Чтение онлайн

Надо заметить, работенка выпала – мама не горюй! Учитывая технологию приведения приговора в исполнение – очень даже пыльная. Буквально. Хотя и не мне наводить чистоту в помещениях суда.

Приведя себя в порядок и сменив хитон на уютный домашний халат, я вышел к моей банде в столовую.

При моем появлении Никита, Табриз и Илья встали из-за стола и подошли меня обнять. Выглядели они очень взволнованными. Шутка ли, все эти три дня я был безумно похож на умирающего. Никита, как самый старший, обратился ко мне первым:

– Ну ты нас и напугал! Хорошо, что ты вернулся.

– А я и не уходил, просто было о чем подумать. – Я натянуто улыбнулся: – Садитесь, пейте чай.

Эльга собрала на стол какую-то снедь, поставила заварной чайник и вышла, предоставив нас самим себе. Я посмотрел на ребят:

– Рассказывайте! Никита, начни ты.

– Было страшно, – выдохнул он, – в какой-то момент я подумал, что мне приходит конец и эти жуткие духи заберут и меня, так что стоял как истукан и боялся пошевелиться. А когда все закончилось, я был весь в прахе грешников, просто весь: в ушах, в носу, между пальцев ног, одним словом, всюду был этот прах! А эти вопли! Б-р-р-р. До сих пор по ночам снятся.

– Кто-нибудь еще уцелел? – спросил я, заранее зная ответ.

– Кроме нас, никто!

– Не очень хорошо. Так нам билеты на повторный сеанс не продать. – Я вновь улыбнулся, но, увидев неподдельный ужас на лицах моей команды, передумал шутить. Юморок оказался непонятым. Черноватым.

Нужно было срочно менять тему.

– Никита, с грешниками все понятно, а что произошло со мной?

– Ты потерял сознание, – опередив Никиту, ответил Табриз. – Точнее, ты вдруг как-то осел, а когда все завершилось, словно ушел в себя. Я был рядом. Когда началась свистопляска, я подтянулся к тебе поближе и стоял чуть сбоку, буквально в паре метров, так что успел тебя подхватить. Точнее, я не знаю, как это получилось, меня вдруг какая-то сила оторвала от стены и подбросила к тебе.

– Спасибо, Табриз. Не очень красивый был бы кадр – рухнувший апостол. Неубедительный. Кстати, какая была пресса после события?

– Да какая там пресса, – Табриз махнул рукой, – все в шоке! Боятся. Репортажи были по всем каналам и статьи во всех газетах, ведь в этом зале были представители почти всех крупнейших изданий, и ты никого из них не пощадил. Так что всем непросто. Были обращения семей погибших к Президенту, кое-кто возмущен: как так – убили людей без суда и следствия? На тебя написали ряд заявлений в прокуратуру, но, насколько я понимаю, их отказались принимать, так как на записи ясно видно, что лично ты ни к кому из пострадавших не прикасался и вооружен не был, так что формально предъявить тебе обвинение никто не сможет.

– Да, кстати, – вмешался Илья, – тебе звонил Президент и всякие разные рангом пониже! Просили с ними связаться, когда ты сочтешь нужным.

– Свяжусь, – поморщившись, кивнул я. – Значит, говоришь, в суд подавали? И газеты с телеканалами своих грешников жалеют? Похоже, так никто ничего и не понял. Поди уже и общество членов семей невинно погибших создают. Ну-ну! – Я почувствовал, как мое лицо начинает наливаться кровью, и с силой сжал кулаки: – Значит, и в прокуратуру обращались? Небось кричали, что не Средние века и что по конституции мы светское государство? Милые, глупые твари земные! – Мною овладел приступ бешенства, и я резко поднялся. Странно, каждый раз, когда во мне зреет черный смерч гнева, я не могу усидеть на одном месте. Мне обязательно хочется вскочить и вытянуться в полный рост, аж до хруста в костях. – Твари! Твари! Твари! – Я что есть мочи лупил кулаками по столу. – Где их души?! Дьяволу и брать-то там нечего! Даже не в Аду их место, а где-нибудь на свалке, рядом с отходами жизнедеятельности крупного рогатого скота!

Илья вскочил вместе со мной и схватил меня за руки:

– Умоляю тебя, Володя, только не надо сейчас ничего делать! Не трогай этих несчастных, не лишай их жизни!

