Чтение онлайн

– Держите его. Не дайте упасть в обморок. – кричала жрица. Девочки повиновались ей и мигом подплыли к нему, схватив его за руки с обеих сторон. Они держали крепко и грубо, словно это были не девочки, а взрослые мужчины.

Огонь сердца начал распространяться к позвоночнику. Внутри он почувствовал что-то лишнее, как будто в голове, где-то в глубине появился новый мыслительный отдел, а на спине росли новые позвонки, новые хрящи и все укладывались под кожей. Боль была невыносимой, острой, такой, словно изнутри его резали заточенные ножи, проводя полосы и укладывая туда новые кости. Он слышал это своим телом, даже не ушами, как хрустели и перестраивались его кости на спине. Корн медленно поднял голову. Волосы упали ему на глаза. Кто-то убрал ему их за ухо и присел на корточки рядом.

Это была Нора. Ее взгляд был таким же холодным и отстраненным, но внезапно она заглянула ему прямо в глаза.

–Через это проходят все. И ты пройдешь, – прошептала она уверенно, стараясь его немного ободрить, что вышло довольно плохо, ведь интонация ее осталась все той же бездушной.

Боль вновь нахлынула на него и неожиданно для себя Корн оскалился, словно лесной волк, и зарычал. Он вырвался из рук девочек и упал на руки. Его зубы обратились в волчьи клыки.

– Нора! Нельзя прерывать посвящение! – закричала жрица.

Корн глазами полными злости уставился на Нору и хотел было на нее броситься. Девушка сложила пальцы в знак и хотела было ударить в него печатью, но внезапно Корн зажмурился, замотал головой и вновь зарычал, но уже тише, словно сопротивлялся самому себе. Он стал спокойнее и этим воспользовались ученицы жрицы. Они вновь схватили его за руки, но уже крепче.

Взгляд Корна переплыл к жрице, которая теперь стояла к нему спиной. Корн чувствовал себя беспомощным и бессильным перед тем, что происходит. Он чувствовал каждое шевеление животного в своем сердце и иногда это отдавалось тупой болью в груди. Кости перестали перестраиваться, после чего жрица воздела руки вверх. Корна привлекла ее спина. В окружности сверкающих разными цветами рун находилось изображение острого клинка с ярким камнем на острие. Все это стало мерцать и переливаться, ослепляя Корна. Почудилось ему или это были галлюцинации, вызванные болью и желанием упасть в обморок, клинок отслоился от ее спины и обрел объемные формы. Лезвие сверкало в свете кроваво-красной луны, которую Корн видел из проема. Она манила его взгляд, окрашивая небеса в рубиновый оттенок. Луна была такая прекрасная и в его мыслях аппетитная.

Кинжал левитировал над головой жрицы, вращаясь при движении ее пальцев. Ниурин обернулась так, что была видна вся ее спина и отчасти лицо. Маски не было. Рот жрицы был полон острых зубов. Взгляд мрачный, серьезный и задумчивый. В глазах читалось, будто она видела Корна насквозь, чувствовалось, как она читает его без зазрения совести. Всю его жизнь. Прокручивает ее в голове Корна. Внезапно он ощутил резкий прилив агрессии. Корн поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза.

«Не позволю». – Корн перестал поддаваться ей.

Он представил перед собой глухую серую стену.

– Не сопротивляйся! Мы почти дошли до нужного момента! – сказала она, хищно улыбаясь.

– Я не позволю читать меня! – угрюмо сказал Корн, сверкая серебром своих глаз.

– Душа у него с характером, – проговорила насмешливо жрица.

От взгляда жрицы Корну стало немного страшно. Вот он стоит здесь. Над его головой в произвольном направлении вращается острый клинок, отслоившийся от спины жрицы и отсветы стали мерцают и отражаются в его туманных глазах, полных ужаса.

