Чтение онлайн

– А если бы у короля родились слабоумные или просто тяжелобольные дети?
– резонно возразил один из приближенных королевы.
– Их что, тоже на трон сажать, хотя они совершенно недееспособны? Катись-ка ты колбаской! Мы вообще хотим сделать нашу страну парламентской монархией с выборным королем! Пусть правит более достойный, а не более знатный, и народ имеет право избрать себе умного и деятельного правителя по желанию большинства! Твоя мать в этой роли нас вполне устроит!

Дело осложнялось еще и тем, что глупый шоканский принц Горо, поконфликтовав с родителями, с небольшим числом своих сторонников решил поддержать горе-революционерку в обмен на взможность поселиться в ее владениях. Тем самым неумный шокан фактически поставил себя вне закона. Его семья, недолго думая, отреклась от предателя, одна из теперь уже бывших жен опального принца так вообще устроила публичную акцию осуждения отступника и заявила, что у нее больше нет мужа и что всем уважающим себя шоканам стоит как можно скорее вычеркнуть имя негодяя из своей памяти. На родине принца лишили всех привилегий, родители прокляли некогда любимого сына, а остальные шесть жен Горо, последовав примеру первой, официально объявили себя вдовами, сказав, что предатель - это все равно что труп. Теперь, естественно, никто и не думал о том, что Горо был девятикратным чемпионом Смертельной Битвы и внешнемирским генералом, но хуже всего для принца было то, что имперцы на высшем уровне объявили его персоной нон грата и назначили награду за голову сообщника Китаны. Жадные до денег темные эденийцы тут же сказали, что не преминут воспользоваться возможностью подзаработать, если Горо вдруг попадется им на дороге. Они стали истреблять сторонников принцессы по всей Эдении, и в итоге глупая Китана вместе со своим не менее низкоинтеллектуальным соратником оказались заблокированы в одной из небольших областей на севере Эдении близ города-крепости Арсин - все остальные крупные населенные пункты ее мира уже контролировались людьми королевы. Переговоры ни к чему не привели. Бывшая подруга Китаны Милина, которая в душе жалела упрямую девицу, тайно написала ей письмо, в котором уговаривала не делать глупостей, немедленно помириться с родителями и уговорить Горо сделать то же самое, но Китана, будучи на редкость упертой, не послушала разумного совета. Синдел пришла в ярость и принялась попросту массово вырезать светлых эденийцев по всей стране с особой жестокостью, не щадя никого. Те пытались отчаянно сопротивляться, но не смогли противостоять хорошо обученной и прекрасно вооруженной армии королевы; та же устроила собственным соотечественникам откровенный террор. Она решила не просто попытаться запугать сторонников Китаны, но уничтожить их, извести под корень вместе с семьями, чтобы от них не осталось даже упоминания, причем воины королевы убивали инакомыслящих крайне изощренными способами. Когда в плен к Синдел попал один из командиров дочери, черные эденийцы содрали с него заживо кожу и бросили мятежника в бассейн с соленой водой, а в одной из деревень заперли всех врагов в старом деревянном доме и сожгли живьем, не принимая во внимание ни пола, ни возраста жертв.

Китана была в ужасе - она и представить себе не могла, что ее мать на такое способна. Однако королева оказалась крайне жестокой женщиной: в период с 1998 по 2005 год по земному летоисчислению от рук ее сторонников погибло, по самым скромным подсчетам, около двух миллионов светлых эденийцев, причем год от года методы расправ становились все более изощренными. Особенно напугало принцессу известие о том, что Синдел не пощадила даже семьи ближайших сторонников, с недрогнувшим сердцем отправив на эшафот жену Хаинара Миавенг и его младшую дочь Тардел, родную сестру Тани. К счастью для обеих женщин, приговорить к смерти королева их смогла лишь заочно, потому что обе постоянно жили в Новых Мирах, а поэтому очередной эпизод кровавой тирании не вызвал у самого Хаинара особого беспокойства - он был уверен, что в другой стране с членами его семьи ничего плохого не случится.

В ответ на все попытки как-то ее урезонить Синдел отвечала, что не намерена, в отличие от Шао Кана, терпеть у себя под носом инакомыслящих, которые наносят вред государству и вносят раздор и разлад в ряды его граждан.

– Когда у власти здесь находился мой не в меру добрый и великодушный бывший супруг, - говорила она перед народом, - он разрешал всем думать и вякать все, что взбредет в голову. Светлятник, как я вижу, не оценил хорошего к себе отношения. Ну что же, придется по-плохому. Вместо гласности и демократии теперь будут тирания и диктатура. Пусть те, кто считал деспотом и монстром Шао Кана, почувствуют на собственной шкуре, что собой представляет власть настоящего тирана. От имени эденийского народа, признающего меня своей королевой, я заявляю: в нормальном государстве места оппозиции быть не должно, и я сделаю Эдению оплотом спокойствия и стабильности! Инакомыслящих - в расход, смерть Китане, предателю Горо и их дружкам!

Черные эденийцы встретили пламенную речь своей повелительницы восторженными воплями. Вскоре Синдел повела своих сторонников штурмовать последний оплот светлых сил в Эдении - город Арсин на севере страны.

