Чтение онлайн

Едва Леонардо поймал зверёныша, ему в разум проник вопрос, сопровождаемый запечатлёнными с берега образами. Но колдун не спешил отвечать. Молча смотрел в золотые глаза. Пусть их цвет и был более насыщенный, нежели собственный, всё равно не было сомнений, от кого дочь их унаследовала. Унаследовала так, что золотые искры сохранялись и средь нежной голубизны в человеческом обличье. Чем напоминали чистое небо летнего дня. Такого, как сейчас. На какой-то миг всё происходящее показалось сном, но атаковавший лицо тёплый язык вернул ощущение реальности.

– Как мне удалось? – наконец ответил Леонардо. – Многолетняя практика, – он явил дочери воспоминание, где драконье крыло со свистом режет туманную реку облаков. – Обязательно расскажу подробнее. Но не сегодня. Если будешь себя хорошо вести, разумеется.

Отвернув мордочку, Эффалия выразила сожаление вздохом с нотками скулежа.

Колдун подобрал её хвост, почти свесившийся в воду, и осмотрелся. Шиари рядом не оказалось. После большого тёмно-серого зверя взор не сразу отыскал сидевшую на мелководье, нагую женщину, что прикрывала лицо ладонями и не шевелилась. Чуть различимые волны омывали бок с розовыми шрамами – доказательство неразделимости, если не сказать единства, звериной и человеческой формы. Также стоило отдать должное Рихарду: как целитель, он отлично справился с серьёзными ранами – вскоре от них не останется и следа.

Тело лича же не подвержено регенерации. Лишь ремонту. Попытке исправить нанесённые смертями увечья. Такова плата. За победу над тлением. За тёмную мощь. За магическую оболочку, выступающую щитом с возможностью восстановления. Однако… щит был не всегда.

Леонардо вдруг стало интересно, как дочь воспримет его истинный облик. Череп, треснутый на затылке от удара булавы. Искривлённые пыточной распоркой зубы. Мутные, ввалившиеся от алхимических экспериментов, глаза.

Мгновением позже зверёныша держали уже демоническая рука и… костяная.

– Посмотри на меня… – повелело тихое клокотание.

Подняв мордочку, Эффалия поймала взор белёсых глаз и замерла. Она внимательно разглядывала оскаленный череп, местами прикрытый лоскутами истлевшей кожи. Потом приоткрыла маленькую пасть. Колдун терялся в догадках о дальнейших действиях дочери. Испуганно заскулит? Зарычит? Громко позовёт на помощь? Однако она сделала совсем не то, что от неё ожидалось: облизала костяную скулу и зиявший на месте носа провал, после чего продолжила изучать жуткий лик.

– Как погляжу, метаморфозы стали для тебя обыденностью, – заключил уже баритон. – Благое качество, – незримая улыбка прищурила жёлтые глаза.

Став свидетельницей очередного превращения, Эффалия послала в разум некроманта ряд образов: две пары обликов, свои и матери, а затем гиен, грифона, оленя, зайца, птиц и насекомых.

«По-че-му?» – всплыл следом вопрос.

– Хм. Судя по выстроенной цепочке, тебя интересуют расхождения форм бытия. Ни их однотипность, ни их двойственность не является алогичной. Всё, что тебя окружает, наделено базовыми характеристиками. Они зависят от принадлежности объекта к определённому виду. Несмотря на лежащую у истока антропоморфность, мы с тобой – разные виды.

Зверёныш замер, пытаясь осмыслить сложные речи, а потом выдал новый образ: Леонардо узрел себя и стоявшего рядом Рихарда.

«О-ди-на… ко-вы-е?»

Колдун помолчал, медленно процеживая выпускаемый через ноздри воздух. Затем спокойно произнёс:

– В первозданной форме – одинаковые. Однако в дальнейшем я подверг тело модификации. Поэтому способен менять облик. Хотя, кто знает, вдруг Рихард тоже умеет подобное? Вдруг, пока никто не видит, он превращается в гриб? Расспроси его на досуге. Главное, будь настойчива: Рихард не любит делиться секретами.

