Чтение онлайн

Эрминия поводила взором по темноте – справа, звездой на ночном небе, светлела крохотная дырочка. Подтянув грубую ткань губами, северянка смогла увидеть закованного в колодки Джона и связанную Лайлу. Головы обоих покрывало какое-то тряпьё.

Слева заскрипела лестница, и в тусклом свете факелов проплыл незнакомый силуэт.

– Твоя очередь, здоровяк… – обжёг слух колючий грондэнаркский язык.

Женская фигура в меховой броне приблизилась к следопыту.

– Он тебя не поймёт… – ответила Эрминия на языке ледяного королевства.

Незнакомка задумчиво хмыкнула и направилась прямиком к ней.

– Ты, стало быть, поймёшь? – сорвала она мешок с пленницы.

Жадно глотнув свежего воздуха, Эрминия подняла взгляд на темноволосую воительницу с двумя бордовыми ссадинами на лбу, припухшими губами и синяком на щеке.

– Вы, жалкая кучка пришлых, живы лишь потому, что у меня есть вопросы, – холодно сказала та. – Но начнёшь болтать не по делу – сразу прирежу. Ясно?

– Ага…

– Тогда для начала ответь: откуда такая, как ты, – пренебрежительный кивок на золотую косу, – знает язык севера?

– Я родилась здесь и провела в этих краях большую часть жизни.

– Вот как?.. – недоверчивость воительницы стала осязаемой, словно дым погребального костра. – И кто же я, по-твоему? – она вынула из-за пояса знакомый тесак. – Ошибка будет стоить тебе жизни…

– Женщины-воины – большая редкость… Как и собранные в хвост волосы с тремя косичками вдоль левого виска… Ты из клана «Сов».

– Хм… Ладно… Тогда держи второй вопрос. Я видела, что творится в поселении. Кто перебил это стадо двуногих кабанов?

– Они были мертвы до нас. Мы убили только одного. Он гниёт на втором этаже.

– Я надеялась сама выпотрошить эту вонючую падаль… Кто именно его убил?

– Я, – Эрминия не сводила глаз с воительницы. – И ты последуешь за ним, если я узнаю, что кто-нибудь из моих спутников мёртв.

– Убьёшь меня, будучи привязанной к столу? – впервые на губах той появилось что-то похожее на ухмылку.

– Нет. Я, Эрминия Белая Тигрица, вызываю тебя на поединок, где по праву пленницы у меня будут развязаны ноги и одна рука. «Совы» же ещё чтят традиции? Или тоже оскотинились?

Темноволосая сначала опешила, а потом насупилась, и впрямь став похожей на хмурую сову, пережидавшую метель на ветке сосны:

– Твой вызов услышан. И я, Кайлор Несразимая, с охотой принимаю его, – убрав тесак, она присела сбоку и принялась мучить пальцами путы на запястьях пленницы.

Неожиданно помещение погрузилось во тьму, будто все факелы накрыло бураном, но вокруг не было намёка даже на сквозняк.

– Что ещё за?.. – судя по шороху, «сова» встала.

– Не встревай, – по-эльтаронски произнесла Эрминия. Она поняла, что вампирша пережгла верёвки, освободилась и теперь намеревалась обезвредить вражину на своих условиях. – Верни как было и сама вернись. Тут дело чести.

– С кем ты разговариваешь? – с раздражением бросила Кайлор. – Ответила. Быстро!

– Я вообще-то молчала… – как ни в чём не бывало сказала Эрминия.

На факелах снова заплясал огонь, и темноволосая сразу же пробежала взглядом по остальным пленникам: все на своих местах – ничего подозрительного.

– Какого ляда это было?.. – мазанув взором факелы, она коснулась ссадин на лбу.

– Тебе башку отшибли, что ль? Развязывать меня собираешься или двинутой решила прикинуться?

– В трусости обвиняешь, Тигрица? – Кайлор опустилась на колено и, выхватив тесак, ловко перерезала все путы. – Да дерись хоть обеими руками. Один пёс, будешь подыхать немой… с дерзким языком во вспоротом брюхе.

* * *

Лайла вздрогнула от звона металла, а Джон зашевелил головой. Они не могли видеть боя – лишь слышать, как свистят острые лезвия, как с пугающим лязгом сходится сталь и как стремительный шелест разрывает тесные объятия скрещённого оружия.

– Неплохо… – поигрывая топором, Кайлор смотрела на соперницу: та, убрав левую руку за спину, стояла с мечом в правой. – Принципиальная и умеешь драться. Только худая ширина твоего клинка говорит о том, что он родом из чужеземья…

– Трепаться будешь или атаковать? – холодно спросила Эрминия.

Гневно зарычав, та приняла ещё одну попытку пленить вражеское оружие топором, дабы располовинить его одним сильным рывком, а потом, точным взмахом, – и подбородок златовласой. Но меч снова не дал себя сломать: выскользнул из захвата и едва не ужалил бок. Увернувшись от колющего выпада, Кайлор ответила рубящей атакой – соперница отпрыгнула на метр назад.

– Я с тобой возиться до утра не собираюсь… – в свободной руке «совы» блеснул тесак.

Эрминия же молча проследовала к столу и, поддев лежащие на нём ножны остриём, облачила в них клинок. Затем она повернулась, выставив перед собой оружие, ныне совсем неопасное.

– И что это? – с недоумением усмехнулась Кайлор. – Думаешь, так он не треснет? Треснет, ещё как, разлетится, как моча на ветру. Дохлые мужланы снаружи не дадут соврать. Не веришь? Скоро спросишь у них лично! – крепко сжимая топор c тесаком, она рванула к сопернице.

Эрминия невозмутимо наблюдала за приближением сияющих лезвий, что были рады утолить жажду чужой кровью, измазаться в ней по самые рукояти. Однако, за секунду до гибели она вдруг крутанулась, уподобилась детской игрушке, – волчку, за одним лишь исключением: каждый оборот нёс разрушения.

С первым – слетевшие ножны устремились Кайлор в лицо, со вторым – сверкнувший меч перерубил топорище, а с третьим – высоко взмывший сапог настиг темноволосую голову.

«Сова» рухнула так же глухо, как упавший на пол обрубок топора. Зато звонко брякнул отпнутый к стене тесак. Искры в глазах и шум в ушах не давали Кайлор осознать случившееся – она стоически сжимала древко, ещё недавно бывшее верным оружием. Правда, холодное остриё под горлом отрезвило поверженную лучше ведра ледяной воды.

– Кто… Кто ты такая? – Кайлор пыталась сосредоточить взгляд на размытом силуэте победительницы.

– За «золотую масть» меня с рождения причисляли к выродкам, – сухо ответила Эрминия. – Но я всегда была из тех, кто мог дать сдачи, не жалея ни себя, ни врага. На севере меня прозвали Тигрицей в честь свирепого зверя, которого представляли только по зарисовкам чужаков и полосатым шкурам. А вот «белой»… «белой» нарекли позже. И не из-за долгой жизни в снегах – за сходство с белым, смертоносным солнцем пустыни… Потому спрошу лишь раз: сколько у меня поводов продырявить тебе глотку?