Чтение онлайн

— А тебе, дочка?

— Сама достану, — хмуро ответила У Киу.

Ур Атан, наконец, обратил внимание на недовольство дочери, но, взглянув на часы, тут же забыл об этом и решительно поднялся. Его слегка качнуло, и он сел на диван, опираясь на спинку.

— Держит, проклятый, — удивился калхор. — А ведь я не из слабых. Так на чем мы остановились?

Он сдвинул брови к переносице, пытаясь сосредоточиться, но мысли шевелились мутным клубком в затуманенном мозгу и с трудом приходили в порядок.

— Я, собственно, хотел узнать вот что. Какой груз способны поднять ваши космические разведчики, Куанг?

— Не очень большой, но два-три аура поднимут.

— Вполне достаточно. Как ты думаешь, что скажет Высший Совет, если мы проведем серию испытаний на большой высоте? Вреда для нас никакого, а данные о мощности нашего нового оружия получим.

— Не знаю, не знаю, — пробормотал Куанг, застигнутый вопросом врасплох. — Идея как будто не плохая.

— Ага! — обрадовался Ур Атан. — И ты это признаешь! Идея отличная! Там же пустота. Ну, разгоним немного атмосферу. Так это к лучшему. Будет чуть прохладнее на Ауэне и больше света…

— Но мы не знаем строения нашей атмосферы, не знаем, к чему может привести подобное переустройство.

— А что там знать? Воздух — он и есть воздух! Если взрыв будет на достаточной высоте, то потери атмосферы составят по расчетам Эр Ваанга не более одной десятой процента. Что такая потеря для нашей атмосферы?

— Вы неплохо подготовлены.

— А как же! — самодовольно заметил калхор. — Пришлось попотеть, но дело того стоит.

— В таком случае, желаю удачи!

— Надеюсь, ты поддержишь нас в Совете?

— Не могу обещать, — откровенно признался Ум Куанг. — Что-то не по душе мне эта затея. Но к Совету я постараюсь узнать все, что относится к последствиям таких испытаний, и изложу свое мнение.

— Ну, ну, Куанг. Стоит ли отвлекаться из-за таких пустяков от главной работы? То, что делаешь ты, — вершина человеческих знаний, а у нас — побочный продукт, печальная необходимость. Я думаю, тебе не нужно тратить драгоценное время на наши земные дела. О твоем корабле ходит много легенд. Вот дочь и решила с тобой познакомиться… Кстати, через три недели у нее день рождения. Ты бы заглянул. Люблю поболтать с умными людьми! А на дочку не обижайся. Она у меня кипяток, но, в общем, добрая душа. Только вот проказить любит! Ну, этого греха с кем по молодости лет не случалось! Так придешь?

Ум Куанг вопросительно посмотрел на У Киу.

— Друг моего отца — мой друг! — сказала она, слегка наклонив голову в знак почтения, и с озорной улыбкой добавила: — Не бойся. Я робких не кушаю. Они слишком пресны на вкус.

— На таких условиях придется принять приглашение, засмеялся Куанг. — Хотя я не из робких.

— Вот и прекрасно! Рад, что мы снова увидимся. Так я надеюсь хотя бы на илон этого… Вот забыл, чем ты меня таким угощал!

– «Любимец Аукана», - напомнил Ум Куанг, дивясь, с какой легкостью Ур Атан перескакивает с серьезных тем на пустяковые. — Пришлю обязательно.

— Ну, не будем тебе мешать, — калхор покровительственно похлопал Куанга по спине и двинулся к выходу.

