Чтение онлайн

– Между прочим, - Ярослав обратился к Олегу, - я тебе ранее не говорил, опасаясь, что не поверишь. Этот самый демон и есть мой информатор, от которого я получаю сведения. Он обещал дожать Лифидца самостоятельно без нашего участия и потребовал отпустить, что, собственно, я и сделал. Но уверяю вас, его участи никто не позавидует, если за дело возьмется падший...

– Что за бред, - возмущенно выпалила Ольга, - и вы считаете, я поверю в эти басни.

– Придется, - уверенно заявил Ярослав, - у меня есть свидетели: Жиган, Лимон и Лопата.

Ольга возмущено фыркнула:

– Все твои люди! Да эти урки скажут все, что ты им прикажешь.

Ярослав якобы растерянно развел руками:

– Моя племянница Анна тоже вызовет у вас сомнения?

– Она ребенок...

– Извини, других нет, как-то не догадался пригласить всю колонию.

– Мог позвать нас...

– Ну это тоже самое.

Образовалась пауза...

– Может, стоит пригласить свидетелей?
– обращаясь к Ольге Николаевне предложил Олег.
– Раз таковые имеются.

– А смысл?
– отвечала та, пожимая плечами.
– Они скажут тоже самое.

– А мы послушаем, - настоял Олег, вставая из-за стола и направляясь к охране в дверях с намерениями все же вызвать свидетелей.

* * *

Через полчаса-час разыскали людей Ярослава и поодиночке допросили. Вопросы задавал Олег, Ольга вставляла лишь отдельные реплики. Ярослав с Петровичем, в основном, отмалчивались. Результаты не выявили серьезных расхождений в показаниях, люди говорили уверенно и явно о том, что видели собственными глазами.

– И что меняют эти расспросы?
– подвела итог Ольга Николаевна, когда люди были отпущены, и отцы-основатели остались одни.
– Ничего не меняют. Ярослав, если не по злому умыслу, то по глупости, совершил халатность, граничащую с преступлением, и не может оставаться у руля колонии. Ты, Олег, должен назначить другого, желательно из вновь прибывших. Кстати, Ярослав, по твоим словам, демон должен был дожать Лифидца. Он выполнил обещание и сообщил результаты?

Ярослав развел руками.

– К сожалению, до сих пор нет, но я надеюсь.

– Я вообще не понимаю, - Ольга импульсивно поднялась с кресла, всплеснув руками, - о чем мы говорим....

– Ты что-то предлагаешь конкретное?
– в свою очередь перебил ее Олег.

– Нет, но...

– Хорошо, - согласился Олег, - Ярослава мы снимем с должности, но что это даст нам взамен? Другого человека все равно нет ни среди старожил, ни среди вновь прибывших.

– С тобой прибыл человек вполне пригодный...

– Нельзя так сразу возвышать новичка, да и есть у меня сомнения...

– А Ярослава можно?
– возмущенно выпалила Ольга.
– Ведет себя как феодал. Уже все именуют его князем. Трон завел и сидит на нем, когда все другие стоят. Порядок установил совсем не такой, как мы планировали. Людей в колхозы сгоняет и каждой группе поручил полностью содержать тяжеловооруженного всадника. Эдак и до крепостного права недалеко и до права первой ночи. Феодализм конкретный.

Ярослава задели последние слова, обращенные в адрес его преобразований.

– Позвольте поинтересоваться, - слегка ехидно произнес он, - это какие плану я сумел поломать? Что-то Олег мне ничего подобного не говорил. Может просветите?

– А простые планы, - импульсивно ответила Ольга, - каждый человек должен трудиться и владеть своей собственной землей и распоряжаться по своему усмотрению.

– Серьезно?
– спросил он.

В ответ Олег несколько смутился, но подтвердил:

– Были такие разговоры, но я не стал ограничивать твою инициативу. Это могло выглядеть как недоверие.

– И тем не менее, - вклинился в разговор до того молчавший Павел Петрович, - я и моя группа выступаем против порядков, которые давно отжили и показали свою несостоятельность еще на земле.

– Что же вы выступаете за фермерские хозяйства?

