Чтение онлайн

– Не очень удачный день сегодня для того чтобы карты раскладывать. Всё сбудется, как в книгу запишется, – проронила она, сортируя и перемешивая карты с узорчатой, словно волнующееся море, рубашкой. – Не боитесь?

Василиса отрицательно покачала головой.

– И что знать хочешь?

– Судьбу свою, – после секундного колебания ответила Василиса.

Радунея протянула ей колоду:

– Подуй.

Василиса дунула, но слишком сильно, верх колоды взметнулся в воздух и осыпался, почему-то, рядом с Машей. Ведунья недовольно поморщилась.

– Карты хотят сначала о тебе говорить, девочка.

– Эм… Но у меня нет вопроса. Я за компанию пришла.

– Как скажешь.

Радунея сложила карты как положено и начала свою работу, обращаясь к Василисе.

– Делаю тебе простой расклад. Называется «весло». Посмотрим, кто правит рукоятью весла, которым движет твоя судьба.

Сначала четыре карты по очереди легли в линию, затем снизу к ним были приставлены ещё две, все рубашками вверх.

– Кедр. Шекель 37 . Купец. Эшдарта 38 , – возглашала она, открывая их. – Пять Амфор. Пара Вёсел. Масть Амфор означает приобретения, но и жертвы. Масть Вёсел – труд, низкое происхождение, но также приключения и грубую силу. Скоро и негаданно выйдешь замуж. Эшдарта пошлёт тебе мужа и дитя. Получишь по сердцу своему. Но это всё мирское, а мирское недолговечно. Будет ли муж твой отрадой тебе, или будешь томиться и тяготиться им – кто знает. Не благодари, ты не знаешь, будет тебя радовать то, что сбудется, или нет.

Василиса приоткрыла рот, но заткнулась. Ветер усилился так, что ветви дерева в палисаднике стали царапаться в окно, а сквозняк, струящийся со стороны плохо законопаченного окна, задул несколько свечей на тумбочке в красном углу. Фенрир решил подвыть ветру. Ведунья от неожиданности вздрогнула, и колода снова просыпалась, на этот раз – прямо к ногам Марии.

– Подай карты, – потребовала гадалка. – Придётся выслушать, что они хотят сказать тебе. Сама видишь, у них сообщение для тебя, нужно послушаться.

Маша пожала плечами. Надо так надо.

Радунея смерила её встревоженным взглядом.

– Напрасно кривляешься, девочка. Карты Странников не часто так себя ведут. Если требуют высказаться, нужно отнестись к этому со всей серьёзностью, поскольку сила, которая ими движет, очень древняя и приходит из того места, где наши доли записаны. Вон еще одна, подай.

Маша подобрала карту и протянула её так, как она легла – рисунком наверх.

– Столпы Мелькарта 39 … – задумчиво протянула Радунея. – Это знак. Странники указывают на то, что я должна сделать самый сильный расклад, потому что в тумане непознанного скрывается что-то важное. Не только для тебя важное.

Она снова попросила подуть. Маша постаралась сделать это аккуратнее чем подруга, наблюдавшая за ней с опаской и некоторой завистью; преуспела. Гадалка принялась вытаскивать карты с таким напряжением, словно это были свинцовые листы, или магнитные пластинки, прилипшие друг к другу.

– Пусть Меч Ганнибала вскроет грядущему чрево, и поведает, что в нём таится, – проговорила она, закончив вытянутый крестообразный расклад. Рисунок на столе действительно напоминал меч, при этом пара карт находилась по сторонам от лезвия. «Ножны» – догадалась Мария.