Проводив гостей, Ум Куанг уселся за работу. Но что-то не клеилось. Где-то в подсознании затаилось ощущение опасности, и это породило непонятную тревогу и озабоченность. Он вышел в отдел и потребовал несколько справок. Ему тотчас же принесли с подчеркнутым почтением. Он понял, что личное посещение калхора неизмеримо возвысило его в глазах подчиненных. Третий круг не был посвящен в тонкости политики. Ум Куанг презрительно скривил губы. Он знал, что теперь в домах третьего круга его работники с восторгом будут рассказывать другим об этом посещении и их с не меньшим восхищением будут расспрашивать, во что был одет правитель и как он выглядит. Немногие удостаиваются такой чести — видеть самого Ур Атана! А ведь среди них есть талантливейшие инженеры, которые по своим знаниям и способностям намного превосходят калхора. И это при строгой специализации каждой профессии. Даже среди ученых первого круга не поощряется универсальность. Идеальное государство, как выразилась У Киу, в котором точно расписано, что подобает и что не подобает делать не только каждому кругу, но и каждому человеку. Ну ей-то давно пора бы знать об этом. Хотя, что ей до всего, когда вся сила и власть в руках отца! Все к ее услугам и прихотям! Разве она испытала хотя бы десятую долю тех ограничений, которые добровольно приняли и несут на протяжении стольких веков люди первого круга…

Ум Куанг поймал себя на том, что стоит посреди отдела и теребит бумаги… Со стороны это, наверное, выглядело крайне нелепо, но никто как будто не обратил внимания. Он повернулся и быстро ушел в свой кабинет.

Через несколько дней У Киу приехала одна. Выглядела она необычно. Длинное узкое платье, сверкающее цветами радуги; волосы, собранные замысловатым узлом, придерживались черным гребнем, в серебряной оправе которого красными каплями поблескивали зерна граната; на шее колье темно-фиолетовых аметистов. Она вошла и протянутой вперед рукой плавно описала полукруг, склонила голову, застыв в этой позе на мгновение, — традиционный жест приветствия Высшему Совету. Затем, также молча, повернулась на полоборота и замерла, словно прекрасное творение бессмертного Боми, белого бога, создавшего необыкновенно живые скульптуры людей племени анга, которыми теперь украшены все храмы.

Ум Куанг, поднявшийся ей навстречу, с изумлением наблюдал за этими манипуляциями. Заметив, что эффект произведен, она улыбнулась и подошла к нему.

— Ну как?

— Довольно странная манера здороваться, — усмехнулся ученый.

— Ничуть Я только с Высшего Совета. И если мы оказываем такие почести всяким старцам, то почему бы не оказать их молодому, очень умному человеку, тем более, если он тебе нравится? Ведь так?

И снова, как в прошлый раз, ее тонкие руки легли ему на плечи, а темные глаза загорелись женским лукавством.

— Но, милая У Киу, — он осторожно взял ее за руки, чувствуя как кровь приливает к голове и сбивается дыхание. — Во-первых, ты нарушаешь правила этикета, а во-вторых, явно переоцениваешь мои способности.

Она рывком высвободила руки и отошла.

— Как скучно ты говоришь. Во-первых, во-вторых… Нарушала и буду нарушать! Всегда делаю то, что нравится.

— А я привык делать то, что необходимо.

— Старичок, — безнадежно махнула она рукой и направилась к креслу. — К нему приходит женщина. Лучшая женщина мира! А он, как те сморщенные грибы на том Совете, начинает твердить о различных условностях, на которые давно никто не обращает внимания.

— Можешь считать, что у меня нет времени на женщин. Впрочем, как у большинства людей первого круга.

— Бедняжки! И вы не имеете права даже прогуляться с женщиной?

Куанг слегка покраснел: в ее глазах создавался слишком уж идеализированный образ человека первого круга и его самого. Стоит ей узнать, что они ничем не отличаются от обыкновенных людей, она решит, что он умышленно лгал, стараясь представить себя лучше, чем есть на самом деле.

— Глупости! Мы ни в чем не отличаемся от других, в том числе и в отношениях с женщинами. Просто мы умеем ценить время, и каждый поступает, как велит ему долг и совесть.

— И что она велит, твоя совесть?

— Послушай, У Киу, я не люблю таких щекотливых тем.

— О боги! Да он совсем еще мальчик! Ты хоть с девушкой когда-нибудь встречался?

— Пока не вижу в том необходимости.

— Воплощенная святость! Так вот почему жрецы с таким вниманием выслушали твое мнение на Совете.

— Мое мнение?

— Ну да. Отец сообщил, что разговаривал с тобой по поводу испытаний в этом… В общем, там, наверху. И ты отнесся одобрительно к этой идее.

— Ты это всерьез? — и, поняв глупость вопроса, схватился за телефон.