Чтение онлайн

— Это неслыханно! Что за наглость?! Они еще смели подумать о том, применять ко мне меры или нет!

Пан Марушевич объявил заседание суда закрытым, разъяснив напоследок специально для меня, что я имею право обжаловать приговор, обратившись письменно лично к верховному правителю маркграфства, обязанности которого исполняет он, бургомистр Траумштадта пан Марушевич.

Затем мне дали пятнадцать минут на общение с друзьями и близкими. Мадлен повисла на моей шее, Мэри-Энн поддерживала ее за талию, господин Швабрин похлопывал меня по плечу, приговаривая что-то вроде «мы еще повоюем», что-то сочувственное и благодарное пытался сообщить мне мосье Дюпар, ему вторили Федор, Хьюго и Гарри, — все они окружили меня плотным кольцом, вокруг которого носился каналья Лепо и то подпрыгивал, то приседал, чтобы через чужие плечи и между чужими локтями протиснуть гнусную физиономию и заглянуть мне в глаза по-собачьи преданно. Я был так возбужден, что не улавливал смысла всего того, что мне говорили, но кивал в ответ и благодарил их сердечно. Но вдруг реплика Мадлен, выпав из общего контекста произносимых слов, привлекла к себе особое внимание.

— Что это, сударь?! — воскликнула она. — Вы носите на шее портрет вашего слуги Жака?

Мадлен сжимала в руке медальон, который в ходе сумятицы выскользнул из-под рубахи и раскрылся.

— Что за чушь? — удивился я.

— Это портрет Жака, — повторила эльфийка.

Я взял вещицу из ее рук. С медальона на меня глядела Валери де Шоней.

— Мадлен, что ты городишь? — пробурчал я. — При чем здесь Жак?!

Мэри-Энн взяла медальон и повернула к себе.

— При чем здесь Жак?! — изумилась она и выдала новый сюрприз. — Мадлен, это же твой портрет! — Она подняла на меня округлившиеся глаза. — Серж, ты носишь на груди портрет Мадлен?!

В следующее мгновение ее глаза сузились и сделались злыми.

— При чем здесь Мадлен? При чем здесь Жак? — возмутился я.

— Дайте-ка посмотреть, — попросил господин Швабрин.

Мэри-Энн повернула висящий на моей шее медальон. Алексей Иванович взглянул на него и застыл. По лицу пробежала тень, глаза сделались печальными.

— Да, это она… Маша Миронова, — произнес он тихим голосом и добавил. — Мысль любовну истребляя, тщусь прекрасную забыть…

— О чем это вы? — спросил я.

— Так… глупые любовные куплетцы одного стихотворца, — ответил Алексей Иванович.

Я заглянул в медальон. Обворожительная Валери смотрела на меня с картинки.

— Да что все это значит? Кто такая Маша Миронова? — воскликнул я.

Господин Швабрин отвел взгляд — мне показалось, что он сделал это через силу.

— Неважно, мой друг, это уже неважно. А что касается медальона, так картинка в нем — обманка. Каждый видит в ней того, кого хочет увидеть. Вы видите в ней Валери, Мадлен видит Жака, а Мэри-Энн… Кого вы там видите?

— Я вижу Мадлен, — призналась аэронавтесса.

— Вот как, — пожал плечами Алексей Иванович.

Мадлен залилась краской.

— Перестаньте! Все это глупости! — воскликнула она и стряхнула с себя руки Мэри-Энн.

Мне сделалось грустно. Я почувствовал себя антрекотомъ, в разгар веселого застолья отправленным в рот: жизнь продолжается, а он — на полпути к поганому чулану. А еще я чувствовал себя дураком, потому что в медальоне видел Валери, а не Настасью Петровну. Или ту же Мадлен. Славная девушка. Не знаю, что она нашла в каналье Лепо.

— Маркиз!

Я обернулся на зов и встретился взглядом с Катриной. Она стояла чуть в стороне и — слава Главному Повару — не в истинном обличье, а в облике очаровательной девушки с каштановыми волосами, источавшими едва уловимый запах лаванды.

— Я не прощаюсь. Скоро мы встретимся, — она накинула капюшон и быстро вышла из зала.

— Вот тварь, — прошептал я вслед майестре.

— Плюньте вы на них, милостивый государь, — промолвил господин Швабрин.

— Легко сказать, — ответил я.

Алексей Иванович нахмурился.

— Позвольте, — произнес он и отвел меня на пару шагов в сторонку.

Он по-дружески обнимал меня. А я испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, был преисполнен благодарности, понимая, что обязан жизнью этому человеку. С другой стороны, беспринципность господина Швабрина меня коробила.

— Так что у вас за проблемы с этими упырями? — спросил он.

— Я и сам не знаю, — признался я. — Они убеждены, что я владею ценными для них знаниями. Может, оно и так, но я ничего не помню.

— Вода забвения, — с пониманием кивнул господин Швабрин.

— Да, самое главное, я так и не смог вспомнить, что произошло между мною и Валери в Валдаях? Каким образом она заставила меня по доброй воле выпить воду забвения? Эта мысль не дает мне покоя…

— Да плюньте вы, друг мой! — перебил меня Алексей Иванович. — Какая вам разница, как эта девица вас обманула? Стоит ли ломать над этим голову? Вспомните — так вспомните, а нет — так и не надо! Не стоит терзаться этим. Поверьте моему опыту: чем быстрее вы выбросите из головы эту девицу, тем лучше будет для вас. В противном случае вы рискуете всю жизнь провести с призраком прошлого… Это будет грустная жизнь.

Слова господина Швабрина были мне неприятны, и я перебил его, задав первый пришедший в голову вопрос:

— А вы-то… вы как? Вы же держали путь в Амстердам…

— Не совсем так, друг мой. Эта ваша девица наняла моего давнего знакомца Никитку Помятого…

— Какого еще Помятого? — вскинул я брови.

— Того самого, которого застрелили у Кронштадта…

— Ах да, — вспомнил я.

Мне сделалось стыдно. Только что в душе я осуждал господина Швабрина за пренебрежение нормами морали, а теперь выходило, что человек, погибший из-за меня, был его товарищем.

— Никита позвал в компаньоны меня и Федора. Мадемуазель де Шоней заплатила нам за то, чтобы мы были рядом с вами, мой друг, и страховали вас от неприятностей.

— Так значит, и на суде вы выполняли ее задание…

— Нет, — господин Швабрин помотал головой. — Мы должны были сопроводить вас только до берега.

— Так вы были знакомы с Валери?

— Нет, — опять помотал головой господин Швабрин. — Она имела дело только с Никитой, я даже не знаю в точности, сколько она заплатила ему. Кстати, она и ему представлялась как Аннет, а не Валери.

Я пожал плечами.

— Господи, ничего не понимаю! Зачем? Зачем ей было нужно выдавать себя за Аннет?

— Что же тут непонятного, милостивый государь?! — вскинул брови господин Швабрин. — Тут все понятно. А ну как вы не захотели бы по доброй воле отправляться ее спасать?!

— И что? — спросил я.

Ход мыслей господина Швабрина оставался мне неясен.

— Как — что? Представьте себе, появилась в России некая Аннет де Шоней, по слухам шпионка, связанная с бумагами императрицы. Даже если бы не захотели отправиться на ее поиски, непременно нашлась бы партия, которая заставила бы вас силой…