Чтение онлайн

Через пару часов у меня уже было готово два ведра жутко солёной рапы, которую я перелила в дюралевый ящик Аргона, даром что ли я проварила в нём аргоном все швы, и она теперь остывала, поставленная в воду, но вскоре к ней добавилось ещё два ведра рапы. Этого количества должно было вполне хватить, чтобы засолить всю ту рыбу, которую я почистила и сложила в мешок четвёртого вигвама. Вот теперь я могла спокойно передохнуть. Минимум на две недели рыбы мне точно хватит, а там будем думать, чем питаться. Уже вечерело, но я успела сделать немало за каких-то неполные шесть часов, Прада, очень устала. Пожалуй, мне ещё никогда не доводилось перетаскать вёдрами столько воды. Зря я всё-таки полезла купаться в озеро. Всё моё тело было солёным, хоть бери и вешайся, чтобы превратиться в воблу. Ну, теперь для того, чтобы искупаться, либо придётся ждать дождя, либо искать озеро с пресной водой, но думаю, что только не в Казахстане. Здесь ведь все озёра солёные. Или почти все, с географией я не очень дружна. М-да, так ведь недолго из молодой, красивой женщины, превратиться в грязную чушку. Как только, одеваясь в камуфляж, испачканный рыбой и грязью, я подумала о дожде, то, посмотрев на заходившее солнце, тотчас увидела левее мощный грозовой фронт, заходивший с юго-запада, и изумлённо ахнула: — "Батюшки! А вот и пресная вода!"

Так-то оно так, но что мне теперь делать с водой солёной и особенно с горячей рапой? Решение пришло быстро. Я вскочила на мотоцикл и помчалась на холм. Быстро открыв герметичный пульт управления, я открыла люк батискафа и достала из него два углекислотных огнетушителя. Гореть я в ближайшее время не собиралась, а остудить ими рапу было плёвым делом. Ещё я подумала о том, а не слишком ли низок тот пригорок, на котором были подвешены на стояках четыре здоровенных полиэтиленовых мешка. Судя по облакам, гроза обещала быть нешуточной. Сверху мне было хорошо видно, что он возвышается над водой метров на десять и я подумала: — "Должно хватить, ведь это же гроза, а не цунами.", и поехала вниз. Для того, чтобы остудить рапу, мне вполне хватило половины заряда огнетушителя, они же у меня были не автомобильные, а большие, с гибким бронированным шлангом и алюминиевыми раструбами. После этого я залила в мешок с рыбой четыре ведра жутко солёной рапы и задумалась. Судя по всему, гроза может сильно разбавить солёную воду, а соль для меня сейчас была дороже золота, её у меня было в солонке всего ничего, грамм сто. Поэтому я принялась отвязывать полиэтилен, стягивать горловины мешков сначала капроновым шнуром, его у меня было с десяток бобин, затем и медной проволокой, а потом осторожно укладывать их на бок.

Оттаскивать мешки в сторону не имело никакого смысла, проще и быстрее перенести на новое место все четыре вигвама, что я и сделала. Полиэтилен тоже можно было не жалеть, ведь он мог мне попасться в мусоре, а вот пресной воды я в нём точно не найду. Между тем подул ветер, правда не очень сильный, и новые мешки для воды я вязала, когда с неба начали падать первые капли дождя, а через несколько минут разразился сильнейший ливень. Он хлестал с такой силой, что пока я привязывала к стойкам второй мешок, первый уже наполнился водой доверху. Хорошо, что полиэтилен был очень толстый, почти миллиметр толщиной, и я смело прикручивала его к стойкам медной проволокой. Жаль, что вода просто лилась на землю, а не в мешки. Аргон, которого было не испугать даже выстрелом из "СПГ", поначалу радовался ливню, а потом тот ему надоел и он спрятался под мотоциклом. На сиденье я положила бинокль, автомат, разгрузку с боеприпасами, УКВ-радиостанцию и накрыла всё Аргоновым ящиком. Самой же мне некогда было прятаться от дождя, да, и некуда, но ливень был тёплый, хотя очень уж сильный, но более всего меня поразил вкус воды, она была просто изумительно вкусной, чуть сладковато-кисловатой и имела приятный, свежий и отнюдь не дождевой запах. В ярком свете молний мне было видно, как вокруг меня преображается степь, делаясь всё зеленее и зеленее.

