Чтение онлайн

— Выкиньте это *не цензурное определение* за ворота, если его за пять минут не увезут, — кинул он подоспевшей охране. — Если сдохнет, так хоть не тут.

Он подошел к перепуганной Свити. Чуть коснулся ее ногой. Та дернулась. Отшатнулась.

— Ты в порядке? — тихо спросил ее Мисеркнакер уже нормальным своим голосом.

— Да, но… Ты его…

— Чуть не убил? Знаю. Но это только потому, что он стал угрожать тебе. Я испугался.

— За меня?

— Да.

— Но, вот так вот…

— Знаю. Но ничего не могу поделать. Иногда я просто перестаю себя контролировать и… ну… бывает всякое, — Филти решил, что не стоит говорить о том, что именно бывает. Тот случай, когда он все-таки не смог остановиться вовремя, не прибавит к ее впечатлениям о нем ничего хорошего. — Знаешь, может, ну их пока, эти аттракционы? Пошли я тебе поместье покажу? Дом?

— Да, наверно так будет лучше.

— А вон та статуя, это наш предок, Мисерий четвертый Кнакер, — указал Филти на гордого офицера в древнем доспехе, вид которого, однако, показался Свити знакомым. — Когда-то прославил наш род. И, вроде как, заработал тот капитал, который мы потом преумножали. Правда, вот чем именно он его заработал, это я без понятия. Предок-то еще в додискордовы времена жил. Чем уж он там промышлял… Но вряд ли чего-то слишком плохое — тогда бы его в доспехе-то изображать не стали бы.

— Верно, — кивнула Свити. — А почему четвертый?

— А шут их знает. Может, предки размножались так быстро, что у них имена кончались, и они уже по четвертому кругу пошли…

Филти прикусил язык. Поздно! Вот ведь идиот! Ляпнуть такую дурость! И перед кем? Перед ней! Да еще и на грани пошлости… Слава Селестии, она вроде не заметила. Ну или хоть сделала вид. Надо срочно менять тему.

— А если мы сейчас пойдем по этой дорожке, — быстро продолжил он. — То придем как раз к птичьим вольерам. Там есть даже такие, что считаются почти исчезнувшими. Поют великолепно. Может, хочешь послушать?

— Звучит здорово! Пошли!

По пути они наткнулись на небольшую толпу, возглавляемую Трикси и старшим Мисеркнакером.

— Вот же… — прошептал Филти. И уже громче: — Забыл сказать, что мой папаня рядом с вольерами еще и курятник приткнул. Обожает, когда на столе все свежее. Почему именно тут? Спроси чего полегче! Может, по башке чем стукнуло… Вон он, кстати, куриный дворец этот.

— Где?

— Да вон. Где шпиль металлический торчит с петухом на нем. Кур, правда, не топчет, но штука красивая. Правда, все равно не пойму, зачем он курятнику, но кто поймет моего папашу… Петух, кстати золотой, механический. По ветру крутится. Он еще по утрам орал, как и положено пернатому будильнику, на все поместье, только я ему за это пару лет назад камнем залепил — сломал чего-то. Но он хоть заткнулся с тех пор, уже здорово.*

— А пойдем, посмотрим, что там будет делаться? — Свити снова одарила Мисеркнакера своим невинным взглядом. — Быть может, Великой и Могучей Трикси понадобится моя помощь.

— Пойдем, конечно, — нехотя согласился Филти. Ему-то куда как больше хотелось бы проводить время только с ней, безо всякой толпы. И подавно без отца.

А возле курятника и в самом деле происходило нечто интересное.

— И так! — вещала Трикси. — И вы, и я подписали эту монетку, верно?

— Верно.

— А тепе-е-ерь… — она растерла монетку копытами. Та исчезла. Окружившие ее жеребята заулыбались.

— Вот ты, — указала она на одного из них. — Да-да, ты. Не мог бы ты выбрать мне одно из только что снесенных яиц?

