Чтение онлайн

– Это сынок, обломки орбитальных крепостей Вегиса, – печально сказал и вздохнул отец. – Обломки некогда могущественной цивилизации, жившей здесь, десятки тысяч лет назад.

– А что с ними случилось? – вполне серьезно задал вопрос ребенок, глядя в лицо всезнающего отца.

Все дети, будучи еще маленькими, считают своих родителей всезнающими и всемогущими. И когда, на задаваемые ими вопросы, родители все чаще и чаще не знают, что ответить или того хуже, начинают отмахиваться от детей, как от назойливой мухи, а потом врать если муха не отстает, дети взрослеют. Медленно и в начале неохотно, а потом быстро и стремительно. После чего начинают считать, что совсем не нуждаются в советах и знаниях своих родителей. Печально. Но такова жизнь. Альберт Оттович это понимал, поэтому просто и без приукрас ответил сыну:

– Войны сынок. Это все клятые войны, – ответил отец и немного погрустнев, отвернулся от монитора. Размышляя о чем-то своем, а может, вспоминая битвы, в которых ему довелось побывать. Кто знает? Карл не обратил внимания полностью поглощенный впечатлениями.

– Папа, там есть города? Мы их увидим? – вновь спросил ребенок, не оставляя попытки разговорить отца.

– Есть, ты сам, все скоро увидишь, – мягко успокоил его тот.

***

Именно в это первое путешествие к Вегису, в далеком прошлом, Карл Альбертович и отыскал – чужой артефакт, ставший его головной болью, последние ночи и дни.

Или артефакт отыскал его? Профессор, теперь часто приходил к этой мысли, вспоминая тот день, на далекой и мертвой планете. Когда он, шестилетний пацан, после приземления шаттла на дно, одного из пересохших морей, где военными инженерами был наскоро построен, один из первых космопортов, ставший перевалочной базой для первых исследователей планеты.

После посадки, Карл, в первые же два часа, сбежал от родителей, пользуясь тем, что они ослабили свой контроль над ним, занявшись своими делами. Мать, устраивалась в гостинице при космопорте, решала вопросы их размещения и питания, а отец – узнавал расписание вылетов на следующий день, всех экспедиционных команд, отправляющихся к раскопкам, на руинах древних городов и мелких селений. Как оказалось, на планете их было немало и, все различным археологам нашлось место, где разгуляться.

Карл играл у гостиницы, предварительно нацепив маску с фильтрами на лицо, без нее дышать на этой планете, было опасно для жизни. Ребенок представлял себя ученым исследователем, этаким одиноким искателем, прибывшим в лоно загадочной планеты в поисках сокровищ и артефактов.

В итоге заигравшись, Карл незаметно покинул пределы космопорта, ища воображаемые приключения. Мальчишка утопал пешком на приличное расстояние, огибая холмики небольших дюн, на бывшем дне моря, к виднеющимся в дали, невысоким скалам. Скалы уходили своей грядой в сторону от посадочных платформ космопорта, не сильно близко, но и не сильно далеко и были хорошо видны с последнего, поэтому он и отправился к ним. Что-то манило пацана, что-то притягивало к этим скалам, его любопытную душу искателя приключений.

Так, отец и нашел его, там – у скал. Спустя три часа после его нехитрого побега. Играющего какой-то небольшой безделушкой, своим видом похожей на черепашку. Отец не стал ругаться и наказывать Карла за его проделки, хоть и переволновался изрядно, в поисках пропажи. Ну как тут ругать, думал отец. Если в итоге своих поисков, увидел картину, где твое непоседливое чадо, спрятавшись от всех, безмятежно сидит в песке и играет; даже не думая о том, что его кто-то мог и потерять.

***

Поначалу все шло хорошо, профессору казалось, что вот-вот и свершится и он наконец-то узнает тайну артефакта, точнее ему расскажет Сергей, после слияния с внедренной в него машиной. То, что его находка, является именно машиной, профессор понял, когда впервые приблизил, эту странную черепаху к телу Сергея вплотную, просто положив ее на грудь подопытного и увидев, что произошло.

Артефакт ожил, прямо на глазах профессора. Засветился ярче, руны на панцире начали меняться, пришли в движение отростки лапок. Заостряясь сильнее и вытягиваясь, они начали впиваться в плоть, а в точках, где лапки протыкали кожу, начинала струиться кровь. Профессор смотрел на все это действо, не отводя завороженного взгляда, голодного до знаний ученого.

