Чтение онлайн

– Лапы я тебя поднимать не заставлю, – обратился Хопкинс. – Да и глаза животного функционируют иначе… Поэтому не закрывай их и просто не дыши.

– Не дыши? Он отсталый или просто глупый? Я кошак! Этот дебил понимает, к кому он обращается?!

– Так, посмотрим. Джеффри Алан Палмер. Возраст: тридцать три года. Рост в родном теле – сто семьдесят сантиметров, что при переводе в футовую систему, около пяти целых и пятидесяти семи сотых фута. Вес в родном теле – в районе шестидесяти двух килограммов, что слегка ниже нормы соотношения роста к весу. На теле обнаружены ссадины и шрамы; функции организма в пределах нормы. Патологий нет, состояние психики на данный момент нестабильное, вирусов не обнаружено. Нарушений заповедей нет, хотя парень частенько ведёт себя, как первостатейный ГОВНЮК. Ну… Я думаю, тут всё понятно и без всяких доп. проверок. Айда за бумажками, Эвери!

– Что это, мать его за поясницу, сейчас было?

Неубиваемый Человек хотел колотить лапами по земле от негодования.

– Если бы не слова «в родном теле», я бы спятил! Ему вообще пофигу, что перед ним стоит парень, застрявший в пуме?! Сомневаюсь, что здешней охране стали бы сообщать о таких заморочках… Но как тогда это понимать?

– Всё дело в сканере, Джеффри, – угадала Саат, сохранив прежний сосредоточенный вид, не сводя глаз с цели. – Как бы ты ни старался, каким бы мастером не был – тебе не скрыть то, что внутри. Криминал-град прочитает кого угодно, и, если ты решил ступить на его территорию, твоя жизнь станет частью архива.

Она говорила тихо, размеренно, почти без эмоций, создавая нагнетающую обстановку.

– Здесь люди меняются – становятся теми, кто они есть на самом деле. Здесь правят Семь Заповедей и больше ничего. Мы вступаем в настоящую игру, Джеффри, и я сделаю всё, чтобы мы победили.

– Открывай, Хопкинс! – громогласно прокричал Спаркс. – Я всё заполнил!

– Понял тебя! Через десять секунд! Пушки в режим охраны через три… два… один!

Массивные врата Кархейна пришли в движение. Больше двух десятков разномастных замков принялись издавать щелчки, глухие постукивания и скрипы. Гидравлика, расчерчивавшая металлическое полотно крест-накрест, сдвинулась к углам проёма, исчезнув без следа; сетка из неисчислимого множества нанороботов стекла, точно сироп, и впиталась в землю; четыре автоматических засова поочерёдно покинули рамы, а лазерная мозаика погасла, подарив сетчатке глаза Палмера памятные огоньки, кои ушли до того, как последний замок исполнил свою задачу. Им оказалась плеяда штурвалов герма-затворов, связанных электроцепью. Один за одним они раскрутились против часовой стрелки, деактивировали высоковольтную защиту и дали сигнал силовому полю приоткрыть небольшую брешь, дабы парочка гостей получила доступ к сокровенному.

Врата распахнулись, подняв ворох пыли, что наполняла воздух города особым шармом.

– Добро пожаловать в Возродившийся Детройт, – властно проговорила Таннели Саат.

Без лишних отступлений скажу, что ядерная доза пафоса тут неспроста, ибо глазам Неубиваемого Человека явилось всё великолепие аугмент-сити:

Словно нервная система сложного организма, бесчисленные ветви прозрачных проводов расползались по полотнам дорог Детройта. То возвышаясь над асфальтом, то уходя в глубь, они поднимались по обочине к зданиям, своим внешним видом вводившим в откровенный ступор. Неуклюжие и угловатые постройки из металла и стекла бросали вызов всем известным порядкам. Их несимметрично расположенные окна разных форм и размеров не позволяли нащупать общий стиль; подъезды и входные двери, лишённые даже намёка на изысканность, и обшарпанные крыши, откуда в разнобой торчали антенны, наспех сделанные народными умельцами, впивались в сознание, приговаривая: «Так и должно быть». Каждый клочок собственности напоминал изделие из детского конструктора, будто его собирали, как лего – разноцветное и безумно старое. Там все наборы перемешались в один…

Палмер и Саат шагали по открывающей улице города, разглядывая десятки ядовитых оттенков. Кислотный, голубой-неоновый, ярко-розовый, фиолетовый и тому подобные – все они соседствовали друг с другом в тандеме с уличными образчиками искусства. Ни один закуток не обходился без граффити… Стены кричали о своей индивидуальности, вырывая из прожорливой пасти контекста гнилые зубы, каждая последующая отличная от предыдущей. Даже лавки торгашей, предлагающих закупиться ворованными запчастями для тела, были разрисованы сверху донизу. Приписки: «для жизни», «чтобы легко дышалось» и «прикончи своего соседа-гандона» как бы намекали гостям, какая категория товаров в Детройте наиболее востребована. Всюду звон рабочего металла, аляповатые огни и пыль. Из-за спёртого воздуха Возродившегося Детройта тебе казалось, будто ты куришь без остановки, а твои руки покрываются сажей.

