Чтение онлайн

– Города-у-Красной-реки, - машинально поправил наместник. Нальдо гневно тряхнул головой (возможно, трепетное отношение к лире повелело ему оставить в покое руки).

– Это мерзкое, лживое имя, господин наместник! Простите, но, как только я слышу его, меня переполняет ярость. Оно отбирает у нас историю.

– Нельзя отобрать историю, господин мой. Прошлое всегда с нами.

Наместник задумался; он не хотел примерять это к "коронникам", но иначе не получалось. Нельзя отобрать историю, и кое-кто чересчур к ней привязан. Кое-кто, не доверяющий реальности - тому, что можно увидеть, услышать и потрогать. Объективным фактам. Неизбежности. Простому закону жизни и смерти.

Историю не отобрать - и не всегда это к лучшему. Не когда во имя раздутых идеалов могут погибнуть тысячи.

– С нами, но Вы не видели, во что они превратили наш город, - Нальдо снова потряс головой, как щенок, и, если бы не лира, определённо зажал бы уши.
– Наш, да простит меня Академия, прекраснейший город в Обетованном!

Наместник хмыкнул.

– Академия простит. В молодости мне довелось побывать в Вианте, и могу это засвидетельствовать, - он потянулся к столу и сделал глоток из бокала - подогретое вино напополам с водой и каплей лимонного сока. То, что нужно в холодный вечер тому, кто не должен злоупотреблять хмельным.
– Ваши сады и храмы поразительны. Помнится мне ещё живописный пруд...

– Пруд Симиссо, - закивал менестрель.
– Там, где плавали чёрные лебеди, и лимоны были высажены вокруг? Рядом с библиотекой кезоррианской Академии?

– Да, именно он.

– Сейчас это просто большая лужа, господин наместник, - усмешка менестреля была непривычно горькой. Он упал в кресло напротив, прижав лиру к груди, и опустил голову в знак печали.
– Большая и зловонная, заросшая ряской. За ним много лет никто не ухаживает. И лебеди давно мертвы.

Новая молния с "подпевкой" раската грома подтвердила его слова. Хорошо, что сегодня с ними нет мальчика-флейтиста: такие темы не для детских ушей.

– Но, в любом случае, ваши стены и разноцветная плитка улиц на месте, - попытался сгладить положение наместник.
– И те дворцы с колоннами, что словно парят над землёй... Непросто забыть их.

– Дворцы?
– подвижные руки менестреля изобразили нечто вроде отжимания мокрой тряпки.
– Вот что сделали и с ними, и с их владельцами. Не со всеми, конечно, но с большинством. Некоторые стоят в развалинах и заброшены, в других тюрьмы, лечебницы или лавки купцов побогаче, - он закрыл глаза.
– Ничего не осталось от нас. На всём - пятна разложения, господин наместник, как чёрные пятна на белом Дворце Правителей. Тот самый, круглый и парящий, дворец тысячи колонн... Все его барельефы и портики - в копоти от заклятий, от огненных шаров и, - он криво усмехнулся в сторону окна, - молний. Дня не проходит в столице без стычки последние двадцать лет. Сторонники старых правителей тщетно враждуют с новыми, почитатели прежних богов - с верящими в Прародителя, одни кланы чаров и эров с другими... И Высокие Дома, разумеется. Разрушили всё, что не разграбили и не перепродали, господин наместник. Мы гибнем. Остаётся лишь ждать, когда до Вианты дойдут кочевники из Шайальдэ, - менестрель помолчал.
– Дойдут и положат этому конец.

Наместник долго не отвечал, подыскивая нужные слова и пытаясь понять, чего тут больше: утрированного, пафосного юношеского пыла или искреннего горя. Допил бокал; горло согрело изнутри сочетание лимона с нотками корицы и вишни. Непозволительное расточительство, если подумать - как и пение Нальдо. Тэска прав: пора собраться и плотнее заняться "коронниками".

Хотя, если подумать, Тэска никогда не говорил ему так. Он вообще никогда не давал открытых советов, каждой фразой оставляя наместнику обширное поле для толкований.

– Я наслышан о делах в Кезорре, и мне на самом деле жаль. Но...

– На самом деле?
– подавшись вперёд, переспросил Нальдо. Его широко расставленные глаза пытливо блеснули.

Всё ясно.