Радостный жеребенок ломанулся к ближайшей наседке и буквально выдернул свежее яйцо.

— Прекрасно, — кивнула Трикси. — Нет, нет, не передавай его мне. Разбей его. Просто шмякни об землю.

С хрустом лопнула скорлупа, растеклось пятном по земле, на глазах у шокированных куриц, содержимое. Прямо внутри желтка плавала подписанная монета.

Свити сдержанно улыбнулась, наблюдая реакцию окружающих.

Филти слегка дотронулся до нее ногой:

— Пошли?

— Пошли.

Возле птичьих вольеров они провели больше часа. Сам Филти относился к птицам довольно прохладно, как к чему-то неизбывному, что просто должно быть и все. Он даже не разбирался в них, считая это ненужной тратой времени и собственной памяти. Сову от дятла как-нибудь отличит, да и ладно. А вот она… Ей, похоже, их пение доставляло огромное удовольствие. Мисеркнакер вздохнул. А ведь она и сама, наверно, здорово поет. Она просто не может не петь, с таким-то голосом! Этот голос… Уже не раз за последние несколько часов Филти ловил себя на мысли, что ему легко общаться с ней. Обычно разговор со сверстниками был для него неимоверно скучен, как и они сами, здесь же… Вроде бы все это была пустая, ничего не значащая болтовня, но она лилась так легко и свободно, как это у него никогда не бывало. Ему просто хотелось слушать ее голос. Но даже если не брать в расчет это желание, ему все равно было интересно с ней говорить!

Вот и сейчас они шли по крытой галерее, свод которой составляли переплетшиеся лозы винограда и какого-то длинного цветка, приближаясь к небольшому фонтану, и болтали.

— Ух-ты! Какая красота! — Свити засмотрелась на фонтан, представлявший из себя фигуры двух целующихся единорогов: светлого и темного. Ее и его. Бившие из бортов чаши струи создавали над ними купол.

— Хорош, да? — Филти присел на край чаши. — Он называется "Влюбленные". Ходят сказки, будто на парочки его вода действует как приворотное зелье.

Свити поморщилась.

— Ты чего?

— Да так. Мы с подругами как-то пытались сделать такое зелье.

— И как?

— Ужас. Потом еле исправили результат.

— А что случилось?

— Зелье оказалось слишком крепким. Вот тебе бы хотелось, к примеру, жить в одном доме со своей учительницей?

— Ну… У меня в основном приходящие учителя, но я тебя понимаю. Это, должно быть… не слишком приятно.

— Не то слово. В общем, неприятная вышла история.

— Ясно. Посидеть не желаешь? Я знаю тут одно чудное место в лабиринте…

— Честно говоря, да, — Свити на секунду прикрыла глаза. — Что-то я подустала уже от всех этих хождений…

— Ну, тогда передохнем там и в дом.

— Ага.

Место, о котором говорил Филти, оказалось крошечной скамейкой в одном из закутков лабиринта. Крошечной настолько, что когда они вдвоем уселись на нее, получилось так, что Свити прижалась к нему почти всем телом. От этого ощущения, внутри у Филти все горело, но он из последних сил старался не подавать вида, лишь закинул, садясь, ногу на спинку скамьи так, чтобы та была позади Свити.

Они просто сидели рядом. Говорить пока не хотелось. Лишь пару минут спустя Филти заметил, что головка Свити свесилась на грудь — она задремала. Осмелев, он приобнял ее ногой, от чего Свити сквозь сон прильнула к нему. Филти, и без того чувствовавшему себя неудобно и до того боявшемуся это выдать в ее присутствии, поплохело совсем. Он обнимал ее. Он вдыхал аромат ее гривы, уткнувшись в нее носом. Он чувствовал ее всем телом. Он понял, что больше не может сдерживаться. Ему придется сделать это. Сделать прямо сейчас, прижимая ее к себе. Оставалось только надеяться, что она ничего не услышит и не проснется не вовремя.