А ещё я, набирая воду в мешки, которым едва успевала вязать хвосты, видела, что котловина под холмом, на котором стояла моя гондола, постепенно заполняется водой всё больше и больше. Если дело и дальше пойдёт так, то я скоро окажусь на островке, после чего мне и вовсе придётся спасаться вплавь. Однако, этого не произошло. По всей видимости где-то восточнее или южнее, имелся водосброс и вода устремилась в него, но всё равно там, где я ездила днём на мотоцикле, сейчас было чуть ли не по колено воды и вся она текла в котловину, а потом куда-то дальше, так что я, можно сказать, всё же оказалась на острове. Наконец полиэтилен у меня закончился, я заполнила пресной водой последний, одиннадцатый мешок и облегчённо вздохнула. Водой я затарилась даже с избытком, но всё же взяла из-под ящика кусок мыла и стала намыливать свой камуфляж. Ливень и не думал прекращаться. Тогда я позвала Аргона и намылила заодно и его. Мой пёс перенёс эту процедуру стоически.

Ну, а после этого я разделась догола и положила свои вещи на ящик. Деваться мне было некуда, а потому я просто терпеливо ходила по своему островку, на котором, словно огромные личинки, лежали вокруг вигвамов мешки с водой, и ждала, когда ливень закончится. Это произошло только минут через сорок, как я постиралась, искупала Аргона и выкупалась сама. Мой верный пёс всё это время стоял рядом со мной и только время от времени отряхивался, а я не делала и этого. Грозовой фронт прошел, на небе вспыхнули яркие звёзды и засияла почти полная луна, которая осветила степь. Вода с журчанием стекала в котловину. Я ради интереса спустилась к озеру и убедилась, что оно всё равно осталось солёным, а не солоноватым. По всей видимости в этом месте всё-таки и раньше было небольшое солёное озеро, воды которого смешались с океанскими. Ну, что зря гадать, мне ведь всё рано нужно будет выбираться отсюда как можно скорее хотя бы на том "Кадиллаке" или комбайне, который я за пару недель смогу превратить в броневик. Немного обсохнув, я аккуратно поставила Аргонов ящик на багажную раму, закрепила его на ней и стала складывать в него свои вещи. Одеваться в мокрый камуфляж, а также надевать на себя мокрое бельё я не стала, в гондоле имелась сухая и совершенно чистая одежда. Поэтому, повесив вещи на ящик, я нагишом села на мотоцикл, завела его и поехала к гондоле. На этот раз по пологому склону.

Через полчаса, положив матрац Аргона на площадку перед багажным отсеком гондолы, я забралась в неё, села в кресло и, оставив люк приоткрытым, уснула. Перед этим я посмотрела на часы, было половина пятого утра. В общем я не спала более суток со всем этим Апокалипсисом, чёрт бы его побрал, ну, ничего, главное, что и Алёнка, и я остались живы, а всё остальное уже в моих руках. Пусть кто-нибудь только попробует остановить меня на пути к моей дочери. С мыслями об Алёнке я уснула, как убитая, и проснулась, когда солнце поднялось уже довольно высоко и заглянула в мою кабинку. Когда я выбралась наружу, то сразу же радостно заулыбалась. Вокруг меня, куда ни глянь, расстилалась цветущая степь и всё сверкало яркими красками, даже кучи принесённого волной, нет, не мусора, а всяческого добра. А ещё меня удивило, что трава за ночь здорово подросла, чуть ли не вдвое. Аргон, между прочим, уже позавтракал и когда я подошла к нему, из его пасти торчал рыбий хвост. Улыбнувшись, я погладила пса по голове и он радостно завилял хвостом.