Наместник откинулся назад, будто защищаясь. Честно говоря, он ожидал большего. Даже грустно в каком-то смысле.

– Должен ли я рассматривать Ваше пребывание здесь как посольство?
– бесстрастно спросил он.

Менестрель издал смешок на грани с кошачьим шипением, встал и бережно положил лиру на стол - между стопкой документов из казначейства и городским планом Академии. Струны издали низкий надрывный стон. Нальдо теперь стоял на фоне окна, и его поджарая фигура в бордовой куртке и красно-коричневых бриджах (что поделать, менестрели обожают броские вещи - а кезоррианцы и вовсе уделяют одежде слишком, на взгляд наместника, большое внимание) казалась в полумраке кабинета вторым, отражающим камин, всполохом пламени.

– Скорее как крик отчаяния, господин наместник. Народные Правители никогда не назначили бы меня официальным послом.

– Да, но кто-то другой мог назначить Вас неофициальным, - Велдакир говорил с той же прохладной вежливостью, глазами оценивая расстояние до двери и до ящика стола, где лежал кинжал. Ближайший пост охраны - этажом ниже, у архива. Прискорбно.
– Что Вам нужно, Нальдо? Давайте начистоту. "Без позолоты", как у вас говорят.

Менестрель блёкло улыбнулся.

– Только в южных землях. Там много нищих селений у истощённых виноградников, и золото для них - главный эталон красоты... Поскольку несбыточно. Как всегда, - он помолчал.
– Я приехал попросить помощи, вот и всё. Помощи Ти'арга. И я не убийца.

– Звучит обнадёживающе, - пробормотал наместник, утомлённо проводя рукой по лицу - стирая испарину, выступившую от боли. Или от страха. За спиной Нальдо по-прежнему рыдал дождь: казалось, что створки полукруглого окна тоже обращаются в жидкость, растворяются.
– И всё-таки что мне помешает арестовать Вас? Вы обращаетесь к королевству Альсунг с просьбой, которая может исходить только от властей Вашей страны. В противном случае Вы...

– Изменник, - по-кезорриански сказал - точно выплюнул - Нальдо. И запустил пальцы в густые чёрные волосы. Вновь чересчур картинно: будто актёр уличного театра, декламирующий стихи. Наместник терпеть не мог уличные спектакли, считая их жуткой вульгарностью и бессмыслицей. Хотя бы в этом его вкусы совпадали со вкусами Хавальда и двуров его двора.
– Знаю. Но я никому не угрожаю. И обращаюсь именно к Ти'аргу, не к Альсунгу.

Ах вот оно что. Наместник вздохнул. Что за вечная обязанность усмирять мальчишек? Неужели это оттого, что природа не подарила ему собственного сына?..

– Сдаётся мне, Вы оговорились. Вы обращаетесь к Альсунгу, Нальдо, и ехать Вам следовало не сюда, а в Ледяной Чертог. У меня нет права решать такие вопросы в обход короля Хавальда.

– Да-да, - Нальдо прошёлся по кабинету и озабоченно сложил кисти у подбородка. Лицо у него исказилось, как у обиженного подростка - и правда, полная противоположность каменной сдержанности Тэски.
– Понимаю. Но беда в том, что я не могу обратиться к королю Хавальду.

– Почему?

Наместник спросил, уже почти зная ответ. Менестрель взглянул на канделябр, на секунду опустил веки, и три свечи разом потухли. Темнота уплотнилась, наползла изо всех углов и щелей - непроницаемая, как глаза Тэски в облике барса; только робкий огонёк в очаге теперь пытался её разогнать. Выждав несколько мгновений, Нальдо сделал неуловимое движение рукой, мало похожее на его обычные размашистые жесты. Свечи загорелись снова, но бледно-зеленоватым светом.

Не природное, неправильное пламя.

– Из какого Вы Дома?
– помолчав, спросил наместник.

Нальдо шагнул к его креслу и подул на ладонь. На смуглой коже проступила татуировка - флейта в окружении волн с гребешками пены.

– Дом Марторис. Маги-музыканты.

Что ж, не самый могущественный из Высоких Домов, но и не самый слабый. Наместник кивнул, скрывая досаду: что мешало ему догадаться раньше? Самообман?

– И Вы учились у Отражений?

– Естественно, - менестрель приподнял куртку, показав маленькое зеркало на поясе.
– Я провёл четыре года в их Долине и ничуть не жалею об этом.