***

Был прекрасный летний день. Китана и ее глупый шоканский союзник решили было поиграть на лужайке в гольф - во время своей жизни в Земном Мире опальная принцесса очень полюбила эту игру и научила ей своего четырехрукого приятеля. Ничто не предвещало беды, как вдруг их покой нарушил один из офицеров.

– Ваше Высочество, простите мою дерзость, - торопливо поклонился запыхавшийся эдениец, - но дело не терпит отлагательств.

– Да как ты смеешь, неужели не видишь, что мы играем!
– разгневалась Китана. В силу природной недалекости она даже не сообразила в первый момент, что просто так ни один человек не станет беспокоить титулованную особу в момент досуга.

– Моя госпожа, дело действительно серьезное, враг в тридцати километрах от нашей крепости!
– воскликнул эдениец, справедливо рассудив, что в такой опасной ситуации не до церемоний.

– Да как ты докла... что ты говоришь, уже в тридцати километрах?!
– потряс своей глупой головой принц Горо, наконец сообразив, что воин явился не просто так. Китана бросила клюшку для гольфа на траву и запаниковала.

– Что нам делать?!!! Они будут здесь самое большое к вечеру, а то и в середине дня!

– Мы не успеем даже толком организовать оборону, - добавил офицер, тяжело вздохнув.
– Их слишком много. У нас не хватит людей, чтобы им противостоять. По данным разведки, королева собрала практически всю свою армию, чтобы с нами разделаться.

– Да, дело скверно, - глубокомысленно заключил Горо.

Китана смахнула травинки с платья.

– Мне надо срочно переодеться. Горо, быстрее объяви всеобщую боевую готовность. Мы будем драться до последнего! Эдения не должна подчиниться воле тиранов!

В тот момент принцесса еще не знала, что ее мать недавно обратилась к войскам с очередной пламенной речью, ругающей старые порядки, а потом отдала строгий приказ не брать пленных... за исключением самой Китаны, если вдруг возникнет такая возможность.

***

После того, как принцесса окончательно разругалась с матерью и встала во главе эденийского сопротивления, вся ее жизнь окончательно пошла наперекосяк - время от времени Китане вообще казалось, что она утратила всякий смысл. С тех пор, как в Эдении началась гражданская война, а миссия Избранных по нейтрализации Шиннока и Куан Чи закончилась полным провалом, девушка постепенно утрачивала всякую надежду на встречу с Лю Кангом. Теперь Китана всерьез пожалела о своей былой нелюбви к высоким технологиям, но было уже поздно. Ни Интернета, ни мобильных телефонов у светлых эденийцев не было и не предвиделось, а поэтому Китане только и оставалось что плакать по ночам в подушку, страдая от разлуки с Лю. Если бы она могла позвонить ему, услышать его голос!... но возможность была упущена. Если бы она тогда согласилась на предложение Джакса! В общем, было много всяких "если", но все шло своим чередом, и теперь Китане предстояло решать еще одну важную насущную проблему, а именно воевать за трон Эдении со своей жестокой матерью. Девушка поздно поняла, что стратег из нее был не просто плохой, а крайне отвратительный; вместе со своими союзниками - шоканскими ренегатами эденийские повстанцы проигрывали одну битву за другой, и в итоге кольцо врагов сомкнулось вокруг последнего убежища принцессы. Китана поняла, что угодила в западню, но было уже слишком поздно. В этот и без того трудный момент ее настиг новый страшный удар: она узнала о гибели Лю от рук Шэнг Цунга и Куан Чи.

Китана была шокирована. Убита. Деморализована. Поначалу она пришла в ужас, потом в ярость и хотела было отомстить двум подлым колдунам, но, оценив ситуацию, осознала, что не сможет сделать вообще ничего - вся Эдения находилась под контролем Синдел и ее союзников из числа подручных Шиннока, и до портала было не добраться, а открыть его на Куэтан из региона Арсина было невозможно. Помимо этого, внешнемирская резиденция Арсина очень тщательно охранялась, да и сама Китана не могла оставить своих людей в такое время. В итоге несчастная принцесса поняла, что ей не только не удастся отомстить за любимого, но и самой выбраться из ловушки, в которую ее загнала мать.

Что же касается самой королевы Синдел, то у нее скрытая неприязнь к дочери после воскрешения довольно быстро переросла в открытую ненависть; во время Уничтожения она еще не хотела видеть Китану в гробу, но постепенно все шло именно к этому. После первой же победы над повстанцами Синдел окончательно забрала власть в Эдении в свои руки. Она создала собственную команду управленцев, куда наряду с Таней, Джейд, Рейном и Хаинаром вошел в качестве особо доверенного лица королевы и давний враг Китаны Сорен-Заркхан Маривэанн. Надо сказать, что все подручные Синдел, которая неустанно подогревала их ненависть к врагам, начали попросту соревноваться друг с другом в изощренной жестокости. В частности, изобретательный Заркхан, взяв в плен одного из сановников Китаны, заживо порезал его на куски и приготовил из него обед, который подал на стол нескольким другим знатным светлым эденийцам, прибывшим к нему для переговоров. После этого он с садистской улыбкой объявил гостям, что именно они ели; трое из них после этого сошли с ума, а четверо наложили на себя руки.