Тело Кифа вздрогнуло и выгнулось, пытаясь оторваться от медицинского модуля, к которому было приковано электронными браслетами. Профессор вздрогнул одновременно с телом и очнулся от созерцания, c трудом понимая, что рано, рано бросаться в омут с головой, не изучив и осмыслив уведенное. В конце – концов, не подготовившись, к опасному эксперименту.

И в этот момент своих мыслей, он резким и стремительным движением, каких давно в себе не замечал, схватился рукой за артефакт и потащил его от груди подопытного. Упрямая, ожившая машина, сопротивлялась, не желая отпускать свою добычу из когтей, в которые превратились ее безобидные лапки.

Профессор не сдавался, он тянул со всех сил, тянул прочь, этот раскрывшийся механизм. Тянул, понимая, что может случиться непредсказуемое; от полного и счастливого исцеления, лежавшего перед ним человека, до неизвестно чего; вплоть до пробуждения чудовища, в которое, может трансформироваться реципиент, благодаря этой машине, этому существу, так долго пребывавшему в спячке и только сейчас, показавшему свое истинное лицо.

Профессор за все время, что найденный им в детстве артефакт, находился у него. Много раз проводил над ним опыты и исследования. Пробовал пилить и резать лазером, нагревать до сумасшедших температур и давить многотонным прессом, замораживать в азоте и колоть молотом, сканировать всевозможной аппаратурой, просвечивать рентгеновскими лучами. Все напрасно. Все, что он только не испробовал на артефакте. Все оказалось без результатов.

В итоге, профессор нашел ему достойное применение. Он попросту начал колоть им орехи, которые, так сильно любил с детства. А, что еще, оставалось делать с бесполезной штукой, если нельзя выбросить, из-за того, что она загадочная и таинственная; вот и превратился непонятный артефакт – в простой сувенир с Вегиса, которым можно колоть орехи, потому что он тяжелый.

***

– Трам – пам, трам – пам – пам… – напевал Карл Альбертович себе под нос незамысловатую песенку.

– Вот черт, – проворчал он. – Привязалась же, зараза…

Такое бывает, услышал где-то и напеваешь потом целый день, одну и ту же мелодию. Так и профессор сейчас, ходил кругами возле панели управления ИскИн машины, у себя в лаборатории и чуть слышно напевал, какую-то тарабарщину.

Настроение у доктора было хорошее. После внедрения в организм пациента кибер имплантатов, с целью последующего контроля чужого артефакта, когда профессор установит его и позволит машине слиться с живым человеком, все шло хорошо.

Имплантаты проверены на работоспособность и настроены, связь с ИскИн машиной контролирующей их, в полном порядке, системы работают идеально. Пришло время для главного.

Профессор вынул инопланетный предмет из кармана своего халата. Задумчиво оглядел его вертя в руках, вздохнул и подошел к модулю с лежавшем в нем реципиентом. Приблизившись, еще раз взглянул на чужой артефакт, потом бегло пробежался взглядом, по датчикам АММ и посмотрел на пациента.

Крепкий, мускулистый парень с мужественными чертами лица и внешностью присущей славянам со старушки земли, лежал перед ним в покорной неподвижности, его грудь мерно вздымалась и опускалась, дыхание было стабильным.

– Надеюсь, парень, у меня все получится… – хриплым голосом проскрипел профессор, опуская руку с зажатым в ней предметом, на грудь лежавшего.

Теплый и тускло светящийся зеленным светом чужой артефакт, вспыхнул ярче. Некоторое время ничего не происходило. Предмет продолжал светиться, не меняя формы и не пытаясь вцепиться в грудь человека, как это было в первый раз. Профессор волновался, ждал, не двигаясь и почти не дышал, наблюдая за тем, что происходит.

Артефакт потускнел и тут же опять вспыхнул, повторил это несколько раз и в конце немного померк, руны на панцире ожили, начали меняться символы, вначале медленно и осторожно, как будто механизм сканировал и анализировал, фиксируя и записывая результаты, с помощью рун. Символы менялись все быстрей и быстрей, при этом, артефакт помигивал им в такт, своим завораживающим светом, становясь то ярче, то темнее, иногда угасал вовсе.