Вдобавок общая атмосфера города давила на плечи непомерным грузом.

Ты чувствовал себя чужим и одновременно своим… среди этих улиц, бросающих вызов общепринятым нормам. Отказ от благ правительства, яркий облик и острый язык – вот они, атрибуты истинного детройтовца. Чтобы все запомнили твой образ! Льстили, нагло копируя его и боялись ошибиться хотя бы в мелочи! Жить супротив бюрократам или сдохнуть в канаве с пулей во лбу? Сей выбор горожане считали истинным даром – плевком в разожранную морду богачей, не знающих жизни, корчащихся в её жалкой пародии, картонной в своих ничтожных попытках убедить людей, что дыхание в вакууме – это мечта только «цивилизованной части общества».

Но здесь всё не так! Здесь это реальность… на территории Города Семи Заповедей. Тут не нужен кислород, чтобы дышать! Тут человеческое нутро свободно!

***

Размеренным шагом Дети Санриз продвигались по улице с громким названием «Да-Винчи стрит», оглядывая фантасмагоричное окружение. По правую руку от них лежал крытый рынок с его натоптанным полом и рядами лавок, тянущимися на сотни метров вперёд. Продавцы в штатском ворковали на местном сленге, поливая товары коллег грязью и превознося собственные. Огнестрельное оружие, энергетическое, холодное – любые экземпляры! Однако боеприпасы и заточка отдельно, уж будьте добры. Всюду царила атмосфера спроса и предложения, вкупе с отборным матом и пошлыми шутками, кои не услышать ни в одном другом уголке планеты.

Продолжая движение, Таннели и Джефф обратили внимание на спортивную площадку недалеко от рынка. Там скейтборды и велосипеды считались эталонами скуки. Полоса препятствий, собранная с целью покалечить горе-экстремалов, представляла собой сумбурное нагромождение лестниц, крутых спусков, подъёмов и рампов. Прокатиться на них отваживались только истинные смельчаки, и таковых наша парочка приметила сразу.

Двум циркачам улыбнулся парень с аугментами челюстей. Острые, как бритва, зубы двигались по кругу словно гусеницы танка. Молодой человек поправил свой жёлтый ирокез, помахал Танн рукой и рванул на роликовых коньках вниз – по перилам лестницы. Сделав пару заковыристых трюков, он совершил мягкую посадку и торжественно поднял руки вверх.

Следом за ним внимание к себе приковал брейк-дансер. Одетый в одни только шорты, он демонстрировал публике рельефный пресс, стоя на голове и вращаясь по собственной оси. Трюкач делал это легко и непринуждённо, успевая болтать с многочисленными фанатками. Те издавали восторженные вопли, тянулись к загорелому красавчику, фотографировали его и спорили, кого же сегодня он поведёт на свидание. Наблюдая эту сцену-комедию со стороны, Джеффри вспомнил о своих «романтических» похождениях и усмехнулся. Через секунду мысленную улыбку человека-кота стёрло…

Палмер увидел, как танцор оттолкнулся от земли руками и встал на ноги, покуда голова продолжила вращение отделённая от тела. Вырисовывая пыльный след, она сверкала ослепительной улыбкой – озаряла толпу поклонниц, что еле держала себя в руках, визжа от восторга и неуёмных гормонов. В лучшие годы Джеффри мог бы побороться с брейк-дансером в конкурсе популярности, но сейчас он был готов высвободить содержимое желудка и упасть в обморок. Когда симптомы головокружения почти взяли над ним верх, аугментированный череп подлетел в воздух и соединился с шеей хозяина, издав громкий щелчок.

Впечатляющее представление, не находите? Весьма оригинальное и шокирующее, достойное Потустороннего Квартала Гилберта. Вот и Таннели с моим другом подумали так же. Они хотели поаплодировать, однако вытянутый средний палец уличного артиста заставил их передумать.

И дабы отделаться от дурных мыслей, Саат отвела взгляд в сторону. Она приметила раздутого старика у магазина игрушек для взрослых и тотчас пожалела о том, что переключилась с брейк-дансера на него. Надменный бородатый пузан в байкерском костюме представлял из себя ходячий аугмент: его тело было усеяно эластичными трубками, источающими приятный на вкус дым. Наслаждаясь каждым вдохом, смакуя нежный аромат клубники, пятёрка девушек в латексе раскуривала великовозрастного киборга, как кальян.