– Заступничек! – прорычал я ему в ответ. – С чего вдруг такая любовь?! Мы не адвокаты, мы судьи!

Илья ничего не ответил. Остальные тоже молчали. Тем не менее гнев мой постепенно угасал. Я медленно сел на стул, и на кухне воцарилось напряженное молчание. Правда, как только я пришел в себя и почти уже успокоился, где-то в сердце квартиры зазвонил телефон – громко и тревожно. Раньше так звучали междугородние вызовы. Через мгновение в дверях столовой появилась Эльга с переносной трубкой в руках, продолжавшей истошно трезвонить. Не успел я взять у нее аппарат, как он перестал звонить и заговорил хорошо знакомым низким голосом моего давнего знакомого Еноха:

– Трубочку-то возьми, бесовский прихвостень, а то я уже устал тренькать! – Невоспитанный патриарх проявил доселе невиданный такт, заговорив со мной на арамейском. Наверное, решил, что кроме нас двоих им никто не владеет. Я приложил трубку к уху:

– Ты, никак, в бегах, Енох? В Сибири прячешься или сидишь на даче в Подмосковье и консультируешь высшее руководство страны по поводу создания антиклерикального народного форума?

– Окстись, неслух, ты что, совсем рассудок потерял? – Голос Еноха звучал ровно, но выражал немалую степень недовольства. – Лучше скажи мне: тебе не жалко людей-то? Три дня о них горевал, а теперь опять осерчал.

– Так, может, это были не мои, а твои мысли? Ты мне внушал их, пророк?

– А что, до этого у тебя было много своих мыслей? – Старик насмешливо хмыкнул.

– Не надо этих пустых разговоров! – выкрикнул я, снова поднявшись на ноги. Мое секундное спокойствие как ветром сдуло. – Что ты мне из себя сейчас овцу невинную строишь? Думаешь, я забыл, как ты в Лондоне призывал своих дружков расправиться с Даниилом и с нами? Почему ты решил, что я хочу с тобой говорить?! Неблагодарный старик!!! Даниил вернул тебе жизнь, а как ты отплатил ему?

– Спокойней, молодой человек, перестаньте кричать на старших – это невежливо. И потом, что значит – вернул? Не он давал, не ему и распоряжаться! – Енох вздохнул. – А ты сильно изменился, не нравится мне это. Я ведь давно тебя предупреждал – смотреть надо, кому служишь! Мне-то, старому дураку, сперва показалось, что ты неплохой парень, а теперь я вижу, он тебя полностью под себя подмял.

– Прекрати трепаться! – Я кричал в трубку во весь голос: – Ты, да ты жив лишь потому, что Он хочет этого! Не смей противиться Его воле!

– Мальчишка! – возмутился старик. – А ну выйди – поговорим!

Отшвырнув телефон, я бросился к входной двери и прошел ее насквозь, пронзив взбешенным телом послушно поддавшуюся мне материю стены. Отбросив соблазн сразу проследовать по телефонному кабелю до трубки Еноха, я материализовался прямо перед ним.

Енох не скрывался в ближнем Подмосковье. Он выбрал место под стать своему характеру – Красноярское море. Не надо меня поправлять, может, название и небезупречное, но придумано оно не мной. Енисей перекрыли плотиной, вот и получили море. Красота! Просторы! Масштаб – не чета городскому. Глаз отдыхает, скользя по поверхности бесконечного водного зеркала. Вода чистейшая и все время холодная, да и глубоко. А уж по берегам леса какие дремучие – тайга, редко где мобильные телефоны берут! Да и кому тут звонить? Местные обитатели все больше по старинке живут – охотой да собирательством, трепаться часами в этих местах не принято.

Правда, у Еноха телефон был спутниковый. Модные все-таки парни эти пророки, научно-технический прогресс им явно по душе! Не удивлюсь, если в его избушке на курьих ножках окажутся широкоформатный телевизор и лэптоп с высокоскоростным подсоединением к Интернету. Домишко еноховский мне тоже пришелся по вкусу. Прямо как с картины «Меншиков в Березове» – добротно срублен!

– С местом ты промахнулся, дружище, – засмеялся я. – Относительно неподалеку тут Шушенское, где Ленин с Наденькой на охоту хаживал со стариком Сосипатычем! Вот это место так место, историческое!