Чтение онлайн

— Ну, пролетариат в древней Руси, как известно, еще не сформировался, — дипломатично сказал Саня, озадаченный таким проявлением классового шовинизма.

— Оно и видно, — сплюнул Иван.

— И чего? — спросил Митька. — Вот они сейчас, значит, этих поселян всех повяжут. И что? Вся игра?

— Да нет, — терпеливо объяснил Саня. — Это только завязка, пролог, так сказать. А затем, по идее, должны появиться русские дружинники, тогда начнется главное действие. Сначала отдельные поединки между единоборцами от русских и от кочевников, потом генеральное сражение, а затем, — тут он сглотнул слюну, — пир на весь мир. Я недавно передачу видел. Там все это подробно показывали. Это дня на два мероприятие.

— Так два дня и просидим в кустах?

— Я вам о чем талдычу? Выйти надо, объясниться. Заблудились? Заблудились. Чего тут непонятного? У них и лагерь должен быть где-то неподалеку, это обязательно.

— Иваныч, а чего? Ведь прав Санька. Выходить надо.

Но Иван был непреклонен. — Подождем. С нас не убудет.

— Ну, не силком же его тащить, — с досадой сказал Саня товарищу. — Уперся, как это самое.

Иван повернулся и укоризненно посмотрел Сане в лицо. — Ты все хорошо объяснил, кроме одного.

— Кроме чего? — не понял тот.

— Почему тут лето, Саня, когда должна быть зима?

На это Сане ответить было нечего и он замолчал в расчете на то, что все равно через несколько минут его правота станет очевидна всякому.

Между тем бегущие люди были уже в каких-то ста шагах. Теперь, в общем крике, можно было различить отдельные голоса.

— Реально орут, — сказал Митька. — Не знал бы, что игра, так ей-богу, испугался бы.

— Орут страшно, — согласился Иван. — И вроде даже как не по-русски. Но мне другое удивительно. Бабы понятно, это, надо полагать жены этих, реконструкторов, и прочие боевые подруги, само собою тоже на голову не вполне здоровые. Но вот же детей сколько, неужели все их? На каждую тетку три-четыре рта. Откуда столько? Или они, реконструкторы, и это дело, по части, то есть, размножения, реконструируют?

— Могли школьников пригласить. — Саня чувствовал к незнакомым парням, завернутым на истории, благодарность, за то что, хоть и не специально, конечно, а вот нашли же их в этой глуши, то есть, не совсем еще нашли, но вот-вот найдут.

— И грудных тащат, — не унимался Иван. — Нет, Саня, ты как хочешь, а уж это дурость несусветная.

— Грудные скорее всего не настоящие, — терпеливо объяснил Саня. — Муляжи.

— Фанаты, что с них взять, — Митька, пусть и не до конца, но все же, кажется, убежденный Саниными разъяснениями, слегка расслабился и даже позволил себе присесть на ствол поваленного дерева.

— Кирдык землепашцам, — через минуту констатировал он, увидев, как затаившиеся в тени дуба степняки выезжают на открытое место.

И действительно, бегущие по поляне люди, внезапно увидев перед собой всадников, совершенно потеряли голову и заметались, шарахаясь от напиравших на них лошадей. Крик, и без того пронзительный, достиг какой-то запредельной высоты, словно запели ангелы, разом тронувшиеся в рассудке.

В руках у всадников появились плети, которыми они принялись охаживать бегущих, пытаясь заставить их остановиться. Какая-то женщина в красном платке бросилась между всадниками, ближайший из которых взмахнул рукой, с зажатым в нем копьем, и беглянка, словно споткнувшись, исчезла в высокой траве.

— Смотрится натурально, — оценил зрелище Митька.

— Ну, спецы, — ответил, захваченный увиденным, Саня.

Один Ермощенко не разделял общего восторга и смотрел кисло. — У актёров-то личики гладкие, ухоженные должны быть. Ну, не актёры, просто городские. А эти на городских ну ни капли не похожи.

