Чтение онлайн

Склонившись к ее лицу, Арлан звучно втянул в себя воздух, а затем выпустил женщину из своих рук. Отойдя к стене, он спрятал свое лицо в тени, словно валькирия слепа, как и люди. Во всяком случае, в этот раз она постарается таковой быть и не замечать ни хищного прищура светящихся в темноте глаз, ни плотно сжатых губ.

– Чего ты боишься, Нюкта? Я дал клятву, что никогда сознательно не сделаю ничего, что может причинить тебе вред.

– Кто сказал, что я боюсь тебя?
– отрывисто спросила она.
– Я тебя не понимаю, это будет сказано вернее. Тебе было бы гораздо разумнее убить меня еще в самом начале, и уж тем более позаботиться об этом, когда я начала подозревать. Ты этого не сделал. Более того, ты не позволил Каххару выполнить за тебя грязную работу. А вместо этого помог Гийому поставить меня на ноги. Я не понимаю, что движет тобой, зачем, почему? И в такой ситуации спать с тобой... нет. И доказывать мне какой ты хороший, благородный и честный тоже не надо.

К своему неудовольствию, Нюкта и так слишком много знала и понимала о нем. Арлан слишком правильный, имеющий какие-то свои, излишне чистоплотные понятия о чести и долге, хотя они и не мешали ему делать что вздумается. В нем было что-то, что валькирия так боялась осквернить собой... и своим проклятьем.

– Ты сумасшедшая, - наконец сказал он после долгого молчания.
– Хотя нет. Даже наоборот - ты слишком разумна и напрочь лишена чувств. Мне уже и самому интересно, какого труфа я-то по тебе с ума схожу.

– Поосторожней с труфом. А то скоро начнешь своим же именем ругаться.

На губах Арлана появилась легкая улыбка, да и обижаться он похоже не спешил. Вместо этого мужчина кивнул.

– Идем в кузницу, иначе ты замерзнешь и даже этого не заметишь.

– А что, тренировку мы на сегодня отменяем?
– Валькирия положила руку на навершие Сечена, висящего в ножнах.

– Ты не устала? Тогда вперед!

Весь гнев, всё непонимание и возбуждение, продолжающее бродить в крови, сделали последующую схватку более яростной и опасной, чем вчерашняя. И валькирия и схаал в этот раз не имели намерений жалеть друг друга, хотя дело обошлось неровными клоками шкуры и парой царапин на оборотне, и синяками для Нюкты. Правда последней доставалось все же больше, без своей привычной гибкости женщина не могла уклониться от тычков или ударов сильных лап, отчего ей частенько приходилось встречаться с землей. Разумеется, это злило валькирию все больше, и в итоге Арлан получил мыском сапога под брюхо и благополучно оказался повален на одну из клумб. В тело Нюкты впились шипы, нарастающие у взрослых, половозрелых самцов вдоль позвоночника, и именно это отрезвило ее разум, не дав в конечном итоге перерезать ему горло. Поменяв положение тела, так чтобы костяные иглы не тревожили и без того больной бок, она придавила задние лапы схаала еще и своим бедром, рукой же сжимая шею. А затем хорошенько приложила Арлана навершием Сечина по голове, как раз меж небольших треугольных ушей.

Вот еще одна разница такого "домашнего мальчика" и самцов из стаи - у последних уши в большинстве своем рваные и часто седые на кончиках, в то время как у этого даже слегка бархатистые на ощупь.

– Сдаюсь я!
– прохрипел даже не брыкавшийся под ней зверь. Он ведь и сам понимал пограничность ситуации, как и то с какой легкостью на самом деле может перевернуться, уже сам подминая валькирию. Вот только делать больно Арлан не хотел, как и провоцировать. Ему больше нравилось поддаваться ей, оценивая на сколько сильна валькиия в тот или иной момент.

Нюкта же с неким интересом рассматривала огромное животное, греющее ей бок. Раньше при близости подобных существ она вычисляла способы их убийства и ту опасность, которую они могли нести, тут же возникла возможность посмотреть на все с другой стороны.