Мой пёс никогда не унывал, а стало быть и мне не имело никакого смысла впадать в уныние и тоску и я сказала себе: — "Всё в порядке, подруга, Алёнка жива, ты жива и Серёжа тоже жив, принимайся за работу." Легко сказать, принимайся за работу, а с чего тогда прикажете начинать? Подумав, решила начать с самого главного, с завтрака и достала палку сырокопчёной колбасы, нарезала ломтиками треть, есть мне хотелось просто неимоверно, достала шесть больших сухарей, банку "Фанты", пачку печенья, сложила всё это в подсумок и, подумав, надела на себя разгрузку с боеприпасами и вложила в левый нагрудный карман, пришитый наискосок, нож "Катран", который так нахваливал Мишка за удивительную прочность клинка, а к поясу прицепила испанский нож выживания "Король джунглей". Он был побольше размером и в его рукоятку чего только не было напихано. Забросив за спину автомат, он теперь должен стать моим вечным спутником, как и Аргон, если я хочу выжить и увидеть дочь, я сложила в ящик всё, что могло мне вскоре понадобиться, закрыла люк гондолы, села на мотоцикл и поехала к мешкам с водой. Напоив Аргона вдосталь, я поставила перед собой на бензобак кружку с водой и, макая в неё сухари, позавтракала. Попробовав на вкус кусочек рыбы, я решила, что ей нужно ещё полежать в рассоле, а потому всё-таки перетащила волоком мешки с водой, ужасно тяжелые, и уложила их рядком на склоне пригорка.

Поставив мешки с морской водой вертикально, я чуть по чуть всё же умудрилась раскрыть все три и привязать полиэтилен к стойкам, пусть лишняя вода выпаривается на солнце, а то уже палило нещадно. Вообще-то мне теперь срочно требовались какие-то более удобные и надёжные ёмкости для воды. Впрочем, всё зависело от того, что я найду в тех кучах, которые притащила вместе со мной сюда волна, а их ведь было аж девять штук. К ним-то я и направилась ближе к полудню и принялась планомерно объезжать одну за другой. Боже, чего только не приволокла в эту безлюдную степь волна. Тут были и какие-то телеги, и холодильники, и телевизоры, причём практически целые почему-то, несколько мотоциклов, ну, мне и своего хватит, легковые автомобили, они мне даром не нужны, парочка колёсных тракторов, уже получше, но когда я подъехала к седьмой куче, то и вовсе завизжала от радости, так как нашла то, что мне было нужно больше всего — грузовой автомобиль "Урал", причём не абы какой, а самый для меня ценный, кунг в военном исполнении, авторемонтная передвижная мастерская "ПАРМ 4784" на шасси автомобиля не просто повышенной, а жутко повышенной проходимости "УРАЛ-4320-1912-40" с расширенной базой.

Честное слово, я чуть не расплакалась увидев этот девятиметровый, почти, да, что там почти, просто новый грузовик с широченными и оттого чуть ли не шарообразными колёсами с высоким протектором, навалившийся бортом и потому изрядно смявший, автобус "ПАЗ". Соскочив с "Кавасика", я бросилась к своей находке, за которой громоздилась высокая куча других подарков буквально взлетела на капот "Урала" зелёной, камуфляжной расцветки. Заглянув через стекло в кабину, я убедилась, что в ней нет водителя. Оба стекла на дверцах были открыты, а потому внутрь кабины набилось чуть ли не полтонны, если не больше, грязи, в которой, однако, я разглядела деревянный ящик с какими-то банками. С опаской посмотрев на кучу, над моим "Уральчиком" возвышался, смешно сказать, казахский супермаркет, который принесло, судя по надписи, из какой-то Шалгии, даже не знаю, где это, и поняв, что меня не завалит, я, сняв автомат и разгрузку, просунулась в кабину и вытащила самый обычный ящик с гнёздами, в которых обычно перевозят бутылки, завязший в подсыхающей грязи. Как только я стёрла рукой грязь с первой же банки, то снова радостно завопила — это была шестисотграммовая банка говяжьей тушенки. Выбравшись с банкой из кабины "Урала", я тут же обтёрла её первой попавшейся мне под руку тряпкой, мигом вскрыла и принялась есть тушенку с ножа с двумя оставшимися после завтрака сухарями. Она была просто безумно вкусной и судя по маркировке, изготовленной недавно.

