Чтение онлайн

Однако, стоило нам с другом выпить по два-три глотка кубинского напитка, как с сожалением вспомнили о бутылочке рома. А все потому, что кофе по-кубински просто «сломал» нас, сильнее, чем традиционное русское спиртное.

Заметив это, Валентино объяснил, что кофе у них не был лишен кофеина. А кроме того, предельная его концентрация – четыре малюсеньких чашечки из пачки молотых зерен.

Провожая кубинских друзей на родину, Пээтер вручил им по бутылке «Ванна Таллин». А я подарил Эктору томик любимого мной Хэмингуэя на испанском. Он поблагодарил меня, но затем улыбнулся чуть натужно:

– Это не наш писатель. Хотя и талантливый. Он – янки.

« « «

Еще один кубинец вошел в мою жизнь. Мануэль. Сын одного из соратников Фиделя, который занимал министерский пост. Крестным отцом Мануэля был знаменитый Че.

Познакомились мы, когда после окончания ВКШ я уже работал журналистом в Новгороде. Нас познакомила моя жена, заканчивающая в это время учебу в ВКШ. Она по просьбе деканата помогала Мануэлю осваивать, русский язык.

Маленького роста, постоянно сморкающийся от воздействия пасмурной, влажной погоды средней полосы России, он производил впечатление маменькиного сынка, которому все дается без труда, от мамы и папы.

Однажды Татьяна пригласила Мануэля в гости к нам в Новгород. Он приехал накануне ноябрьских праздников. К тому времени жена закончила учебу и работала в обкоме комсомола. Это был год Чернобыля.

Чернобыльскую трагедию на Украине в первые недели власти скрывали от населения. Но мне позвонил из газеты «Труд» мой дружок Вася Натыкин и посоветовал идти на демонстрацию в честь 7 Ноября под зонтиком, чтобы не захватить лишнюю дозу радиации. Хлебосольные застолья, экскурсии по городу, заходы в гости к нашим друзьям, вручение чисто русских сувениров – все это пришлось по душе кубинцу. Он перезвонил в деканат и попросил разрешить остаться в Новгороде еще на недельку.

Что его поразило, так это двухкомнатная квартира, бесплатно выделенная нам через год после моего приезда в Новгород. А еще мизерные суммы оплаты коммунальных услуг.

Но несмотря на льготный образ жизни и учебы, благодаря своему отцу, он был идеологически предан Фиделю, властям на его родине, принципам социализма. А отсюда и готовность жертвовать собой, чувство сопричастности к проблемам соотечественников.

Седьмого ноября я встал пораньше, чтобы успеть к началу демонстрации на Софийской площади у Дома Советов. Проснулся и Мануэль. Вызвался идти вместе со мной. Я посвятил его в тайну полишинеля о том, что радиоактивные осадки Чернобыля могут повлиять на наше здоровье.

– В любой беде, выпавшей нашим народам, мы должны быть вместе. Иначе мы проиграем янки. Я пойду с тобой, – решил Мануэль.

В общем потоке новгородцев мы прошли мимо трибуны с областным начальством под хлопьями мокрого снега, обильно покрывающего асфальт.

Через год, как мы с Татьяной узнали от преподавателя ВКШ, Мануэль был распределен в кубинское посольство в Венгрии. Там он, будучи за рулем в нетрезвом состоянии, сбил человека и был отозван на Кубу.

Где сейчас Мануэль, в каком качестве, не знаю.

В память о нем в серванте нашей квартиры лежит панцирь огромного рапана. Его можно вывезти с Кубы, только заплатив большой таможенный налог. У Мануэля в московском общежитии в качестве возможных сувениров лежало несколько таких панцирей. Он гордился тем, что привез их в Россию бесплатно.

Да, кубинцы бывают разные.

« « «

Нам с Пээтером не повезло. Соседнюю комнату занимали два палестинца. После учебных занятий, наскоро пообедав, они закрывались в комнате и часами штудировали учебники по марксизму–ленинизму. На все наши попытки ближе познакомиться, поговорить они ссылались на нехватку времени. Когда к нам приходили гости и мы, что естественно, организовывали застолья, наши палестинские соседи громко возмущались, выговаривали, что мы не марксисты, что мы бесполезны для будущего коммунистического общества.

Не буду осуждать их. У мусульман своя религия, свои воззрения. Но вот парадокс. Не знаю, что в палестинском содружестве произошло, только идеологически правильные мужчины-палестинцы смертным боем били своих женщин. Те больше недели не ходили на занятия – залечивали гематомы. На наше возмущение мужчины с Ближнего Востока ответили лаконично:

– Это наши женщины. Не вмешивайтесь в наши дела. Это не забота неверных.

« « «

Ко мне, как старосте группы, пришли девушки из соседней секции. Они жаловались на двух юных французов, живших в соседних с ними комнатах.

Дело в том, что на шесть комнат в секции были две душевые кабины. Рядом расположились четыре умывальника. По словам девушек, французы заходили в душевые и не закрывали за собой двери. Ловя кайф под теплыми струями душа, они без стеснения демонстрировали свои обнаженные тела представительницам женского пола. Те прекращали умываться, пережидая, пока французы покинут душевые.

– Не знаю, как быть, – честно ответил я девушкам. – Давайте вместе подумаем.

И решение проблемы вскоре нашлось. Как только французы заходили в душевые кабинки, забыв закрыть двери, одна за другой там появлялись все проживающие в секции девушки. Каждая из них бросала на пол душевой мелкую монету со словами: «Спасибо за представление!» Французы стали закрываться.

Не стесняться своего тела – это качество, видимо, присуще большинству представителей и представительниц этой нации. Вот тому еще один пример.

Мы с Жаки собирались пойти в театр. Компанию нам должна была составить Мари – соотечественница Жаки. В назначенное время зашли в ее комнату. Хозяйка попросила подождать ее ровно пять минут и начала сборы, усадив нас за стол и налив по полстакана «Пепси».

Не обращая на нас внимания, она сбросила с себя халатик, бюстгальтер, оставшись в одних трусиках. Провела щеткой по волосам, протерла каким-то средством из красивого пузырька под мышками, наложила тени у глаз, провела по губам помадой. Затем облачилась в платье, предназначенное для выхода на люди.

И, что характерно, у большинства французов отсутствует чувство неудобства за свое несовершенное тело. Скажем, Мари, раздеваясь перед нами, не стеснялась большого жирного живота, коротких кривых ног, обильного черного волоса на груди.

Однажды при встрече я дежурно спросил у Жаки: «Как дела?» Забыв слово «Хорошо», он ответил: «Карандаш» Я к чему. Хорошо или нет такое отношение французов к своему телу? Думаю, не нам судить. У нас разный менталитет. Как говорится: «Карандаш».

« « «

За два года учебы я ни разу не встречал поляков, рассуждающих об идеологии. Сосед Яцек на мой вопрос так ли это, на секунду задумался и ответил вопросом на вопрос:

– А зачем? Есть другие, более важные проблемы.

Ну об этих проблемах я хорошо знал из слов и дел польских соседей. Только приходило время каникул, в «польском лагере» отмечалось усиленное движение. Они искали советских слушателей, которые были заинтересованы в приобретении ширпотреба из Польши: одежды, косметики и т.д. Ведь у нас в те годы полки магазинов были пусты. Они брали деньги у наших слушателей под ту или иную покупку. Суммы, безусловно, были завышены. И на эти деньги закупали в Москве золотые украшения, на которых в Польше можно было солидно заработать. Этим занимались все без исключения слушатели из Польши.