«Почему я все еще существую? Я вижу? Я ощущаю? Это что, я?» – его окутывали волны осознания, что вся его жизнь никакой не сон, а самая настоящая реальность.

Он материальное существо и теперь не находится в безумном сне, без осознания хрупкости своей жизни. Теперь все изменилось, и он выглянул из-под мутной пелены, через которую смотрел всегда на мир. Корн наконец ощутил себя частью этого мира. Он довольно усмехнулся про себя. От этого смешка уголки губ Норы приподнялись, и она слабо улыбнулась.

Внезапно в голове пронеслось что-то вроде видения. Он увидел большие янтарные глаза в темноте. Они не принадлежали Норе. Эти глаза смотрели на него заботливо и тепло. И вдруг темная фигура вытащила из мрака золотой медальон и указала на него своими тонкими длинными пальцами.

«Жизнь здесь!» – проговорил мягкий мужской голос.

Наваждение тут же прошло, растворившись в темноте святилища. Корн стал часто моргать, чтобы привести зрение в норму.

Жрица сделала движение ногами и, словно в танце, повернулась к нему лицом, немного изогнув спину назад, скрестила пальцы двух рук, совместив указательные и средние пальцы, но оттопырив большие. Корн впервые увидел, как много на ее руках тонких колец и перстней.

– Я не вижу в тебе страха. Почему ты не боишься? – спросила она, обратившись к нему, словно застыв перед каким-то действием.

– Все происходит так, как должно происходить. – проговорил Корн, опуская голову и стараясь не упасть в обморок.

Холодные и нежные пальцы подняли его голову.

– Корн, нельзя! – закричала Нора, смотря на него холодным взглядом.

Теперь жрица казалась ему величественной фигурой, которая имеет власть над ним. Тело Корна перестало сопротивляться магии, витающей в воздухе. Боль утихла. Ниурин начала движение. Она переступала с ноги на ногу, вращая клинок в воздухе и напевая какую-то грустную мелодию, напоминающую одну из колыбельных, которые Корн пел в далеком прошлом своим сестрам. Он понял лишь последние две фразы этой песни, сказанные ей на всеобщем.

Распахни Великие крылья

Металл души твоей, орудие жнеца, серебро!

После последнего выкрика, кинжал, витая в воздухе обошел Корна кругом и резанул дважды по спине где-то рядом с лопатками, а потом расчертил круг вокруг его личного знака. Корн почувствовал, как теплая жидкость растекается по его спине и не решался повернуть голову. Он вспотел, было жарко, капельки пота текли по лбу.

– Не дергайся, – проговорила Нора, держа голову Корна.

Ее руки начали источать приятную прохладу. Жрица обошла его и коснулась лба горячими пальцами.

–Нора держи его! – обратилась она к ней и что-то приказала девочкам, которые тут же убежали в раздвинувшиеся стены.

Корн чуть было не упал на пол. Нора удержала его, обойдя сзади и откинув его обессилевшую голову назад. Жрица оказалась впереди и кинжал, метнувшись сверкающим цветком изобразил знак на его груди. Кровь засочилась сквозь раны, но это показалось Корну пустяком по сравнению с тем, что творилось в его теле и сознании. Он чувствовал, как погружается в пустоту, чувствовал, будто внутри него, прямо в самом сердце находится пустота, не заполненная ничем, черная и беспросветная.

– Пусто… Очень… – прошептал Корн сухими губами. Глаза его впали, а под ними образовались черные круги.

Жрица сняла с ремешка кольцо: большой перстень, с изображением волка, воющего на кровавую луну, составленную из рубина.

– Твое животное – треххвостый волк кровавой луны, – молвила она. – Сегодня знаменательный день, который станет вторым твоим днем рождения, рождения твоей души и пробуждения ее от долгого сна, Korn Dregger de Trou, – Она взяла его руку в свою и кинжал прочертил на его ладони символ, похожий на полную луну с небольшим текстом внутри нее.