Чтение онлайн

Не поиграть ли нам по этому поводу в альтернативную историю? Что было бы, если бы он отказал Эйхе? Так поступали немецкие генералы-заговорщики: когда в 1938 году начальник германского генштаба генерал Бек подал в отставку, он положил на стол руководству меморандум, к которому приписал: «Чтобы разъяснить будущим историкам нашу позицию и сохранить в чистоте репутацию Верховного командования, я, как начальник генерального штаба, официально заявляю, что я отказывался одобрять любые национал-социалистские авантюры. Окончательная победа Германии невозможна». И ушел.

Иосиф Виссарионович, поступив так, остался бы весь в белом, а если бы его расстреляли, даже стал бы «мучеником» за компанию с Бухариным. А что было бы со страной?

Догадаться нетрудно. «Кровью умытые» восторжествовали бы снова, и тогда в СССР воцарилась бы уже не мягкая сталинская, а настоящая большевистская диктатура. Результат предсказуем: гражданская война регионов друг с другом, распад страны, мятежи доведенного до отчаяния народа, оккупация Гитлером и прочими соседями самых «вкусных» областей, вымирающее население на остальной территории… Судьба инициаторов всего этого в данном случае роли уже не играет. Возможно, они бы погибли, героически пытаясь спасти свои регионы, или эмигрировали - и тоже были бы в белом. Все были бы в белом, вот только страны бы не было.

А так страна всё-таки существует, хоть и вознагражден в ней больше всего морской огурец…

Интермедия. УЦЕЛЕВШИЙ

У меня есть испытанный способ отваживать любопытных, господин… Я не жду, когда меня начнут расспрашивать, кто я и откуда. Я говорю о себе сам. Сразу. Очень много. Очень долго. Очень скучно. С очень нудными подробностями. Это быстро надоедает, и меня оставляют в покое…

Странный и удивительный казус - казалось бы, этот человек относится к числу правящей верхушки Советского Союза, одиннадцать лет занимал пост главы государства. Между тем он, наверное, самый «закрытый» из советских вождей. О нем практически ничего не известно -кроме того, что он сам говорит о себе. А верить тому, что он говорит сам, категорически не стоит.

Что о нем известно достоверно? Родился Никита Сергеевич Хрущёв не то 15, не то 17 апреля 1894 года в деревне Калиновка, под Курском. Окончил церковноприходскую школу, был пастухом, потом работал на шахте, зарабатывал по 40 - 45 рублей в месяц. По тем временам это было очень даже хорошо, можно сказать, уровень «рабочей аристократии». Так что не от лютой бедности кинулся Никита Сергеевич в революцию.

О том, к какой партии принадлежал он до 1917 года и принадлежал ли вообще - неизвестно. Его революционная деятельность начинается в 1917 году, с избрания в совет шахтерского городка Юзовки, где он жил. С весны 1918 года Хрущёв в Красной Армии, на политработе -комиссаром, инструктором политотдела. После войны вернулся в Донбасс.

«Когда вернулся домой, меня назначили заместителем управляющего Рутченковского рудника. Мы начали восстанавливать коксохимический завод. Чертежей не было… Мы тогда разыскивали старых рабочих, советовались с ними, разбирали старые батареи коксовых печей, делали чертежи…» - писал он позднее в мемуарах. Никита Сергеевич, правда, запамятовал, что он был заместителем не по технической, а по политической части…

Известно, что в 1923 году Хрущёв выступил на стороне Троцкого, но быстро отошел от оппозиции и впредь был всегда лоялен. По крайней мере, экскурс в сторону троцкизма на его карьере не сказался. В 1928 году он стал заместителем заведующего орготделом ЦК КП(б) Украины, потом начальником этого отдела, что роднит его биографию с жизненным путем другого партийного деятеля, который тоже сперва был комиссаром, потом партчиновником, - Николая Ивановича Ежова. Затем отправился в Москву, на учебу в Промышленную академию, там каким-то образом стал секретарем Московского горкома. Известно, что его, опять же, как и Ежова, продвигал вперед Каганович - хотя впоследствии Хрущёв вспоминать об этом не любил…

Сам Никита Сергеевич, написав четыре толстенных тома мемуаров, ухитрился практически ничего о себе не рассказать - это при том, что о других он говорил много и охотно, без всякого удержу. Впрочем, авторство этой книги зело сомнительно. Знаменитые мемуары вроде бы были надиктованы на магнитофон, переправлены в США и там напечатаны. Что содержалось на тех пленках, да и существовали ли они вообще… В принципе эта книга имеет такое отдаленное отношение к действительности, что могла быть написана кем угодно - хотя бы любым из русских эмигрантов, работавших в каком-нибудь «центре советологии». Но даже если она написана тем же, кем и подписана, сути дела это не меняет - там содержится такое количество лжи и выдумки, что читать её смысла нет.

