Чтение онлайн

– Это дворец? – Спросила вдруг Люси, и Иосиф даже вздрогнул – ему казалось, что она полностью погружена в себя, и не видит его.

– Ещё нет… Ваше высочество. – Серьёзно ответил он. – Скоро мы отправимся туда, обещаю.

Он снял виллу за городом, настолько роскошную, насколько это было возможно на деньги Гэбриэла, и вскоре действительно отвёз Люси туда. Девочка по-прежнему была слабенькой и медлительной, но ничего не предвещало, как казалось Иосифу, её близкой кончины. Она не жаловалась, не проявляла того, что страдает от боли, у неё не были серыми губы, как у многих, кто страдал от сердца. Может, – думал Иосиф, – молодой врач ошибся, и это всё же что-то другое? Может, действительно, хорошенькую девочку кто-то сглазил?.. Нанятые им слуги кланялись Люси, называя её «ваше высочество», её обрядили в богатое платье, и девочка несколько минут не могла отвести от себя глаз, крутясь перед зеркалом. Глаза её сияли, щеки порозовели. Потрясённая и очарованная, она бродила по богато обставленным комнатам, а потом и по маленькому, но очаровательному саду, и казалась такой счастливой, что Иосиф почти поверил, что, вопреки всем прогнозам врача, с нею всё будет хорошо. Он ушёл, чтобы отдать все распоряжения слугам, а Люси прилегла отдохнуть… И уже не проснулась.

– Она умерла счастливой. – Утешая Иосифа, произнесла служанка.

– Да. Разумеется. – Холодно бросил он. Откинувшись в паланкине, который вез его домой, Иосиф плакал и смеялся над своими слезами, и ругал себя за сентиментальность, и всё равно оплакивал маленькую странную девочку, которую нельзя было спасти.

До помолвки оставалось всего ничего. Должны были приехать кардинал, нидерландский посол с супругой, принц-консорт Фридрих, все дворяне Поймы и Элодисского леса, и к их приезду замок готовили даже тщательнее, чем к торжеству в честь возвращения Гэбриэла. Фридрих должен был привезти подарки от Изабеллы и подписанные ею документы о новом статусе Алисы Манфред; пока что невесту Гэбриэла официально «её сиятельством графиней Июсской» именовать было нельзя, и платья Алиса носила пока со шлейфом положенной скромной длины, но к помолвке уже шили графское, с длинным шлейфом и графскими гербами. Герольды Хефлинуэлла из герба графов Июсских, несколько лет назад прекративших своё существование в лице дряхлого деда, помнившего последние крестовые походы и крах тамплиеров, и пережившего всех своих наследников, и где-то откопанного ими герба Трёхозёрок сотворили новый герб графини Июсской: графская корона, мартлет и три серебряные раковины на голубом поле, так как какой-то Манфред триста лет назад брал Иерусалим в числе других крестоносцев. Девушки так бурно обсуждали эти новости, что Габи сделалась совершенно невыносима, и Алиса, а с нею и её лучшие подруги: Аврора, Юна и Мина, – предпочли вообще не показываться в её приёмной и проводили время в покоях Алисы и в саду марокканского коттеджа, где работы по очистке территории и реставрации фасада были завершены, и теперь коттедж и прилегающую к Рыцарской башню отделывали изнутри. В саду было просторно, хорошо и уютно; правда, последние дни не переставая шёл дождь, и девушки вынуждены были оставаться в комнатах Алисы, мечтая о том времени, когда она переберётся к себе, и у них будет куда больше места и уединения. Их товарки из свиты Габи в покое их не оставляли: по коридорам мимо комнат Алисы то и дело сновали служанки, под окнами – тоже; Габи и Беатрис хотели знать, что делает будущая графиня и соперница, что говорит, кто её посещает?.. Посетителей было хоть отбавляй: к помолвке будущей графине шили несколько нарядов, новую обувь, шляпки, и всё, что требовалось знатной даме, невесте принца крови. Даже отороченный мехом голубой норки, запрещенной в Нордланде для тех, кто имел титул ниже графского, плащ. Алиса, на удивление самой себе, очень легко приняла перемену и свой новый статус. Чем дальше, тем больше ей нравилось здесь. Девушка больше не переживала по поводу того, что кто-то здесь её не любит, что Габи относится к ней всё хуже, и что о ней сплетничают больше, чем о братьях. Алиса освоилась, и почувствовала себя, как рыба в воде. Она полюбила и Гарета, и, особенно, его высочество, и для неё главным было то, что её любит Гэбриэл и его отец и брат, что у неё есть чудесные подруги и даже друзья: Иво, Марчелло и Альберт Ван Хармен. А сплетни… Да Бог с ними! Она была самоуверенной, пылкой, дерзкой, отважной и живой девушкой, и эти качества, прежде подавляемые жизнью в изоляции, под гнётом авторитарных воспитательниц, теперь стремительно расцветали в ней, поощряемые обожанием Гэбриэла и любовью его отца, брата и подруг. Для Гэбриэла она была совершенством, неким существом из каких-то высших сфер, и постепенно начала сама себя такой и ощущать. Но, в отличие от Габи, она была так очаровательна в своем самолюбовании, в ней была доля здорового юмора, с которой она могла посмеяться над собой, и так была при этом мила, что её прощали все, даже подруги, которые, все трое, по-своему полюбили её. А Алиса в ответ любила их, и всех, кто окружал её и любил, одаривала тем, чем в избытке владели лавви Нордланда: здоровьем, ощущением тепла, спокойствия и счастья. В Садах Мечты её сил едва-едва хватало на то, чтобы соткать для двоих крохотный золотой фонарик; здесь же, среди близких и любящих её людей, среди садов, ухоженных полей и вблизи огромного девственного леса, она постепенно окутывала своим золотым плетением весь замок и дальше, всю округу. Это происходило естественно и незаметно, даже для самой Алисы; просто этой весной вдруг все стало расти быстрее, цвести пышнее, животные не болели, приплод был здоровый и не погибал, и люди сделались как-то бодрее и веселее. Даже неизбежные беды, потери и неудачи воспринимались как-то бодрее и оптимистичнее. Легче было найти утешение, проще успокоиться. И конечно же, заметив это, судили о происходящем кто как. Оптимисты утверждали, что это эльфийская магия: лесная королева радуется возвращению правнука и благословила место, где он живёт. Пессимисты утверждали, что так всегда бывает перед большой бедой – войной, например, – и советовали слишком не радоваться и готовиться. Принц Элодисский объяснил это тем, что защитник дамы Манфред, Натаниэл Грэй, только что вернулся из Палестины и привёз святой земли прямо с Голгофы, с того места, где пролилась кровь Спасителя. Эта земля сотворила чудеса в таверне «Золотой дракон» близ Блумсберри, и продолжает творить чудеса и здесь, после того, как горсткой этой земли, подаренной принцу Нэшем, удобрили сад его высочества. Каноник Кейр, временно замещающий епископа и выполняющий его обязанности, не раз уже поднимал эту тему в своих проповедях, стараясь донести до своей паствы, сколь велика сила веры и как щедро одаряет Господь верных. Люди верили. Ну, многие.

