Чтение онлайн

– Ну, слава Времени, можно, наконец, раздеться! – облегченно говорит она, усевшись в кресло и вытянув ноги.

Молча киваю и ставлю шлем на пол в углу. Затем скидываю плащ и отстегиваю меч. Освободившись от перевязи с мечом, усаживаюсь в кресло и начинаю стягивать свои «сапогичулки». Вдруг Лена срывается с места и, опустившись на колени, принимается стягивать с меня обувь. Я было удивляюсь, но Лена опережает меня.

– Если рыцарь ухаживает за своей дамой постоянно, то привилегия дамы: ухаживать за своим рыцарем после боя.

Вдруг она тычется лицом в мои колени и начинает реветь.

– Андрей… ведь он… он мог сегодня… убить тебя!

– Ну, это не так просто было бы сделать, – пробую успокоить я ее.

– Не петушись, хоть передо мной! Он дважды достал тебя мечом, а ты… ты ничего не смог бы с ним сделать, если бы не перевел меч в режим монокристалла.

– Но, Леночка, у меня и в уме даже не было, что это – настоящий бой. Я все понял только под конец.

– А вот я все сразу поняла. По тому, как решительно он шагнул к тебе, как нанес первый удар. Да все это сразу поняли, только ты ничего не понимал. Он бил тебя насмерть, а ты только эффектно отмахивался и искал случая выбить у него меч. Все, кроме тебя, сразу поняли, что он пришел за твоей жизнью. А ты вел себя не как хроноагент, а как заштатный актеришка из провинциальной труппы! А обо мне ты подумал? Что стало бы со мной, если бы он убил тебя?

Лена замолкает и снова прижимается к моим ногам.

– Ну, ну, Леночка, – пытаюсь я утешить ее на этот раз шуткой, – не надо так сильно тереться об меня. Исцарапаешься об эту железную чешую.

– Ну, так сними же поскорее свои железки, – сквозь слезы говорит Лена и, вставая, добавляет: – Давай помогу.

Она помогает мне отстегнуть наплечники, стянуть длинную кожаную рубаху с нашитыми на нее железными чешуями и чешуйчатые чулки. Я остаюсь в шортах и в майке. Лена осматривает «зарубку» на моем предплечье.

– Надо обработать и перевязать, – заявляет она. – И не возражай! Я всетаки врач.

Найдя в аптечке все необходимое, Лена профессионально обрабатывает рану и искусно ее перевязывает. Потом она усаживается ко мне на колени и шепчет:

– Любимый, обещай мне, что больше не будешь вести себя так легкомысленно.

Я целую ее в вырез комбинезона на груди и говорю:

– Родная моя, клянусь, что теперь я ни на минуту не забуду, с каким коварным врагом я имею дело. И все время буду помнить о тебе и об этой клятве.

– Тото, не забывай, пожалуйста, – говорит Лена и расстегивает молнию у себя на груди.

– Лена, – спрашиваю я, оторвав, наконец, свои губы от ее груди, – а почему Магистр не смог тебя узнать?

Лена смеется.

– Когда я выполняла это задание, то есть была Зимней Жрицей в биофазе, Магистр сам был на задании. Потомуто я и выбрала этот персонаж. И эффектно, и всезнайство Магистра посрамлено.

– Ты была прекрасна, – шепчу я, стаскивая с ее плеч комбинезон.

Глава 12

Alas, poor country!

Almost afraid to know itself. It cannot

Be called our mother, but our grave; where nothing,

But who knows nothing, is once seen to smile;

Where sighs, and groans, and shrieks that rend the air

Are made, not marked…

W.Shakespeare

Страна неузнаваема.

Она уже не мать нам, но могила наша.

Улыбку встретишь только у блажных.

К слезам привыкли, их не замечают.

К мельканью частых ужасов и бурь относятся, как к рядовым явленьям.

В.Шекспир

Несмотря на тяжелый день и бурную ночь, просыпаюсь я рано. Луч осеннего солнца, неяркий, но вполне достаточный, чтобы сделать свое дело, падает мне на глаза.

Лена тихо дышит мне в шею, уткнувшись в нее носом. Осторожно встаю, задергиваю занавески, чтобы солнце не потревожило мою подругу. Камин с вечера прогорел, а возиться с растопкой, поднимать шум мне не хочется. Однако в комнате довольно прохладно.

Беру в руки роскошную белую шубу, она оказалась на диво легкой, почти невесомой, и укрываю ею Лену. Хотя я знаю, что моя подруга довольно безразлично относится к проблемам жары и холода, но все равно, когда к смотришь на нее, лежащую нагишом в такой, мягко сказать, прохладе, сколько сам на себя ни надень, все холодно.

Почувствовав прикосновение теплого меха, Лена поджимает ноги и целиком скрывается под шубой. Я одеваюсь сам и начинаю варить кофе. Оборачиваюсь к камину: будить Лену или нет? А она улыбается во сне. Я сразу вспоминаю, какой ей сегодня предстоит день. Нет уж! Пусть этот день начнется для нее как можно позже.

Мой взгляд падает на компьютер и на кристалл, лежащий рядом с панелью. Этот кристалл дал мне вчера Магистр. Посмотреть? Снова смотрю на Лену и решаю сначала проводить ее. Кофе готов. Наливаю себе чашку и не успеваю поднести ее ко рту, как слышу тихий, вкрадчивый голос:

– А мне?

Изпод шубы на меня смотрят блестящие карие глаза.

– Извини. Хотел дать тебе поспать подольше. У тебя сегодня тяжелый день.

– Ага! Хотел дать выспаться, а сам развел здесь такой аромат, что в соседней фазе слышно. Нет уж, давай, делай свое черное дело дальше. Тащи кофе!

Она садится, завернувшись в шубу (прохладно даже ей!), и принимает от меня чашку. Изпод белого меха видны только рука с чашкой и голова.

– Ты что это так на меня смотришь? – спрашивает Лена.

– Да только сейчас дошло, что в тебе не так. Глаза. Они у тебя карие.

Лена смеется.

– Принеси из аптечки флакон линтирона, это такая розовая жидкость, и салфетку.

Капнув на салфетку несколько капель линтирона, Лена протирает глаза и через минуту вновь смотрит на меня своим привычным «перламутровым» взглядом.

– Теперь все в порядке?

– Да. Теперь ты совсем прежняя Ленка. Ну, как у тебя настрой на сегодняшний день?

– Нормальный. Но мне пора.

– Куда? Еще рано!

– Надо же переодеться. Ты что, предлагаешь мне идти в чужой Сектор вот в этом?

Лена показывает на свой комбинезон и тапочки.

– А почему бы и нет? Это, ты сама мне объясняла, рабочая одежда для тренингов и всего прочего. К тому же, кого ты собираешься поражать своим высоким вкусом в Секторе Z? Этих садистов? Как же! Уверяю, ты добьешься обратного эффекта. Лучше выпей еще кофе и проведем последние минуты вместе.