поглядев на разомлевшую кошку, пробормотал что-то вроде «охохонюшки», аккуратно, чтобы не разбудить, взял ее в руки и торжественно возложил на мои колени:

— Постереги! — строго сказал он, вставая. Заметив, что его джинсы покрывают клочки серой шерсти, я с тревогой посмотрела на свои штаны. Так оно и было, на мне тоже мгновенно появилось несколько шерстинок. Но Даня был настолько трогательным, что я не смогла возразить, а только кивнула.

Когда он вышел, ко мне вдруг обратился Илья:

— Так как вас зовут, мадам?

— Ника, — сказала я, — Ника Мухина.

— Ты, что, Илья, забыл? Ника, мне как сестра, я же тебе рассказывала! — возмущенно напустилась на него Настя.

— Никамухина?! — слегка прищурившись, подчеркнуто удивленно переспросил Илья, — Никому-никому?

— Ты повторяешься, — усмехнулась я.

— Да, ладно, ты это… Извини, я даже не помнил, мне Настя рассказала. Что бы там ни было в прошлом, я не со зла. Ну, что? Мир? — он протянул мне руку.

Я вздохнула. Это был вздох облегчения. Конечно, он меня забыл, но я боялась, что он будет злым и высокомерным, как раньше. Я даже не рассчитывала на такую искренность и любезность.

— Конечно, мир! — ответила я, пожимая его широкую ладонь.

— Прикольно! Только не надо больше в моем подъезде рисовать «Субмарины», — полустрого — полушутливо сказал он.

Я в панике посмотрела на Настю. Подруга скорчила неопределенную гримасу, мол не обращай внимания. Но я догадалась, что Настя, наверняка ему проболталась об авторстве надписи в подъезде, но испугавшись, что он рассердится, перевела все стрелы на меня.