Чтение онлайн

Бесчисленное множество…

Я бросаю в воду камень. Кругиволны бегут по воде, отражаясь от камней, и образуют при наложении затейливый узор. Это дает новое направление моим мыслям. Беру сразу три камешка и бросаю их одновременно, веером. По воде пробегают сразу три круга волн. Накладываются друг на друга, отражаются от камней и снова накладываются. Получается еще более интересная картина. Местами образуются стоячие волны, местами интерференция гасит колебания и среди сплошной ряби образуются островки гладкой воды.

Вот оно – подобие бесчисленного множества. Воистину мы пытаемся объять необъятное. Если наша нульфаза – это камень, на котором я сижу, то сколько вот таких участков водной поверхности, сиречь реальных фаз, я могу наблюдать и контролировать? Через пятнадцать метров я уже не вижу, что стало с этими волнами. А что творится за этими камнями, я вообще не вижу, это для меня – тайна. Да, бесконечность… Бесконечность в пространстве, помноженная на бесконечность во времени. Бесконечность в квадрате или всетаки бесконечность в степени бесконечность? Но ведь это – неопределенность!

Вот и ответ. Невозможно постичь неопределенность. Госпожа Вселенная, вы оказались гораздо сложнее, чем казалось минуту назад. Ваши бесконечность и многообразие не имеют пределов не только в пространстве, но и во времени. Что по сравнению с этим существование цивилизации? Так, временный нарост плесени на грани камня, гдето в глубине пирамиды. Стоит ли тратить жизни поколений в попытках познать непознаваемое? Не напоминают ли потуги наших научных коллективов потуги вот этого клопаводомерки постичь тайны своего водоема? Как было бы поражено это двумерное существо, если бы узнало вдруг, что мир не ограничивается гладью озера, что у озера есть глубина, а над озером – толща атмосферы и бездна Космоса, а вокруг озера поля, леса.

Помоему, у него было бы такое же состояние, как и у меня сейчас. А ведь мы только начинаем познавать бесконечное многообразие параллельных миров! А пространственная бесконечность? Ведь даже самые развитые в техническом отношении фазы пока что не удалились от Земли на расстояние больше нескольких десятков световых лет. Что это такое по сравнению с бесконечностью?

А мы? Сотни четыре, ну пять сотен фаз мы наблюдаем, контролируем события в них, еще сотня с нами сотрудничает. А сколько их всего? Бесконечность! А в каждой точке пространства время опятьтаки дает бесконечное множество параллельных мировфаз; почему мы должны быть исключением? Вот и опять я вернулся к понятию бесконечности в степени бесконечность – к неопределенности. Вот и клади, Андрюха, жизнь свою в попытках постичь неопределенность…

Интересно, а что имели в виду средневековые философы, шедшие на костер в защиту своей идеи множества обитаемых миров? Вряд ли такая идея могла родиться от простого созерцания звездного неба. Да и что такое – звездное небо? Все экспедиции ценой невероятных усилий и затрат обнаружили в окрестностях Солнца радиусом шестьдесят световых лет только три десятка планет, имеющих биосферу. А из них только четыре, где жизнь достигла высших форм и зародилась цивилизация.

Скорее всего этим философам было подсказано из будущего именно о бесконечной множественности параллельных миров. А они, в силу ограниченности знаний, восприняли это иначе и нафантазировали селенитов, марсиан и прочих. Это все равно как если бы беглецы из фазы, погибающей в ядерной войне, рассказали об этом древним грекам, индусам или иудеям. Результат: миф о погибшей Атлантиде, “Астравидия” и Апокалипсис. Сколько лет востоковеды ломали головы, откуда в “Махабхарате” такое точное и подробное описание ядерной войны, если на Земле нет никаких ее следов? Да и откуда им было взяться? Я видел эту фазу, одну из тех, что погубили себя в ядерном безумии…

Писк сигнала вызова прерывает мои размышления. Вызывает Лена.

– Привет, где пропадаешь?

– На озере.

– Я так и думала. Рыбу ловишь или философствуешь на тему смысла бытия и тщетности попыток познать многообразие окружающего мира?

– Угадала. Второе.

– Ну, я думаю, вряд ли ты найдешь ответ на интересующие тебя вопросы в обозримом будущем. Поэтому отрываю тебя от твоих занятий без всяких угрызений совести. Нам пора получать благословение Магистра.

– Через десять минут буду у него.

– Да, постарайся уложиться. Он ищет нас уже минут двадцать.

Когда я вхожу к Магистру, Лена уже сидит у него. На ней светлоголубой, с перламутровым отливом, обтягивающий тело комбинезон и белые открытые туфли на высокой шпильке. Декольте на груди, чуть выше пределов пристойности.

Лена сидит за столиком, уплетает чебуреки, запивает пивом и болтает о чемто с Магистром, который также отдает должное чебурекам и пиву. Андрей сидит в стороне, в разговоре участия не принимает, а сосредоточенно изучает какуюто таблицу. На столике перед ним стоит тарелка с чебуреками, а в руке он держит стакан с пивом. Катрин не видно.

– Присоединяйся, – увидев меня, приглашает Магистр.

Я не заставляю себя упрашивать, тем более что давно уже чувствую настоятельную потребность подкрепиться. Поглощаю горячие чебуреки, запиваю их превосходным темным пивом и слушаю рассуждения Магистра.

– Так вот, Андрэ. Я изучил все расчеты Кэт, выслушал ее замечания и сомнения и разделяю их. Я выслушал также ваши предложения, которые мне изложил Андрэ, и также разделяю их. Я полностью поддерживаю вашу концепцию подхода к выполнению задания. Задание должно быть выполнено так, чтобы потом не пришлось вносить коррективы. Но и Кэт права. Осторожность, осторожность и еще раз осторожность! Риск очень велик, велик настолько, что это граничит с подвигом. Ты понимаешь это, Андрэ?

– Нет, не понимаю. Один из старых летчиковиспытателей, Григорий Седов, както сказал: “Если летчик, отправляясь в полет, считает, что идет на подвиг, значит, он к полету не готов!”

Магистр с интересом смотрит на меня, затем допивает стакан пива и закуривает сигарету.

– Отлично сказано, клянусь Временем! Элен, я предлагаю сделать эти слова девизом нашего сектора. Они как нельзя лучше отражают специфику нашей работы. Но вернемся к нашим текущим делам. Хорошо, Андрэ, пусть не подвиг, но мобилизация всех своих способностей – с этим ты согласен?

– В принципе, да. Но не надо слишком все это драматизировать. Мне просто в полете надо будет выбрать оптимальный режим, чтобы избежать как соприкосновения с землей, так и разрушения самолета от недопустимых перегрузок.

– Ничего себе просто! Да еще на пять «М»! Это похлеще, чем под мостом пролететь. Все равно что, сидя на качелях, стрелять из пистолета по прыгающей мишени и попадать всякий раз в яблочко!

– Похоже. Но ведь опытные стрелки такие вещи проделывают. А в моем случае, кроме опыта и сноровки, точный расчет…

– Знаю я ваш точный расчет! Будешь тянуть машину вверх, пока лонжероны не затрещат, а там чуть отпустишь. Верно? Что молчишь? Ладно, хватит об этом. Вы всетаки летчики, до этого допустить не должны. Хотя, конечно, чувство машины, летная интуиция и прочее – это такие, мягко говоря, неточные инструменты, что исход может быть всякий. Но пойми главное, Андрэ. Мне бы очень не хотелось чтото еще подчищать в этой фазе. Ты должен сделать все, чтобы попасть в это игольное ушко.

– Я постараюсь.