Чтение онлайн

— Ты еще на что-то пригодна? Я действую строго в соответствии с Договором, — безразлично пожав плечами, ответил он. — Я принимаю Тангара как союзника, а ты даешь Саварам наследника. Это твой долг, так же, как и мой. Радости от этого никакой! Ты конечно не совсем урод, но и не красотка, какую я ожидал увидеть. Твоя бабка была гораздо симпатичнее.

Я была готова выцарапать ему глаза, и с сожалением посмотрела на свои коротко остриженные ногти, эх, мне бы такой маникюр, как у Светика!

— Да, ладно, чего смущаться! Если хочешь, мы можем сделать это в темноте, по-быстрому. В конце концов, ты не виновата, что родилась такой! — он плюхнулся на кровать и послал мне воздушный поцелуй. — Можем начать прямо сейчас, правда, еще светло, но я закрою глаза, — пообещал мне Альдо.

И тут меня прорвало!

— Ну, ты…, чтоб тебя сволочь такую… а потом… в…. Можешь сам себя… в… на… ублюдок чертов!

Сначала Альдо слушал мои вопли с терпеливо-скучающим выражением лица, не меняя своей расслабленной позы. Но когда я пошла по второму кругу и эпитеты стали более выразительными, мнимое спокойствие сменилось еле сдерживаемым бешенством.

Он поднялся и сделал ко мне несколько шагов. В походке не осталось и следа от той ленивой грации, с которой он появился в комнате. В каждом его движении, в повороте головы чувствовалась рвущаяся наружу ярость. Он был похож на дикого зверя, готового броситься и разорвать в клочки.

Я видела, что с ним происходит, но остановиться уже не могла. Я больше не шептала, я перешла на ультразвук, от которого у меня самой закладывало уши. И только когда я заметила, что его глаза превратились в узенькие щелки, а лицо застыло в уродливой гримасе, только тогда я смогла замолчать.

— Это все? — спросил он, совершенно мертвым голосом.

На негнущихся ногах я подошла к столу и налила себе воды из кувшина, руки так дрожали, что я еле удержала стакан. Залпом, выпив его, я сказала:

— Нет не все…

Но слушать меня Альдо больше не собирался. Его пальцы мертвой хваткой впились в плечо. Он с такой силой встряхнул меня, что я прикусила язык.

— Перестань вести себя, как помоечная дешевка, — и он добавил еще несколько очень-очень-очень плохих слов, которые вернули мне речь.

— Как хорошо ты знаешь наше «варварское наречие», урод! Ты маньяк, тебя нужно закрыть в глубоком подвале и выбросить ключ. Мне противны твои домогательства! Ой…, - он снова начал меня трясти, так, что голова чуть не оторвалась.

— Лучше заткнись! Кто ты такая, чтобы тебя домогаться? Если бы я захотел, я взял бы тебя прямо на полу твоей гнусной квартирки! На глазах у куклы-подружки и идиота-братца. И никто, слышишь, никто, — он с новой силой встряхнул меня. — Никто бы мне не помешал!

— Пошел к черту! — сумела выдохнуть я и снова прикусила язык. — Сам заткнись!

— Заткнуться? — прорычал он. — Как скажешь!

Он так прижался ко мне, что я почувствовала все чем наградила его природа. А она для него ничего не пожалела! Внутри начал подниматься панический ужас. Альдо был настолько больше и сильнее, что с легкостью мог переломить меня пополам, не говоря о чем-то другом, похуже! Я попыталась отбиваться, но это было так же бесполезно, как стеклянной стеной остановить асфальтовый каток.

Он почти вдавил меня в стену и впился в губы. В поцелуе не было ничего милого или романтичного. Моя голова запрокинулась, еще чуть-чуть и он сломает мне шею.

Я уже слышала хруст позвонков, когда Альдо резко отбросил меня от себя. Я с размаху шлепнулась на пол. Он наклонился надо мной и его глаза были черными бездонными колодцами.

— Запомни, — железные пальцы подняли вверх мое лицо. — Что Савар хочет, то Савар и берет. Для меня нет никаких законов, кроме собственных желаний!

Он отступил назад, удовлетворенно улыбнувшись. Я осторожно поднялась, потирая ушибленную пятую точку.

— Не смей мне больше возражать, никогда! Твоя смелость придает тебе некоторую привлекательность, но, когда ее становится слишком много, она оборачивается болью в заднице.

Альдо ушел, будто растворился. Но мне показалось, что он изо всех сил хлопнул дверью. От пережитого ужаса меня затошнило, потом начало трясти, как в лихорадке. А те слова, которые я сама себе говорила, были намного, намного хуже, чем те, что сказал мне Альдо. Я беспощадно ругала себя! Как можно быть такой глупой? Это не человек, это… чужой! В нем нет ничего хорошего! Эти жуткие шрамы, грубый голос, ужасные волосы. И мне никогда не нравились рыжие.

Ужинала я в одиночестве, выслушав Нури, которая передала мне приказ Альдо, найти утром Кару и делать все, что она скажет. Уснула я только тогда, когда мысленно убила монстра несколько раз: Альдо с петлей на шее, с пулей в голове, с ножом в сердце…

Спала я плохо и наскоро умывшись пошла искать Кару, убеждая саму себя, что делаю это не потому что мне приказали, а потому что мне надоело одиночество.

Они все были там, сидели в маленькой столовой и смотрели на меня с плохо скрываемым раздражением. Я тихонько опустилась на свое место и уткнулась лицом в тарелку. Пока я ела, женщины разговаривали. Наверняка обо мне! Нури сидела рядом с непроницаемым лицом, я не посмела просить ее о помощи.

Я сидела так до тех пор, пока ко мне не обратилась Кара. Нури, по-прежнему, не поворачивая головы, перевела:

— Эр-рех хочет, чтобы тебе показали хозяйство, позже придет Бель-шум, и ты начнешь учиться. Я буду переводить… пока.

Это был очень длинный день! Хозяйство оказалось большим. Мне показали кладовые и кухню. Провели по всему дворцу, подолгу задерживаясь в каждом зале, и Кара подробно рассказывала обо всех предметах обстановки. Мы облазили всю крепость от стен до подвалов. Мне устроили экскурсию в сад, где выращивали лекарственные травы, привели в аптеку, где готовились лекарства. Потом были огород, небольшая ферма и многочисленные мастерские. Мне грозил поход к прудам и садкам с рыбьей молодью, но от этого ужаса меня спас Бель-шум, забрав на урок. На следующий день все повторилось сначала.

Теперь я так уставала, что вечером валилась с ног. Нури продолжала дуться на меня, да и все остальные смотрели то — ли с жалостью, то — ли с сожалением.

Раньше я считала, что у меня совсем нет способностей к языкам, но теперь все изменилось. Может Бель-шум был гениальным учителем или это проснулась генетическая память? Но учеба давалась мне на удивление легко. Вскоре я могла улавливать смысл сказанного и Нури перестала быть моей тенью. Бель-шум учил меня кауране, старому языку юга Окатора и шем, общему языку. Я опять чувствовала себя первоклассницей, старательно выводя по вечерам незнакомые буквы.