Чтение онлайн

Ора Кинбрус бросает взгляд на один из сосудов, где, как я заметил, окраска меняется в какомто определенном порядке. Сейчас внизу жидкость зеленая, а вверху слой начинает синеть.

– Время уже позднее, – говорит ора Кинбрус. – Пойдемте, я провожу вас в ваши комнаты, где вы отдохнете и будете жить, пока остаетесь у нас.

Мы соглашаемся, встаем и идем за ней. По широкому коридору, плавно забирающему влево то с одной стороны, то с другой, попадаются полукруглые проемы, занавешенные желтыми или розовыми занавесями. В одну из комнат ора Кинбрус поселяет Вира, рядом располагается Петр. Чуть дальше она определяет Сергея с Дмитрием. Затем она спрашивает нас:

– Вы как предпочитаете: парами или отдельно?

– Парами, – отвечает за всех Лена.

Ора Кинбрус кивает и определяет нам комнаты. Мы с Леной откидываем занавеску, заслоняющую вход и останавливаемся на пороге. При нашем появлении куполообразный потолок начинает мягко светиться. Но это не тот розоватожелтый свет, к которому мы уже успели привыкнуть. Здесь преобладает нежносиреневый оттенок. При этом освещении мы осматриваемся.

Центральную часть занимает большое ложе овальной формы. Оно невысокое, чуть выше колен. Выстлано оно мягкой голубой тканью, вроде бархата. У стен – еще два ложа, поменьше. Но на них свободно может спать взрослый человек. Еще в комнате два дивана, небольшие столики и два стенных шкафчика.

– А что, друг мой, – говорит Лена, оценив обстановку, – здесь не так уж и плохо.

– Даже очень хорошо, – соглашаюсь я, – только надо бы сходить в гардеробную, взять коекакие вещи и переодеться.

– Ты собираешься спать одетым?

– Отнюдь. Я имею в виду завтрашний день. Не ходить же здесь в камуфлированных комбезах.

– Верно. Сходи и принеси все, что нужно. Мне возьми кожаный костюм и белую блузку. Вот еще что, захвати ноутбук. При всем моем знании биологических Фаз я вряд ли смогу работать на здешних компьютерах.

– А они здесь есть?

– Конечно. Ты их уже видел, но не понял, что это они. Помнишь прямоугольные сосуды и чечевицы. Прямоугольники – это системные блоки, а чечевицы – мониторы.

Я только крякаю и отправляюсь в гардеробную. Проходя мимо помещения, которое занимают Дмитрий с Сергеем, я замедляю шаг. Занавеска прикрыта только наполовину, и из комнаты доносится звонкий смех Делы и Клеты и их голоса.

– Нет, не так! Не надо напрягаться. Да не так ты ложишься!

– Клета! Он же не понимает нашего языка! Понашему говорят только Лена с Наташей и Андрей с Толей.

– Тогда ты ляг сама и покажи ему, что надо делать. Он поймет.

– Димка, – слышится недовольный голос Сергея, – не кобенься и не лапай девчонок. Делай все так, как они показывают. Они, сдается мне, свое дело лучше нас с тобой знают.

Я усмехаюсь и иду дальше. Забираю цивильную одежду для себя и Лены. Там же переодеваюсь. Сбрасываю надоевшие комбез и сертон, здесь можно обойтись и без них. Облачаюсь в брюки и рубашку. Захватываю Ленин костюм, ноутбук и направляюсь к себе.

Захожу в наше помещение и столбенею от неожиданности. Лена сидит на краю большого ложа. На ней атласный халатик малинового цвета и красные сетчатые гольфы. И халатик, и гольфы по краям отделаны белым пушистым мехом.

– Ну, как я выгляжу? – интересуется Лена.

– Вполне адекватно, – хвалю я ее, – только, где ты все это взяла?

– Позаимствовала у Делы. Но по выражению твоего лица я вижу, чтото не так.

– Все так, только цвета не твои. Непривычно.

– Для разнообразия пойдет. А что ты скажешь на это?

Лена соскакивает с постели, подходит к стене и нажимает какойто выступ. Начинает звучать тихая музыка, вроде той, под которую танцевали Дела и Клета. Лена начинает танец, почти в точности повторяя движения девушек. При этом полы ее халатика распахиваются, и она сбрасывает его на пол, оставаясь в одних гольфах. Я только головой качаю. На такое способна, пожалуй, только одна Ленка.

А Лена в танце приближается к стене и чтото снова переключает. Музыка меняется. Теперь звучит та мелодия, под которую фигуры на столе занимались эротическими играми. Лена медленно приближается ко мне «кошачьей» походкой. Тут уже и я не выдерживаю. Быстро сбрасываю рубашку и брюки и так же медленно движусь навстречу подруге.

Повинуясь музыкальному ритму, мы с ней начинаем осторожно касаться друг друга. Сначала издалека, но постепенно сближаемся, и ласкающие касания принимают уже иной характер. Соски ее грудей касаются и трутся о мою грудь, живот и бедра. Мои пальцы играют ее сосками, гладят шею, поясницу, ласкают ягодицы. Дальше ласки принимают все более интенсивный и интимный характер. Мы опускаемся на ложе, и для нас перестает существовать все на свете, кроме нас двоих.

Ноги Лены в красных сетчатых гольфах то высоко взлетают вверх, то падают мне на спину и обхватывают ее. Лена то сладостно стонет, то вскрикивает. Но это – не конец. Это – только начало. Начало долгой радостной ночи, полной утех сладостного обладания друг другом.

ГЛАВА 24

И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем.

(Откровение Иоанна Богослова, гл. 9,ст. 21.).

Когда я просыпаюсь, мне живо вспоминается мое первое утро в НульФазе. Я тогда так же лежал в объятиях Лены, и так же ее ножка лежала поверх моих ног. Только тогда эта ножка была оплетена белыми ремешками босоножек, которые я не успел снять со своей вновь обретенной подруги. А сегодня она в красном сетчатом гольфе, отделанном по верху узкой полоской пушистого белого меха.

Я осторожно поглаживаю эту теплую ножку через редкую красную сеточку. Моя подруга сразу реагирует, словно она вовсе не спала, а только ждала моего пробуждения. Нога уходит влево, а Лена перемещается на меня. Она, не открывая глаз, проводит сосками грудей по моим плечам и лицу. Нежно поглаживаю эти, зовущие и жаждущие ласки груди и спрашиваю:

– Будем вставать или продолжим?

– А ты, что, стоя не умеешь? – смеется Лена. – Но, пожалуй, пора.

– Сделаем перерыв. Это у нас здесь не последняя ночь. А хозяева, наверное, уже давно встали. Нехорошо заставлять их ждать.

Лена спрыгивает с ложа и уходит через овальную дверцу в соседнее помещение. Я его вчера не заметил. Через несколько минут моя подруга возвращается и приглашает меня:

– Иди, приведи себя в порядок. Кстати, у душа температура и направление струй регулируются мысленным приказом.

Я провожу в душе несколько больше времени. Мои попытки мысленно управлять струями воды напоминают мне, как я осваивал работу на синтезаторе. Меня то обдает ледяной водой, то ошпаривает кипятком. Впрочем, контрастный душ, говорят, очень полезен. Может быть. Но если на вас одновременно будет сверху литься ледяная вода, а снизу, между ног, мощной струей будет бить кипяток… Никогда не думал, что у меня могут быть такие мазохистские мысли.