Чтение онлайн

Чувствуя какую-то невероятную слабость, Торак все-таки заставил себя сесть. Голова ужасно кружилась; казалось, у него болит все тело, но он, безусловно, мог двигать руками и ногами, а это означало, что дела его отнюдь не безнадежны; видимо, когда он упал с утеса, глубокий снег у подножия и толстая неуклюжая парка спасли его. Рана на макушке саднила: похоже, тот филин разодрал ему старый шрам. Торак ощупал голову и понял, что рана заботливо перевязана.

Тот филин…

И Торак моментально все вспомнил.

— Кто здесь? — спросил он. — Где мой нож? И где Волк?

Ответа не последовало.

Торак встал и, пошатываясь, двинулся к выходу из пещеры.

— Стой! — раздался знакомый голос.

Торак услышал топот ног, клацанье когтей и изо всех сил рванулся вперед — туда, за полог, на свободу, под удары ледяного ветра, — но чьи-то руки схватили его и потащили назад. Он почти не сопротивлялся, снова теряя сознание. А когда он пришел в себя, лежа на полу в пещере, то на него, фыркая и облизывая ему лицо, прыгнул Волк, который радостно поскуливал:

«Ты очнулся! Ненавижу этот ваш долгий сон! Я здесь! С тобой!»

Торак обнял его, запустив пальцы в густую шерсть на загривке, и наконец увидел перед собой того, кто спас ему жизнь.

Это был парнишка примерно одних с ним лет, мрачный и страшно тощий. Моргая, он прикрывал глаза от яркого света, бьющего из-за распахнутого полога. На нем была мохнатая куртка из шерсти мускусного быка, но никаких племенных татуировок Торак не заметил. Впрочем, отнюдь не отсутствие племенных знаков делало парнишку непохожим на других людей.

Он выглядел так, словно кто-то украл с его лица и тела все краски. Его длинные спутанные волосы были грязно-белыми, как паутина. А брови и ресницы — чуть желтоватыми, точно сухая трава; лицо же было совершенно белым, как только что вырубленный кусок мела. А бледно-серые глаза вызывали у Торака ощущение зимней тучи, из которой валит снег.

— Ты кто? — спросил парнишка с какой-то странной примесью страха и тоски.

— А ты? Ты сам-то

что такое

?! — Торак даже головой тряхнул и попытался снова вскочить, но это ему не удалось. — Зачем ты забрал мою одежду и мой нож? Отдай немедленно!

Губы парнишки растянулись в странной, какой-то неумелой улыбке, обнажавшей зубы. Было похоже, что ему не очень-то часто доводилось пользоваться этой улыбкой.

— Никуда твой нож не денется, — сказал он и указал Тораку на каменный выступ, где было сложено все его имущество. — А ты лучше пока не вставай, у тебя, наверное, голова еще кружится. Это я заставил тебя так долго спать. И ты очень много говорил во сне.

— Ты наверняка один из ее помощников! — оскалился Торак.

— Чьих?

— Эостры!

— Той, что захватила Гору?

— Не притворяйся, что не знаешь!

— О нет, я знаю. Я ее видел.

Глаза у парнишки были и впрямь запавшие, обведенные темными кругами. Похоже, он много дней и ночей подряд прожил, испытывая постоянный страх.

А может, просто хорошо лгать выучился?

— Ты наверняка помогаешь ей! — стоял на своем Торак. — С какой еще стати тебе торчать тут?

— Я давно здесь живу, гораздо дольше, чем… — Он не договорил. Обернулся, прислушался и крикнул кому-то: — Я скоро приду!

— Кто там еще? — с подозрением спросил Торак.

— Тебе надо отдохнуть, — настойчиво глядя на него, заявил парнишка. — У тебя с головой не все в порядке.

И как только он это сказал, головокружение у Торака снова усилилось.

— Ты что, колдун? — поморщившись, спросил он. — Вон со мной что хочешь, то и делаешь!

— Колдун? Нет, вряд ли.

Волк своим теплым языком все лизал Тораку руку, и он, уже засыпая, успел заметить, что раны на теле Волка тщательно промыты и смазаны какой-то целебной мазью; да и сам Волк, похоже, чувствовал себя в обществе этого незнакомца легко и свободно.

— Сперва-то он меня к тебе не подпускал, — сказал парнишка, словно прочитав мысли Торака и протягивая руку, чтобы Волк обнюхал его пальцы.

— А зачем ты заставил меня так долго спать? — спросил Торак, снова тщетно пытаясь сесть.

— Мне нужно было силки проверить. Не мог же я позволить тебе, больному, куда-то уйти.

Торак все-таки встал, ринулся мимо него и схватил свой нож.

— Отдай мою одежду! Выпусти меня отсюда!

Пещера с бешеной скоростью вращалась вокруг него, и он никак не мог понять, где же выход. Парнишка осторожно вынул у него из рук нож и, ласково подтолкнув к подстилке из заячьих шкур, снова заставил его лечь.

Когда Торак очнулся, то понял, что опять лежит, укрытый теплым одеялом из шерсти мускусного быка.

Только теперь он был еще и связан по рукам и ногам.

*

— Отпусти меня.

— Нет.

— Почему?

— Ты уйдешь.

— Но я не могу здесь оставаться!

— Почему?

И Торак сдался; он перестал вырываться и уставился на своего пленителя.

Башмаки парнишки были неуклюже залатаны кусками шкурки лемминга, да и одежда была сшита весьма неумело. Он сидел, зажав руки между колен, и тоскливо смотрел на Торака.

— Да

кто

же ты такой? — спросил Торак.

Бледные ресницы взметнулись:

— Я — Дарк.. [2]

Торак фыркнул:

— Это с чего ж тебя так назвали?

— А меня никто и не называл. Меня выгнали из племени до того, как я получил имя. Вот я сам и выбрал себе такое имя. Решил, что оно мне поможет.

В сердце Торака шевельнулась жалость, но он быстро погасил ее и спросил:

— Если ты не имеешь никакого отношения к Эостре, то почему же она тебя не убила?

— А я научился отгонять ее собак и этих детей, в которых с ее помощью злые духи вселились. Смотри, вот моя праща. Это она мне помогла собак отогнать, когда они на тебя напали. А еще меня Арк сторожит, когда я сплю.

— Арк — это кто?

Белый ворон на своем насесте гордо поднял голову и взъерошил перья.

— Если бы Эостра хотела тебя убить, — сказал Торак, — она бы точно нашла какой-нибудь способ.

— Да, наверно. По-моему, ей очень нравится тут властвовать. А я для нее просто дичь. — И он снова улыбнулся Тораку своей странной улыбкой, растягивая губы. — Но теперь я уже не один. У меня есть ты.