Чтение онлайн

Иван Крошкин на доске от снарядного ящика выжигает:

“Летчикистребитель Гельмут Шмидт. 7.09.1916–21.08.1941. Оберштурмфюрер”.

Мы берем лопаты и идем в лес.

Могилу мы роем под березой. На грудь Гельмуту я кладу фотографию девушки. Мы насыпаем над могилой холмик, Иван прибивает доску к березе. Не сговариваясь, достаем пистолеты и салютуем поверженному врагу.

Назад возвращаемся молча. Наверное, каждый прикидывает, как бы он повел себя, оказавшись на месте Шмидта.

В полку нас ждет новость. Прибыло пополнение. Ускоренный выпуск авиашкол и училищ. К моему удивлению, все они – лейтенанты. Мне помнится, в 41м году из авиашкол выпускали сержантов. Значит, ктото в верхах не допустил этой глупости. Еще одно подтверждение того, что я здесь не один.

Через несколько минут я получаю еще одно подобное подтверждение. Несмотря на то, что выпуск ускоренный, у всех лейтенантов приличный налет. Когда успели?

Ребята начинают искать воспитанников своих училищ и школ и балдеют, узнав, что пополнение прибыло прямо из НарьянМара.

– Это что еще за школа такая?

Молодежь объясняет, что с началом войны все авиашколы перебазировали в Заполярье. В НарьянМаре оказались Качинское, Оренбургское училища. Липецкая школа и еще две какието.

– Это зачем же вас туда загнали, на белых медведей с воздуха охотиться?

– Чудакчеловек! – смеется Волков. – Неужели не понятно? Там сейчас – полярный день. Солнце круглые сутки не заходит. Летай сколько влезет. Посмотри на них: кожа да кости. Небось спали часа по тричетыре?

К нам в звено назначили лейтенанта Комова. Он расспрашивает нас о боях. Ребята рассказывают ему о повадках фашистских летчиков, об их тактических приемах. Особенно много внимания уделяют “Нибелунгам”. Беседу прерывает Волков, вид у него озабоченный:

– Андрей, ты же бывал над Белыничами?

– Да, а что?

Волков разворачивает карту на плоскости “Яка”.

– Расположение зенитных батарей хорошо помнишь? Давайка уточним.

Я показываю, где наблюдал зенитные батареи.

– Что, на Белыничи?

– Да, – кивает Волков, – идем сопровождать “пешек”.

– Когда летим? – загорается Комов.

Волков смотрит на него, склонив голову на левое плечо.

– Я сказал “мы идем”, а не “вы идете”.

– Как это? Мы что, на задание не пойдем?

– Конечно, нет.

– Почему?

– Милый мой! Мы идем на Белыничи. Знаешь, что такое Белыничи? Это восемь аэродромов, десятки зенитных батарей и полсотни, а то и больше “мессеров” в воздухе. И ты хочешь, чтобы я взял вас к черту в пасть? Нет, молодые не пойдут.

– Вы что, думаете, мы струсим?

– Вот этого я как раз и не думаю. Скорее наоборот. А именно этого мне как раз и не надо. Мне было бы лучше, если бы вы от страха в штаны наложили, “мама” закричали и мертвой хваткой в хвост ведущего вцепились. А получится что? Зенитки ударят, “мессеры” появятся, у вас – глаза квадратные, обо всем на свете забудете и начнете пилотаж демонстрировать. А мне придется решать: либо задание выполнять, либо вас выручать. Нет, дорогой мой Александре, в бою мало хорошо машину пилотировать. Тут надо еще коечто уметь.

– А как же мы научимся, если вы нас на земле оставляете?

– Научим, не переживай. Еще налетаешься, навоюешься и звездочки на фюзеляже нарисуешь. А сейчас в бой не рвись. Все равно не возьму.

Через полчаса две эскадрильи во главе с Жучковым уходят на задание.

– А вы почему не полетели? – спрашивает у меня Комов.

– Когда мы не в строю, я для тебя – Андрей. Привыкай, мы теперь с тобой боевые друзья. А почему не полетел? Руку мне “Нибелунги” повредили. Сейчас схожу в санчасть, узнаю, сколько мне еще по земле топтаться.

Эскадрильи возвращаются с задания. Волков мрачен как туча. У Жучкова вид под стать Волкову. Они уходят в штаб, а я спрашиваю у Сергея:

– Что случилось?

– Пять “пешек” потеряли, – со злобой в голосе отвечает Сергей.

– Как это вы умудрились?

– А что сделаешь, если зенитками там каждый квадратный метр утыкан? Море огня. И мы ничем помочь не смогли. “Мессеры” насели, целая группа.

Волков зовет меня в штаб.

– Пойдем, помозгуем. В санчасти был?

– Все, завтра уже могу летать.

– Это хорошо! Завтра с утра опять туда пойдем.

В штабе мы долго колдуем над картой с уточненным расположением зенитных батарей. Но куда ни кинь – всюду клин.

– Выход один, – говорит Жучков. – Идти завтра всем полком и хотя бы одну эскадрилью выделить на подавление зениток.

– Но тогда нагрузка на людей резко возрастет. Завтра всем придется делать по пятьшесть вылетов, – возражает Лосев.

– А что ты предлагаешь? Терять “пешки”? Может быть, молодых завтра в бой поднять?

– Нет! – Лосев категорически рубит воздух рукой. – Только не это! Ты же сам говорил, что “мессеров” там – тьма. Взять туда молодежь – это значит послать их на убой. А из них еще истребителей сделать надо. Как, мужики, – обращается он к нам, – выдержим завтра до шести вылетов?

– Выдерживали же, – пожимаю я плечами.

– Так и запишем, – соглашается Лосев. – Все. Вы свободны, товарищи, полетов сегодня больше не будет.

На стоянке нас ожидает сюрприз. Пришли Гучкин с Ольгой. Гучкин притащил две фляжки со спиртом, и они с Сергеем уже обсуждают чтото по поводу закуски. Сергей, как всегда в таких случаях, проявляет кипучую деятельность: о чемто советуется с Волковым, шепчется с Крошкиным. Потом они с Иваном кудато убегают. Волков объявляет:

– Ужинать в столовую не пойдем. Дружеский ужин в честь наших гостей состоится в расположении эскадрильи.

– У вас что, рабочий график сменился? – спрашиваю я Ольгу.

Она кивает:

– Да, уже второй день раненых привозят с утра, да и трех хирургов нам добавили.

Во главе с Волковым мы идем к нашей хате. Во дворе под яблонями стоит большой вкопанный в землю стол. Вокруг него Крошкин уже расставил скамейки. А на столе!

Когда только они все это успели? Вареная картошка, жареная рыба, два гуся, яблоки, огурцы, помидоры, сало… Венцом всего были четыре больших кувшина с вином.

Матрена Ивановна, наша хозяйка, радушно приглашает нас к столу:

– Сидайте, хлопчики, сидайте, сыночки! Чем бог послал…

– Садитесь с нами, мама, – приглашает Волков,

– Та стара я, – отказывается хозяйка, – вон у вас яка гарна дивчина, – показывает она на Ольгу.

Но мы неумолимы, и Матрена Ивановна водворяется во главе стола. Я ловлю за руку суетящегося Крошкина.

– Иван, когда ты все это успел?

– Тю! Да я с обеда это дело организую. Просто Константин с Ольгой так удачно попали.