– Да, - подтвердила Ольга, - частная инициатива - залог успешного землепользования.

– Конечно, я не против, - смущенно согласился Ярослав, - можно выделить отдельные участки для тех, кто желает вести хозяйство в одиночку, но такие быстро окажутся в проигрыше по сравнению с многочисленными семьями. Они не смогут выполнять не только общественные повинности, которые на них накладывает колония, но и даже собственные нужды, такие как строительство, расчистка от леса, орошение в сухой период. Поймите, фермерство - этот догмат индустриального общества, без определенных условий и идеологии оно мертво, не выживет. Сильные скупят землю слабых, которым придется работать на помещика поденно, а тут и до рабовладения недалеко. Зачем помещику поденщики, когда можно задешево купить рабов с кораблей, и совсем ничего не платить. Поймите, система фермерства для Трона тупиковая, как, впрочем, и для Земли. На смену фермерам придут латифундии, как на Земле транснациональные компании. В отдаленной перспективе _ это гибель для колонии и мотив для социальной розни.

Лично я вижу перспективу в эвномии и в укрупнении дробных коллективов. Семья - это уже ячейка для товарного производства, но объединение на добровольной основе нескольких семей в артель ведет к увеличению их возможностей, не только на почве товарного сельского хозяйства, но и товарного производства. Увеличиваются не только их физические возможности, но и финансовые.

В результате мы сможем не только наладить изготовление всех необходимых нам вещей и предметов силами небольшой группы колонистов, но и получить прибавок для продажи за пределами Изумрудной долины. Причем мы исключим какую бы то ни было социальную рознь и расслоение, тем самым добьемся эвномии. Семьи и артели - это не централизованные колхозы, это добровольные объединения в силу родственных и товарищеских связей. Не сможет фермер без накачки его финансами, без помощи сильного государства, скотом и инвентарем, транспортом, создать добавочный продукт, а семьи и артели могут. Потому как фермер один, а в семье пять-семь взрослых мужчин, тем более в артели, где двадцать-сорок.

Разговор еще длился некоторое время, пока не был прерван шумом, доносящимся с площади. Все поспешили узнать, что случилось.

* * *

Перед мегароном галдела толпа, состоящая в основном из агеронцев Зенона и нидамцев Наростяшно. Много было среди них и землян-старожил. В меньшей степени мелькали лица и классический камуфляж новичков. Эти затесались в толпу более из любопытства, слышались возгласы на модонском:

– Пусть убираются откуда пришли... Дхоу должны избирать мы...

Ярослав быстро сообразил, что собственно происходит и кто верховодит смутой. Весь актив митинга располагался на мраморных ступенях мегарона в лице таких старых бузотеров как Банула Наростяшно и Ибирин. Многие хорошо известные среди колонистов лица поддерживали их страстными призывами не допустить смещения вождя с должности Дхоу всей колонии. Как ни странно, но среди зачинщиков ярко выделялись нелюди. Миэле и листе, стоя среди людей, выкрикивали реплики не только на чистом модонском, но и для ясности всех присутствующих, на русском.

– Аослов наш дхоу! Не хотим пришлецов!

У них с Ярославом в последнее время наладились вполне дружеские отношения.

И что еще более непонятно и странно, двадцать луженых глоток подростков-заложников войо на удивление дружно завывали, собственно, ничего конкретно не понимая, но ясно сознавая, из-за чего весь сыр-бор устроен. Земляне вели себя намного более сдержанно, но, тем не менее, семьи Ярослава и Станислава присутствовали практически полностью, а другие частично. Большинство из них вели себя несколько заторможено, понимая всю абсурдность ситуации и нежелательность раздоров промеж своими. Большинство из них предпочло бы решить все вопросы по старинке под ковром и не выносить сор из избы, но другие были кровно заинтересованы во власти Ярослава над всей колонией и старались подогреть аборигенов. Юля, Анна и Ноки открыто стояли на ступенях Мегарона, выражая полную поддержку сохранению старого порядка, их поддерживали редкими репликами: Лимон, Лопата и Жиган. Станислав мирно наблюдал со стороны. Всего митинговало человек сто, не считая женщин и случайных зевак.