Деятельность его на посту главы государства тоже, мягко говоря… Окончательное разорение деревни, бессмысленное и бездумное освоение целины, едва не развязанная атомная война… Правда, при нем СССР первым в мире вышел в космос - но такие вещи за четыре года не делаются. Вообще в тогдашнем советском руководстве только один человек мог быть «отцом» космической программы - Берия, у остальных был несколько не тот масштаб мышления. Единственное, чем Хрущёв на самом деле оставил след в истории и что ставится ему в заслугу - это то, что он поставил себе в заслугу сам: «разрушение культа личности Сталина».

Юрий Емельянов в своей книге «Хрущёв» создал психологический портрет «дорогого Никиты Сергеевича». Портрет настолько хорош, что добавить к нему нечего: человек встает перед читателем прямо как живой. И, право же, теперь многое становится ясней в послевоенной истории, хотя и далеко не всё…

Хрущёв. Портрет, написанный Юрием Емельяновым

«…Оценки, отмечавшие глубокие противоречия в характере Хрущёва, содержатся в воспоминаниях тех, кто был причастен к организации отстранения Хрущёва или хотя бы поддерживал это решение на пленуме ЦК КПСС. Отметив целый ряд положительных инициатив Хрущёва в развитии отечественной промышленности в период его пребывания у власти, тогдашний председатель Госплана СССР Н. К. Байбаков замечал: "Немало и других полезных и хороших дел на счету Никиты Сергеевича. Вместе с тем его импульсивность, порой и некомпетентность, и безапелляционность в последние годы привели к ряду срывов и ошибок".

Занимавший в годы пребывания Хрущёва у власти пост председателя ВЦСПС В. В. Гришин отмечал у него много положительных сторон: "Н. С. Хрущёв умел отстаивать свои убеждения, свою точку зрения на различные проблемы. Может быть, ему не хватало образованности. Но это был самородок, отличный организатор, человек большого ума и неистощимой энергии, человек смелый, новатор, искавший новые пути и подходы в решению задач социалистического строительства… Он немало сделал хорошего для партии, страны, для народа… Н. С. Хрущёв был реформатором. Он не терпел закостенелость, омертвление форм работы, инерцию, благодушие и самоуспокоенность, нечестность".

В то же время Гришин замечал: "Он по своей натуре был горяч, резок, тороплив. Иногда допускал оплошности, высказывания и действия, которые руководителю великого государства непозволительны… Им были допущены крупные просчеты и недостатки… Вообще Н.С. Хрущёв страдал подозрительностью к людям, недоверием к работникам, боялся посягательств на его положение, на власть".

Бывший при Хрущёве министром совхозов И. А. Бенедиктов отмечал: "Это был сильный, динамичный и чрезвычайно работоспособный руководитель. Большой природный ум с крестьянской хитрецой и сметкой. Инициативность, находчивость, врожденные демократизм и простота, умение расположить к себе самых разных людей - все эти качества заслуженно позволили Хрущёву занять высокие посты в партии, войти в Политбюро".

Однако, по мнению Бенедиктова, «сделавшись Первым и укрепив свою власть отстранением "антипартийной группы", Хрущёв буквально на глазах начал меняться. Природный демократизм стал уступать место авторитарным замашкам, уважение к чужому мнению - гонениям на инакомыслящих, в число которых сразу же попадали те, кто не высказывал должного энтузиазма по поводу его "новаторских" идей…».

Судя по высказываниям Бенедиктова, Хрущёв был силен на "спринтерских", но не на "стайерских" дистанциях. Он замечал: "Никита Сергеевич был непревзойденным мастером краткосрочного эффекта, ярких вспышек, которые, надо отдать ему должное, ослепляли на время не только единомышленников, но даже и противников. Правда, эффект этот достигался за счет умаления долгосрочных, стратегических интересов, что в конечном счете оборачивалось колоссальными потерями. Но люди живут сегодняшним днем, и эту слабость Никита Сергеевич эксплуатировал весьма умело"( Мы зато живем в их послезавтрашнем дне!). Противоречивыми были и душевные качества Хрущёва. Бенедиктов замечал: "При всей своей черствости по отношению к людям, он был человеком эмоциональным, а кое в чем и сентиментальным".