Чтение онлайн

Мартин поздравил себя с тем, как верно он отследил закономерность — оправдываются, обычно, самые худшие подозрения. Вопрос, как себя вести даже не возник. Пусть лучше сейчас, когда он выспался и недурно себя чувствует.

Он чуть сдвинул руку, так, чтобы пальцы оказались у доктора на шее, под холодными прядями жестких волос.

— Франс, перевернись, пожалуйста.

Спокойный, выдержанный голос никак не вязался с тем, как еще секунду назад вздрагивали светлые ресницы. Мартин искренне удивился, так сильно, что исполнил распоряжение, а потом уже понял, в чем дело — осмотр не закончился. Сорьонен снова что-то выстукивал, долго вслушивался, просил дышать и не дышать.

А потом доктор поднялся и немедленно взялся готовить кофе. Мартин уполз под одеяло и стал думать, что бы все это значило. Противоречие или неправильные выводы? Или просто не время? Он не знал. Доктор выглядел спокойным, лохматым и очень усталым. И не похоже, чтобы действия Мартина его оскорбили.

Следовало бы спросить, но Мартин был уверен — не случилось, значит пока не нужно. В принципе, такой расклад тоже вполне устраивал. Однако доктор, размешивая в каком-то чудном, прозрачном сосуде черный, заранее смолотый кофе, вдруг громко усмехнулся, а скальпель звякнул об стенку посудины.

— Видишь ли, Франс, какая тут штука, — снова звон железа об стекло. — Если бы врачи реагировали на своих пациентов так, как ты от меня того ожидал, они бы просто с ума посходили. Представляешь, приходит на прием женщина, раздевается…

Мартин тихо расхохотался. А он-то думал, что имеет дело с человеком, а не с врачом при исполнении. Попутал, вот досада. А был ли человек, кстати? Опасения теперь казались такими глупыми и беспочвенными, что хотелось смеяться уже в голос, прежде всего над собственным цинизмом, от которого до глупости был даже не шаг, а меньше — одно касание рукой. Приятное, необычное, и вот какой вышел конфуз!

Зато какой полезный конфуз. Безопасность, казавшаяся в силу возможной платы сомнительной, теперь стала окончательно уютной и полной.

— Вот, тебе уже смешно, — закивал доктор. — А мне, честно говоря, не очень. Когда только начинал учиться, многие только про это и думали. Потом, когда стали постарше, уже такого насмотрелись, что зариться на пациентов расхотелось.

— Кровь? — уточнил Мартин, давя смех.

— И многие другие жидкости, о которых не догадываешься, пока человека не разрежешь.

Говорил Сорьонен с подлинным весельем, не забывая и завтрак готовить. Мартин же понял — еще немножко таких вдохновенных рассказов, и завтракать он передумает.

— Верю, можно без примеров, — попросил он.

Мартин поправил халат. Вот ему он доходил почти до икр и с непривычки здорово мешал при ходьбе.

— Все еще не верю, что позволил себя в это втянуть, — сообщил он и улыбнулся, как ни странно, вполне искренне.

— Это должен был сказать я, Франс, — невозмутимо отозвался доктор. — Ты все запомнил?

— Вроде бы, да. Прихожу, задаю вопросы, если плохо — зову тебя.

— Верно.

Спрашивать, что делать, если где-то рыскает Ян, Мартину стало совестно. В конце концов, он действительно напросился сам, доктор лишь озвучил его же идею. Вполне справедливо помочь хоть как-то, пусть и неквалифицированно, врачу, чей ассистент лежит в бреду с тяжелым тифом. Врачу, которому все равно отдавать неоплатный долг. Вспомнив, как изначально он собирался рассчитываться, Мартин чуть заметно усмехнулся, глянул на шагавшее рядом оптимистичное привидение и почувствовал, что немного жалеет. Не понятно только, зачем. Нет — значит нет. Нет — и хорошо! Все равно подобные занятия не приносили ничего кроме боли и брезгливости.

— Яна здесь нет, — вдруг сказал доктор.

— Нет? — переспросил Мартин удивленно.

— Нет, перестань уже так оглядываться, — фыркнул Сорьонен.

— А где же он тогда?

— Скорее всего, в глубокой прострации, — доктор выразительно показал рукой куда-то в район своего горла. — По крайней мере, именно там его в последний раз и видели. Франс, не беспокойся! Я не имел в виду ничего столь ужасного!

Мартин скривился. Не вязалось это с тем образом Яна, который весьма крепко отпечатался у него в голове. От Дворжака скорее ожидалось пойти кого-нибудь избить, кого-нибудь… Мартина изнасиловать, запугать до полусмерти десяток первокурсников, да где ж их теперь возьмешь в таком количестве, на худой конец подраться с де ля Росой, искренне полагая, что сие событие никто не замечает. Вот так бы стал вести себя Ян, а не напиваться с горя.

— Твоя работа? — уточнил Мартин, впрочем, почти уверенный, что попадает пальцем в небо.

— Вроде того, — неопределенно ответил Сорьонен. — А мы пришли. Приступайте, сестра! Нечетная сторона ваша.

Уж на кого, а на сестру милосердия Мартин походил меньше всего. Ничего женского кроме комплекции в нем не было, и то, за такое телосложение его скорее назвали бы задохликом, нежели девицей.

— Мистер Мартин?

Впрочем, кто удивился больше, оставалось под вопросом. Мартин, вызвавшись помочь Сорьонену с утренним обходом, как-то не подумал, скольких собственных студентов увидит и в каком состоянии. Этот конкретный экземпляр с третьего курса недавно делал доклад по «Божественной комедии», а теперь с кислым видом валялся в постели, отложив заложенную на самом начале книгу.

— Можете теперь говорить «Доктор Мартин», Томаш.

В ответ Томаш недоуменно на него уставился, и Мартин понял, что ведет себя, как бы сказать, не совсем типично. Еще бы ведь немного, и он бы покрутился перед этим студентом, как модница, демонстрирующая обновку.

— Не знал, что вы доктор, — пробормотал Томаш.

— Времена такие, — отмахнулся Мартин и старательно изобразил свою дежурную, равнодушную мину. Может быть, негодование вызывает именно его хорошее настроение, посреди кризиса весьма неуместное. — Почти военные, я бы сказал.

Мартин сверился с замусоленной тетрадью, которой снабдил его Сорьонен. Список заболевших у него тоже имелся. Или это был не список заболевших, потому что прежний владелец конспекта, Яри Виртанен, прозванный Яской, разумеется, свои записи вел на родном языке.

— Я не болею, — сжалился Томаш. — А вот в соседней комнате, там плохо.

К третьему пациенту Мартин освоился настолько, что перестал стесняться и должности, и самого факта своего существования. Он задавал вопросы, сопоставлял ответы с тем, что объяснил ему Сорьонен, выносил вердикт, а потом либо шел к следующему, либо дожидался в коридоре доктора, чтобы вверить пациента ему.

— Ну как? — поинтересовался Сорьонен, когда с обходом четвертого этажа было закончено. Оказывается, прошло два часа. Мартин их не заметил, потому что на все это время новое и непривычное занятие полностью захватило его, не давая ни думать о чем-то постороннем, ни отвлекаться на собственную боль, постепенно разраставшуюся в груди. Нужно было давно уже принять лекарство, а оно осталось в башне, на столе, где-то между Галеном и трудом Джованни Баттисту Морганьи.

— Получается, — сказал он.