– В навершии меча Буря, – как будто издалека донёсся до Марии голос. – Планы глупых разрушатся. Рукоять сжимает щупальцем Левиафан. Беды не видно пока, но она уже плывёт под днищем, и вынырнет нежданно. Ошуюю гарды шестёрка Щитов. Люди в доспехах крепки и нельзя им противостать. Одесную десятка Вёсел. Тяготы мирские и люди подлые до исполнения времени. Ножны хранят меч. Восемь светильников и двойка Амфор. Мудрость спешит преизобиловать, да голод стучится в дверь. Но извлечено остриё, и Баал восседает в долу меча, неизбежность собою являя. На левой заточенной грани горит Тофет, требуя свою жертву, а на правой – Маяк, давая надежду. Нет, не богатство блестит на лезвии, но святость и жертва. На острие же меча – сам Странник. И девиз его – отправляясь в путешествие, не забудь дорогу домой. Ох, девочка, тот, кого ты ждёшь, не зря на острие.

– Занятно, – выдавила из себя Мария, про себя отметив, что услышанное – какая-то тарабарщина. – Звучит очень таинственно, но совершенно непонятно. И, самое обидное, я никого не жду. Наверное, путешественник – это я. Я хочу уехать отсюда.

– Но ты никуда не уедешь, – с неожиданной сталью в голосе отрезала Радунея. – Не ты покинешь сей град, но к тебе несут волны Странника. Не отсюда твой суженый.

– Допустим, – сказала Маша, пытаясь унять холодок, поднимающий на её коже волосок за волоском. – Но кто же он? И что такое Тофет? Это значит – мне конец?

– Нельзя карты утомлять, – рассудительно произнесла гадалка. – Но, поскольку они сами взяли слово, может они и дадут тебе знать более чётко. Разложим «Волну».

Её руки выполнили необходимые манипуляции, и из уст полился распевный речитатив:

– Вот вниз идёт волна… Элисса там в пучине, и это ты сама. Вверх идёт волна. И вновь на гребне Странника являет нам она. Сокровища Офира провал волны даёт. Фаланга всеоружная, там где волна растёт. Десятка там Светильников, где море прогибается, и разрушенье Цура… Волною он смывается!

Радунея отскочила от стола, перевернув стул, и стала совершать руками движения, словно обирая голову от паутины. Девушки бросились к ней, пытаясь поддержать, чтобы женщина не упала.

– Ох, – почти простонала она, усаживаясь на услужливо поднятый стул. – Мне кажется, девочка, это я не тебе гадала.

– В каком смысле? Вы меня пугаете.

– Да мне самой не по себе. По-моему, девчата, лучше вам идти домой. Я не понимаю, что означает этот расклад… Он такой ёмкий и горячий. И что-то, что управляет картами, будто бы само внутри меня говорило.

– И всё-таки, что же означает разрушение Цура? – допытывалась Василиса.

– Я же говорю – не знаю. Но чувствую. Чувствую, что грядёт что-то великое и страшное. И вам лучше сидеть дома и в храм ходить.

– Я думала, вы в нашего Бога не верите, – разочарованно проронила Василиса.

– Напрасно. Ибо сказано в Писании – «и бесы веруют, и трепещут».

Ведунья явно восстановила самообладание и улыбнулась им улыбкой, которую Маша определила как хищную. Девушки без лишних слов поднялись с мест и неловко попятились к выходу. Обуваясь, Мария заметила, что Радунея сидит над раскладом, обхватив руками голову, и раскачивается взад-вперёд. Зрелище было жутковатым, и подруги шмыгнули прочь из дома.

Пришли в себя только когда дом гадалки давно скрылся за покачивающимися силуэтами голых деревьев. Лес, казалось, был взволнован не меньше, чем они сами. И Фенрир стал как-то тосковать, жалобно поглядывая Маше в глаза. Она решила, что пёс грустит оттого, что прогулка заканчивается. Она подумала о возвращении домой и спохватилась – на звонере было несколько пропущенных вызовов от отца. Она поспешно набрала номер. Ратмир Фрейнир ответил, казалось, быстрее, чем завершился первый гудок. По голосу чувствовалось, что отец принял пару чарок полугара, то ли в кабинете у Цепня, то ли по возвращении. Первое значило удачные переговоры, второе – наоборот.