Дождь лил и лил. И игра Авроры на арфе у раскрытого окна так органично, а главное, красиво вплеталась в его мелодию! Юна лежала на полу, сунув под живот подушку, и листала, уже в который раз, засмотренный до дыр альбом, привезённый Гаретом из Европы. Алиса сидела рядом и вместе с нею комментировала бургундских модниц, в основном обсуждая, что уже готово из её новых туалетов, а что нет, и что будет не совсем так, как на рисунках, и насколько это лучше, или хуже. Мина вышивала для Алисы незабудки на маленькой подушечке, и время от времени вставляла своё словечко в их разговор. Время после трёх часов пополудни по обычаю было свободным: с утра девушки, согласно правилам своего времени и своего сословия, были заняты рукоделием, посещением церкви, а кто и домашним хозяйством. Где-то около четырёх в Девичью Башню теперь приходили братья, и Гарет Хлоринг одним своим присутствием оживлял этот мирок, благодаря Габи не особенно весёлый, зато ядовитый, склочный, вечно сплетничающий, вечно плетущий интриги и занятый по большей части азартной травлей какой-нибудь не угодившей Габи жертвы. Сама Габи совершенно не умела искренне, от души, веселиться. С чувством юмора у неё было вообще никак, и самые невинные шутки она встречала в штыки. Но субординацию она знала, и когда появлялся герцог, даже Габи не смела перечить ему публично. Да и нравилось ей, как оживлялся её мирок с появлением блестящего герцога! Как вдруг становилось легко, весело, шумно, как все оживлялись, даже мужчины, сколько было смеха! Гарет обязательно придумывал какое-то развлечение, тормошил всех, порой дразнил, но даже это у него получалось так блестяще и легко, что на него почти никогда никто не обижался.

Сегодня, когда Габи со свитой из-за дождя задержалась в Гранствилле, девушки долго решали, идти им в главный зал, к другим дамам, или всё-таки остаться здесь. На втором варианте особенно настаивала Мина, которая так была озабочена, как бы кто не заподозрил, что она «бегает» за герцогом, что активно старалась показать при любом удобном случае, что он ну ни капельки её не интересует, и она не горит желанием встречаться с ним чаще положенного. Да вообще встречаться с ним не хочет!.. Алиса согласилась почти сразу. Ей было интересно, как поступят братья: сначала пойдут к дамам и засвидетельствуют им своё внимание, или сразу явятся сюда, к ней?.. Для самолюбивой и тщеславной девушки это было крайне важно!

