Чтение онлайн

– Живой?

– Вроде живой, – отвечаю я, – дышит.

– На машину и в Краснове! Мухой! – кричит Лосев санитарам.

– Я с ним поеду, товарищ полковник.

– Давай, Андрей, ты их там всех знаешь, проследи, чтобы прямо с колес – на стол.

– Только бы живым довезти, у Гучкина – руки золотые.

– Я его лично спиртом по уши залью, если Володю спасет. Давай, Андрей, давай! Только не задерживайся там. В двенадцать – вылет, а эскадрилью вести некому.

Через пару минут наша “санитарка” на предельной скорости мчится в сторону Краснова. Я смотрю на бледное лицо Волкова, и меня не оставляет впечатление, что жизнь стремительно вытекает из этого сильного замечательного человека. Только бы довезти!

Словно навстречу нам на крыльцо школы выходит Ольга в своей окровавленной хирургической униформе.

– Оля! Быстрее, помогите, Волкова ранило!

– Володю? Где он? Куда ранило?

Санитары выносят из машины Волкова, и Ольга наклоняется над ним.

– О господи! И он еще жив?

Она хватает его за левую руку, нащупывая пульс, а сама кричит:

– Андрей Иванович! Срочно готовь резервный стол и кровь! Крови побольше!

Она поворачивается к санитарам.

– Несите его, бегом!

Она поворачивается ко мне, на глазах у нее слезы.

– Андрюша! Да что же они с вами делают?

– Оля! Не надо, успокойся, вытри слезы. Иди работай, спасайте его!

– Чем это его так?

– Снарядом. Прямо в кабине разорвался.

– Ой, мамоньки! Как же он долетел?

– Его над самой землей, при посадке подстрелили, сволочи.

– Ладно, Андрюша, я бегу. Начну я, а Костя освободится – поможет. Тут работы! Сделаем все, что сможем.

Ольга убегает, а я присаживаюсь на подножку машины и закуриваю, дожидаясь наших санитаров. Ловлю себя на том, что у меня дрожат руки и ломаются спички.

Вернувшись на аэродром, первым делом захожу в штабную землянку.

– Ну, как с ним? – с тревогой в голосе спрашивает Лосев.

– Довезли живого. Сейчас его Ольга Колышкина оперирует. Сказала, как Гучкин освободится, тоже им займется.

– Как думаешь, спасут? – с надеждой спрашивает Жучков.

– Не знаю, – качаю я головой. – Я понял, что он слишком плох. Ольга даже испугалась, когда его увидела. А уж онато насмотрелась всякого.

– Будем надеяться на лучшее и уповать на искусство хирургов. А ты принимай эскадрилью. Вот тебе первая, как комэску, задача. Взлет в двенадцать. В квадрате 6Г, на четырех тысячах, примешь полк “Пе2” и отведешь их в квадрат 8Д. Станция Горки. Зенитные батареи: здесь, здесь, здесь и здесь. “Мессеры” могут появиться вот с этого и с этого аэродромов. Соответственно пятнадцать и двадцать минут лета. На высоте могут ходить “Нибелунги”. “Медведи” видели их в этом районе на пятишести тысячах. И давай, чтобы поволковски, без потерь!

– Есть поволковски!

– Вы теперь не просто “сохатые”, вы теперь – “сохатые волки”!

– Ничего себе помесь!

– Чем страшней, тем лучше!

Я иду в нашу землянку. При моем появлении все замолкают и смотрят на меня. Ждут вести: хорошей или плохой. Мне нечем их порадовать. Коротко рассказываю, как сдал комэска Ольге, и ставлю задачу на боевой вылет. Сергей присаживается ко мне.

– Ты заметил номер этого “Нибелунга”?

– Заметил, двадцать второй.

– Я тоже заметил, – с нехорошей улыбкой говорит Сергей. – Помоему, эта тварь здесь еще не раз появится. Как бы его подловить?

– Волков пытался его подловить, да, видишь, сам попался.

– Тут подумать надо.

– Давай подумаем. Этот “Нибелунг” не из простых.

Через полчаса я поднимаю эскадрилью в воздух. Задание выполняем без помех, если не считать того, что дважды пришлось отбить наскоки “Нибелунгов”. Правда, обошлось без потерь как с той, так и с другой стороны.

Перед посадкой Сергей с ведомым делают несколько кругов над аэродромом на разных высотах.

– Есть койкакая мыслишка, – говорит он мне, приземлившись.

После разбора полетов он идет в штаб и берет у Жучкова карту окрестностей аэродрома с более крупным масштабом. Устроившись в землянке, он долго ее изучает, меряет расстояние, чтото считает.

Закончив свои операции, Сергей закуривает и долго в задумчивости сидит над картой.

– Андрей! – зовет он меня наконец. – Подсядь сюда.

Он показывает мне две глубокие извилистые балки, начинающиеся неподалеку от нашего аэродрома. Одна тянется на юговосток, другая – на запад.

– Ну и что? – спрашиваю я.

– А то, что незаметно подойти к аэродрому можно только по этим балкам, на бреющем.

Я прикидываю размеры этих балок, их длину, оцениваю их извилистость и недоверчиво качаю головой:

– Сомнительно. Они же не могут сидеть в этих балках и ждать нас, к тому же из них ни черта не увидишь. Значит, они должны засечь нас заходящими на посадку вот с этой или этой точек, потом нырнуть в балки и идти по ним к аэродрому, чтобы выскочить именно в тот момент, когда будет садиться последняя пара. Ты представляешь, какой точный здесь нужен расчет?

– Не только представляю, но и сделал его. Вот, смотри.

Сергей протягивает мне листок, исписанный цифрами.

Вглядываюсь, вникаю в расчеты, и меня охватывает еще большее недоверие к этой идее.

– С такой скоростью пройти на бреющем по этим балкам! Это слишком опасно и слишком трудно.

– Трудно, но можно! Другого варианта просто нет. Я исключаю такую возможность, что Волков, опытнейший в полку ас, прошляпил пару “мессеров”. Да и не один он был. Мараджабов тоже их не заметил. А в балках они их и не высматривали. Им это и в голову не приходило.

Я задумываюсь. Каким искусным надо быть пилотом и бесстрашным бойцом, чтобы осуществить такой маневр! Расчет с точностью до секунды, полет буквально брюхом по траве между откосами извилистой балки на скорости не менее 420–450 километров в час.

– На такое способен только самый опытный ас. Ас с большой буквы.

– А кто тебе сказал, что этот двадцать второй слабак? Видал, как он сделал комэска? Одним заходом на перпендикулярных курсах, короткая очередь: шмяк, и готово! Да и ведомый у него тоже не подарок. Можешь у Мараджабова поинтересоваться.