— Дядя Ваня, у людей хобби такое, они всякую свободную минуту в образ вживаются, чтоб создавать, значит, атмосферу подлинности.

Но все старания Сани развеять чёрную тучу в черепе натурального кузнеца, оставались тщетными. Иван был непреклонен. — Глупое хобби. И атмосфера вонючая.

Всадники, между тем, частью спешившись, сновали между мечущимися людьми, валя их на землю, словно имели дело с манекенами. В руках у них откуда-то появились веревки, которыми они споро связывали лежащих и, пинками подняв их, сгоняли в кучу. Впрочем не все у них проходило гладко. Высокая простоволосая девушка как-то ухитрилась вырваться и, ловко увернувшись от бросившихся наперерез, помчалась, высоко вскидывая колени, прямо на затаившихся в кустах путников.

— Симпатичная барышня, — одобрил Ермощенко. — Бегает быстро, и вообще, ничего себе.

Однако далеко убежать ей не удалось, один из оставшихся в седле хлестнул коня и тот в два прыжка настиг беглянку. Седок, с невероятным для его богатырского телосложения проворством, коршуном слетел на девушку и сбил её на землю, упав сверху. Раздался треск разрываемой материи. Полуобнаженная девушка отчаянно барахталась под навалившимся на неё телом, но тщетно. На широком лице степняка, окаймленном жидкой юношеской бородкой, было написано нескрываемое удовольствие. Он встречал каждую новую попытку сопротивления взрывом смеха, одной рукой удерживая свою жертву, а другой продолжая сдирать с неё остатки одежды.

Его действия вызвали одобрительные возгласы товарищей, некоторые из которых ради такого дела даже бросили вязать пленников и оживленно перекрикивались гортанными голосами, подбадривая удальца и, кажется, дружески подтрунивая над ним.

— Это на каком же языке они говорят? — спросил Иван. — На монгольский-то не больно не похоже. Я в Чите монгол знавал, ничего такого. А девка-то молчит. Хотя тут оно, конечно, что молчи, что не молчи, без разницы.

— Не знаю, на каком языке, — честно ответил Саня. — Однако, работают на совесть.

— Даже чересчур, — заметил Митька. — Актриска-то уже тогось, топлесс. Что же дальше будет?

Но того, что произошло дальше, никто из них не предвидел. Девушка приподнялась и впилась зубами в плечо степного рыцаря. Тот коротко взвыл и, выхватив откуда-то длинный тонкий нож, ударил её в бок. Затем еще и еще раз. Из ран брызнула кровь, особенно заметная на белой коже.

В толпе связанных людей никто на это не отреагировал, похоже было, что они даже не заметили произошедшего, однако товарищи убийцы, который тем временем встал на ноги и со злобой пнул лежащее перед ним тело, приветствовали его насмешливым хохотом. А один из них, тот самый, в помятом медном шлеме, подъехал и с размаху перетянул его плетью.

— Так реконструкторы, говоришь? — прошипел побелевший Иван.

Онемевший Саня, только помотал головой, отказываясь верить виденному.

— А вот теперь уходим, — произнес Митька, поднимаясь со ствола, на котором сидел.

Но так просто уйти им не удалось.

Из травы, в которой они, видать, до поры таились, почти из-под самых копыт лошади, на которой подбоченясь сидел предводитель в медном шлеме, вдруг поднялись три фигуры, одна мужская и две женских. Женщины, в серых накидках и низко повязанных платках, бросились напрямую в лес, а мужчина ужом проскользнул под конским брюхом, резанув по нему зажатым в кулаке ножом, и побежал следом. Лошадь, заваливаясь на задние ноги, дико заржала. И так же дико закричали кочевники, несколько всадников бросились вдогонку. Одному из них, уже занесшему меч для удара, не повезло сразу, его конь, споткнувшись, полетел через голову, сбрасывая седока. Благодаря этому мужчина успел нырнуть в кусты, он пробежал в шаге от путников, не заметив их. Куда делись женщины, уследить было невозможно, так быстро они исчезли.