На поверку шкура у него оказалась не серой, а смесью очень крепких, жестких черных волосков, бесцветно-белого густого подшерстка и странных кудрей, придающих форму знаменитой непробиваемой схаальской шкуре. На месте подпалин на лапах это руно становилось короче и жестче, и в то же время приобретало гладкость и тот самый светлый цвет. А вот гуще всего шерсть оказалась на груди и шеи, а так же животе, последнее как раз и отличает самца и самку, делая последнюю куда уязвимее. Костяные наросты на лапах в случае с Арланом были еще довольно мягкими, явно начав формироваться только несколько лет назад, что все равно довольно рано. Они имели матовую поверхность и темно серый цвет, не приобретя свою обсидиановую гладкость.

Загривок у Арлана тоже оказался примечательным - слегка серебристым по цвету, за счет тех же завитков снежного цвета. Правда и черные остовы тут казались куда заметнее и даже жестче. Нюкта не очень хорошо разбиралась в иерархической окраске стаи, так что могла только предположить, сколько всего выдавала такая странность.

– Между прочим, мне щекотно, - развернул к ней голову оборотень. Глаза у него и в этом облике остались серыми, но теперь едва ли не полупрозрачными, так что впечатление оставалось довольно тяжелое - сначала можно было подумать, что зверь от природы слеп, но потом в глубине черного зрачка начинал отражаться твой близнец, и это несколько пугало.
– Давай я перекинусь, и ты сможешь лежать на мне, сколько тебе захочется.

Пасть у твари оказалось не менее внушительная, не удивительно, что эта челюсть способна рвать металл и дробить кости.

– А на тебе в обоих видах столько шерсти?
– не осталась в долгу валькирия, поднимаясь. Бок слегка стянуло, но боли после таких забегов не было. И Нюкта не могла понять отчего - то ли из-за тепла схаальсткого тела, то ли раны действительно удачно зарастают.

– Сама узнаешь и посмотришь.
– Тряхнув головой, Арлан легко вскочил на лапы.
– Ты не могла бы отвернуться, не люблю когда видят оборот.

Пожав плечами она послушно повернулась спиной к зверю, и пока он перекидывался и приводил себя в порядок, поправляя одежду и всклокоченные, торчащее во все стороны светлые вихры, Нюкта выудила из-под одного из кустов небольшую замшевую суму. Материал был пропитан особым составом, который должен был не пропускать влагу, но валькирия все равно проверила насколько сухо оказалось внутри, ведь единственная лежащая в ней вещь считалась поистине драгоценной. Пальцы скользнули по кожаному тубусу, так привычно и приятно.

В протопленной кузнице было жарко и особенно это чувствовалось после прохладного хрустяще-свежего подлунного воздуха. Арлан зажег несколько масленых ламп, отчего дышать стало еще труднее, правда ненадолго, организмы быстро приспособились к новой обстановке.

Пока мужчина ходил по довольно большому помещению кузницы, Нюкта устроилась на высоком рабочем столе и когда Арлан наконец подошел к ней оказалась на полголовы выше, что вполне устраивало ее и по-видимому его. Все равно других сидений кроме этого и колченого табурета, на который побоялась взгромоздиться даже валькирия, не оставалось.

– Выпьешь чего-нибудь?

– Нет. Я хочу знать, о чем вы договорились с Каххаром.

Тяжко выдохнув, Арлан начал рассказывать и выходило у него гладко, так что сразу становилось понятно - больше чем он сам решил валькирия не услышит. Впрочем, не так уж много оборотень и утаил, разве только о мнении Каххара о самой Нюкте и взаимоотношениях с его сыном. Если бы валькирия в этот момент так не была занята попытками анализировать и вплетать услышанное в своё понятия о происходящем, то заметила бы за сухим изложением фактов и обстоятельств, скрытые чувства. Впрочем, у чернокудрой сестры смерти всегда были с ними проблемы.

– Теперь хотя бы понятна сама ситуация, - кивнула она, как только мужчина замолчал.

– Зато мне не очень, - нахмурился Арлан.
– Что у них за система такая странная, если якобы вожак всего клана вмешаться не может. Кто он вообще такой?

– Что ты вообще знаешь о клане?

Арлан взъерошил короткие волосы, выдавая свою растерянность и истинную молодость, на этот день ему было всего двадцать семь лет. После такого одна из светлых прядей забавно оттопырилась за ухом, делая вид мужчины еще более трогательным, так что даже валькирия не удержалась от легкой улыбки.