«Хо-ро-шо».

– Превосходно, – заметив движение, Леонардо поднял взор на Ли, что встала и неуверенно побрела к рощице с сундуком. – А теперь лети за мамой. Там есть платье и для тебя, – он поднял дочь повыше, и та, оттолкнувшись от ладоней, замахала крыльями в указанном направлении.

Проводив взглядом исчезнувших в зарослях моалгренов, колдун вышел на берег и посмотрел на блестевший средь песка каменный шар. Сколько бы отсверков он ни бросал, экспериментов за минувшие столетия довелось ставить намного больше. Магические. Алхимические. Политические. И многие другие. Сколько раз в мёртвую плоть вдыхалась жизнь! Сколько раз в колбах зарождались грандиозные открытия! Сколько раз государственный переворот становился личной победой! Однако одна область исследовалась крайне поверхностно. Социум. Находясь в тени, вершить судьбу мира чужими руками – лишь отдалённо соприкасаться с ним: играть на струнах людских слабостей в аристократическом обществе, где высокие чувства заменяет страсть или холодный расчёт. Но как тогда измерить истинную глубину человеческой души?

Когда собственное тело переполняет могущество, дома – несметные богатства, а по венам течёт бессмертие, хочется наверстать упущенное. Провести социальный эксперимент. Эксперимент, в котором уже невероятным образом появилась таинственная отметка.

С этой мыслью пришло понимание. Что из пяти предоставленных на выбор платьев Ли выберет самое закрытое и скромное. Что малышка будет одета в голубое: под цвет глаз. И что лучшее место для стола с яствами – поляна перед обрывом, окружённая нежной белизной таволги. Там и начнётся эксперимент, крах в котором может стоить всех былых достижений.

* * *

Небо подёрнул вечерний багрянец. Окрашенные им облака плыли по розовым просторам, пристально разглядывая Басторгский лес. Он был настолько огромен, что обеспечивал промыслом совершенно непохожих друг на друга людей. Кто-то собирал ягоды и грибы, кто-то – лечебные травы и коренья. Одни охотились на здешнюю живность, другие – на едущих по редким дорогам путников. Встречались и те, кто преданно служил Короне.

Так, далеко за подвластной дриаде территорией, жил егерь. Охранял от вырубки чёрную ольху, выпроваживал из чащи браконьеров и даже разбойников. Такую кость в горле сломать хотели многие, да только тогда некому будет высылать зашифрованные отчёты голубиной почтой. А без них пропавшего быстро хватятся. Мало того, что найдут замену, так ещё и патрули станут захаживать в проблемные владения – хоть преступавшие закон короля не любили, власть его признавали.

Оттого егерь считал себя местным божеством: то бравую толпу громкими речами развернёт, то заплутавших селян к опушке выведет, то медведя-шатуна в яму с кольями заманит. Чем не леший? Но только не сказочный, а с рыжими усами и нагрудным знаком, что наделял обычного смертного властью.

Никак не ожидал егерь, что однажды отлитая из серебра голова оленя будет сорвана с одежды и растоптана тяжёлым сапогом: двое приехавших к лесной избушке странников – оба крепкой комплекции – горячо желали получить ответы на свои вопросы…

Распахнутая настежь дверь. Перевёрнутый стол. Усыпанный глиняными черепками пол. Лежащий средь них хозяин дома, который таковым себя уже не ощущал, сплюнул кровь и тихо простонал:

– Обычные… леса…

– Обычные леса?! – рявкнул черноволосый мужчина с длинной бородой. – Я в этих обычных лесах пол-отряда потерял, – он наклонился к егерю, после чего зловеще произнёс: – И, поверь мне, они не заблудились…

– Что… вы… от меня… хотите? – вместе с отрывистой речью изо рта вывалился выбитый зуб, зажелтел в центре кровавой кляксы. – Мне велено… красное дерево… стеречь… да гадьё… всякое… гонять… – егерь чуть приподнялся и, заглянув в злые глаза, выдавил из груди: – Ни про каких странных зверей… я не слыхивал.