– Скоро можно будет уже охотиться на птиц. – Сообщила Юна, болтая ногами. – Нужно тебе, Лиска, намекнуть своему жениху, чтобы подарил тебе ловчую птицу. Белого кречета, к примеру! Такая шикарная шикарность!

– Я не люблю охоту. – Состроила гримаску Алиса. – И птичек мне жаль!

– Но перья цапли и зимородка на шляпки тебе нравятся!

– Да… нравятся. – Вздохнула Алиса. – Это очень дурно, я знаю, но… Ой! – Она вскочила, одёргивая и отряхивая юбку – ей спешно шили к помолвке новые наряды, и у неё повсюду валялись нитки, обмылки, кусочки мела, воска и кожи, лоскутки ткани и прочее, – Юна, быстрей, мужчины!

Не успела Юна так же стремительно подскочить и поправить фривольно оголившую ноги юбку, как вошли Гарет, Гэбриэл, эльф, Марчелло и Матиас.

– Что за переполох? – Весело поинтересовался Гарет. – Признавайтесь, девушки, что мы пропустили?!

Мина низко склонила голову над рукоделием, стараясь выглядеть равнодушной и выдавая себя этим с головой. Аврора даже не повернула головы, но вот у неё это безразличие было естественным… Алиса же зарделась от счастья и тщеславного торжества: братья даже не заглянули в приёмную!

– Всё бы вам знать! – Весело ответила Юна. – Любопытный какой!

– В следующий раз тихонечко подкрадусь и всё увижу. – Пообещал Гарет.

– Что всё? – С вызовом спросила дерзкая Юна.

– Ну… как минимум, щиколотки и лодыжки, а может, и икры?..

– Бесстыдник! – Осуждения в голосе Юны не было ни на грош, и Гарет только рассмеялся, проходя в комнату, сразу ставшую ещё меньше от присутствия высоченных братьев, и вольготно устраиваясь в кресле.

– Здравствуй, Алискин! Дивная мелодия, прекрасная наша Аврора! Не стоит так усердно работать, Мина, расслабься! Ну, вот, пальчик уколола… Давай, поцелую, и всё пройдёт? Мама всегда мне так делала.

– И помогало? – Фыркнул Матиас.

– Ну, не умер же? – Приподнял бровь Гарет. – И пальцы целы… Чего это вы там смотрите? А, это всё тот, что я привёз… Его высочество заказал новые моды из Флоренции, скоро должен уже прийти. Погода дрянь, можно было бы съездить на Белую Горку, замутить там пикничок, так дождина этот зарядил… Придётся вам, девушки, спасать нас, а то мы с Младшим уже кусать друг друга начали. И подуть на укус некому… А он у меня злой! – Он кинул в Гэбриэла катушкой ниток, и тот ловко поймал её и метнул обратно. – От его укуса что угодно подхватить можно, бешенство – это ещё самое меньшее из зол… Ничего нового не сочинила, Алискин?

– Сочиняю. – Ответила Алиса. – Но пока это секрет. Я даже девочкам не показывала.

– И о чём очередной сюжет? Ты ведь мастерица у нас провоцировать наших провинциальных дам и кавалеров. У них от твоих сюжетов аж уши дымятся. – Гарет снова засмеялся, и у Мины кровью облилось сердечко: какой он был прекрасный! Какой красивый, как двигается, как ходит, как смотрит и улыбается!!! А голос… Мина единственная не путала его голос с голосом Гэбриэла – их путала даже Алиса, с её абсолютным слухом, Мина – никогда!

– Это баллада на нордском. – Сообщила довольная Алиса. – Больше пока ничего не скажу, кроме того, что господину Терновнику она не понравится.

– Вот как? – Приподнял бровь Гарет. – Почему же? Она как-то оскорбляет эльфов?..

– Там есть дракон. – Не удержалась Алиса. – И он хороший.

– Ну, – заметил Терновник, который устроился в другом кресле с не меньшим удобством, чем Гарет, – это будет самая фантастичная баллада, из всех, что поют на этом свете. Хороших драконов не бывает, госпожа.

– Это девушка дракон. – Алиса забыла о своём твёрдом решении держать в тайне абсолютно всё. – Она в жизни обычная девушка, и никто не знает, что она дракон. Она слышит, что драконов ненавидят и считают монстрами, и очень переживает из-за этого, и скрывает ото всех, кто она, но ей снится, что она летает… Это должно быть очень красиво: про её сны, это будет припевом. Я ещё работаю над этим.

– А кто её возлюбленный?

– Эльф. – Ответила Алиса. – Он ненавидит драконов, и девушка страдает из-за этого, даже хочет навеки отречься от своего племени, но полёт у неё в сердце, и ничего с этим поделать она не может. Ей кажется, что любовь дарит ей иные крылья, но… – Она спохватилась. – А чем всё кончится, я не скажу!