Основательно подкрепившись и угостив тушенкой Аргона, я вздохнула, покивала головой и принялась растаскивать кучу, из которой мой "Уральчик" высовывался едва ли на треть. Никаких других, более важных задач я перед собой уже не ставила. Даже в своих самых счастливых снах, которые мне могли бы присниться после Апокалипсиса, я точно не увидела бы это чудо, на котором смогла бы добраться до Москвы даже с Чукотки. Реки? Да, плевать я на них хотела! У меня есть два мощнейших гидрореактивных двигателя, а уж на худой конец плот для "Урала" я как-нибудь построю. Первым дело я вытащила из кабины "Урала" ящик с тушенкой, интересно, как он в ней оказался, после чего принялась планомерно растаскивать кучу, раскладывая её на отдельные кучки — дерево к дереву, ткань к ткани, стекло к стеклу. Трудиться мне, судя по всему, придётся очень долго и вот почему: во-первых, слишком уж много в этой куче было полезных вещей, если не считать макулатуру и просто хлам, хотя и он мог пригодиться, но только не мне, а, во-вторых, очень уж велика была куча, под которой оказался погребённым автомобиль и мне казалось, что она становится всё больше и больше. Аргон, глядя на меня, тоже решил заняться общественно-полезным трудом и умчался в степь. Вскоре он прибежал обратно и притащил мне рыбину, это был палтус размером с колесо "Газели". Я сначала хотела отругать его, но принюхавшись, с удивлением обнаружила, что хотя рыба стала подсыхать, совсем не протухла и сказала:

— Молодец, Аргон. Рыба, собирай рыбу!

Мой пёс пулей умчался в степь, а я положила на траву большой кусок брезента, с которого дождём смыло всю грязь и когда Аргон притащил камбалу ещё большего размера, положила её рядом с палтусом. Вскоре к тушенке присоединилось шесть литровых бутылок растительного масла, затянутых к полиэтилен, а ещё через какое-то время я вытащила целых три точно таких же упаковки с "Пепси-Колой", "Спрайтом" и "Мирандой", отчего совсем повеселела. Правда, под вечер мне всё же взгрустнулось, я продолбалась с этой кучей почти целый день, вкалывала, как папа Карло, перетащила на себе тонны четыре всяческого добра, которое разложила уже довольно большими стопками, а когда взглянула на свой автомобиль, то у меня возникло такое ощущение, что поскребла чайной ложечкой верхушку айсберга. От этого я горестно вздохнула, но потом встряхнула головой и громко сказала самой себе: — "Ничего, подруга, лиха беда начало, зато у тебя теперь есть надёжное транспортное средство, которое ты в любом случае должна откопать. В начале восьмого я вернулась к озеру, привезя с собой сначала часть рыбы. Её Аргон натаскал килограммов под двести. В несколько заходов я перевезла рыбу и все продукты, которые нашла, и занялась рыбой. Первым делом я достала из моторных отсеков все оставшиеся в них алюминиевые профили, воткнула их в землю и развесила на капроновых шнурах для просушки ту рыбу, которую уже засолила, потом выпотрошила всю привезённую и заложила её в тот же мешок, в котором осталось ведра два с половиной рассола.