Чтение онлайн

— Варька, эй! А ну иди сюда! — приказал я.

Женщина, придерживая порванную юбку, медленно вышла.

— Что еще ты услышала? — спросил я.

— Ничего, батюшка, Христом Богом клянусь, — она перекрестилась.

— Как же ты так? — насупился я.

— Да я ж виновата разве? Постоялец тут был. Барин… это… толстый такой. Он в соседней комнате жил. А как съехал, я за ним прибирать пошла и подслушала. Да самый конец вот только. Кабы он пораньше съехал.

— Подойди-ка поближе, — велел я. — Рассказывай, что ты слышала.

Она сделала несколько шагов вперед. Из-за печи высунулась голова ее любопытной сестры. Можно подумать, что она не слышала этой истории раньше, этак раз пятнадцать.

— Барышня, значит, ваша что-то говорила, что вот, мол, больно вам вспоминать чево-та там будет…

— Чего — «чево-та»?

— Дак не слышала я, чево. Она говорила, больно, а вы соглашались. И спросили, мол, что вот если выпить воды забвения, то все забудется! Она и говорит, пей, мол, мил-друг, все забудется. Вы, значит, спросили еще, Лерчик, а не яд это?

— Что еще за «Лерчик»? — спросил я.

— А это называли вы так ее — Лерчик, — сообщила женщина. — Значит, спросили вы, не яд ли? Она заплакала и говорит, неужто ль, мол, ты думаешь, что отравить тебя хочу. А вы, значит, ответили, что готовы и смерть, значит, от нее принять. Потом это… — Варвара запнулась.

— Чего — «это»? — я ударил ладонью по столу.

— Ну, повозились там вы немного, значит, поворковали. А потом слышу, вы так еще сказали «С Богом!» и, слышу, пьете потом, так это — бульк-бульк.

Она умолкла и посмотрела на Фрола.

— И дальше-то что? — спросил я.

— Уехали вы. Увезли, вернее, вас, — продолжил рассказ Фрол. — А вы спали беспробудно. Барышня ваша на прощание сказала мне, если вы сюда без нее вернетесь, передать вам адрес этот в Санкт-Петербурге.

— Во как, значит, — сказал я.

— Во как, — согласился Фрол.

— Анисовая есть? — поинтересовался я.

Фрол кивнул и крикнул жене:

— Манька, анисовой рюмку подай! — Окинул меня взглядом и поправился. — Не-е, не рюмку, стакан налей.

— Стакан в самый раз, — согласился я.

— А откушать, граф, не изволите? — спросил Фрол.

— Изволю.

— Манька, жрать подавай! А ты, Варька, отведи гостей наверх в комнаты.

— Пойдемте, батюшка, самые лучшие покои для вас.

Мы поднялись по лестнице, по которой пять минут назад проскакала Любка. Настроения думать о ней у меня уже не было. Голова была занята мыслями об Аннет. Неожиданно мне пришло в голову, что все сказанное Варварой — выдумка, потому что, если бы даже она и подслушала нас, то как смогла понять?

— Варвара, а на каком языке мы говорили?

— Чего? — удивилась женщина.

— Я спрашиваю, на каком языке мы говорили с Аннет, когда ты подслушивала нас?

— А, по-французски, сударь.

— И как же ты поняла, о чем мы говорили? — повысил голос я.

— Жо парлез францэз, — ответила Варвара.

— Парлез францэз, говоришь? — удивился я.

— Ну да, — подтвердила Варвара. — Меня с малолетства еще к одной барышне отдали. А она только по-французски и говорила. Пока от чахотки не померла.

— Вот так, значит, — только и вымолвил я.

Варвара провела меня в двухкомнатные покои. Первая комната была проходной, с вешалкой для одежды и широким сундуком, вполне подходящим для Лепо. Во второй комнате стояли круглый стол с креслом, в левом углу размещалась широкая кровать, на стене висел рукомойник. Варвара зажгла свечи.

— Что-нибудь принести вам, батюшка?

— Анисовой обещали.

— Это мы мигом.

Женщина ушла. Я скинул сапоги и улегся на кровать. Через минуту появился Лепо со стаканом водки. Я выпил залпом и отправил француза прочь.

— Поди, Жак, у печи погрейся. Только поесть не забудь принести.

— Да ррразве ж я оставлял-с вас голодным, сударррь мой? — надулся он.

— Ладно. Поди прочь.

Я остался один ломать голову над этой историей. Похоже, это был форшмакъ, [27] который не стоило мазать на хлеб! Тем не менее я жрал его с маниакальным упорством. Выходило, что я по собственной воле уничтожил свою память! Зачем? Что произошло со мной и Аннет, о чем больно вспоминать? Почему об этом ни слова не говорилось в письме?

Да потому, приятель, что ты и не должен был узнать об этом! Ну, конечно же! Если бы незнакомцы не выпытали из однорукого Фрола про петербургскую квартиру, я б помчался по оставленному для меня адресу, и мне бы в голову не пришло задавать какие-то вопросы трактирщику. Кроме того, он и сам узнал про воду забвения случайно. Если бы Варвара не подслушивала, ни Фрол, ни я ничего б не узнали. И когда я принял из рук Аннет чашу с зельем, предполагалось, что я так и не выясню причину приключившейся со мной амнезии. Но почему я пошел на это? Что это за история произошла в нашем прошлом, воспоминания о которой причиняют такую боль, что я согласился предать забвению и эту историю, и даже свою… любовь.

Мильфейъ-пардонъ!..

Что — мильфейъ-пардонъ! Никакой не мильфейъ-пардонъ, а самый настоящий салатъ аморетто! Это любовь, приятель! Ты любил эту женщину, раз готов был смерть принять от нее!

Ну да, если только Варвара ничего не напутала! Наверняка шпионила за всеми подряд, потом все услышанное поленом в голове перемешалось, и теперь я нажрался этого тутти-фрутти.

И еще один вопрос не давал мне покоя: почему я называл девушку «Лерчиком»? Черт его знает? В конце концов, я решил, что Лерчик — это уменьшительное от эклеръ. Ну, конечно, у каждой влюбленной парочки — свой язык, свои словечки, только им одним известные. Эх, видно, сладкая девушка была эта Аннет! Но вот смерть принимать от нее… На хрен надо!

На хрен-то на хрен, но было же в Аннет что-то такое, что заставило меня бросить дом и отправиться искать неприятности на свою голову. Возле Шевалдышевского подворья я видел ее словно впервые. И одного ее взгляда было достаточно, чтобы я убежал из-под опеки полиции. Шварц скорее всего теперь считает меня преступником, вляпавшимся в какую-то историю и что-то скрывающим. И если он так думает, то в принципе недалек от истины. Только с оговоркой, что я и сам не знаю, что скрываю и куда вляпался. И мало того, что вляпался, так зачем-то с завидным упорством лезу в самую гущу. Сидел бы сейчас в тепле и уюте! Пусть бы Шварц с Развилихиным бегали, раз им не нравится, что стреляют на улице! Нет же, отправился за этой Аннет, будто других девушек нет!