Чтение онлайн

Острота и серьезность проблемы становятся еще более понятными, если вспомнить, какие конкретные законодательные акты существовали в стране в середине 50-х годов. Среди них — Закон от 7 августа 1932 года, по которому в качестве основного наказания за хищение социалистической собственности устанавливался расстрел и лишь при смягчающих обстоятельствах допускалось применение лишения свободы на срок до 10 лет; действовала установленная в 1940 году групповая ответственность директоров, главных инженеров, начальников отделов технического контроля за выпуск недоброкачественной и некомплектной продукции с наказанием от 5 до 8 лет; существовал изданный в 1934 году закон, предусматривающий ссылку для членов семей изменников родины, даже в том случае, если они ни в какой мере не причастны к преступлению изменника; с 1935 года действовала ответственность за некоторые уголовные преступления, начиная с 12-летнего возраста; не пересмотрен был закон от 9 июня 1947 года, устанавливавший наказание до 20 лет за разглашение государственной тайны; с 1948 года практиковались сроки в 20 лет каторжных работ за побег из спецпоселений. [749] Очевидно, насколько все это не увязывалось с новой общественно-политической ситуацией середины 50-х годов.

Однако только ХХ съезд КПСС придал конкретный импульс разработке нового законодательства. На высшем партийном форуме прозвучала резкая критика юридической науки за неповоротливость и медлительность в систематизировании законодательных и процессуальных норм. [750] По итогам съездовских решений ЦК КПСС и Совет Министров СССР 30 мая 1956 года приняли постановление об образовании юридической комиссии при правительстве. Основной функцией ее работы явилась кодификация законодательства страны, а также анализ вопросов нормативного характера. После принятия этих решений работа в данном направлении стала активней. В конце 1956 года председатель Верховного Суда СССР Волин подготовил письмо в ЦК КПСС. В нем давалась характеристика законодательства 1930–1952 годов, которое «развивалось однобоко и носило по преимуществу устрашающий характер, исходя из неправильной предпосылки, что по мере построения социализма и перехода к коммунизму необходимо усиление мер судебной репрессии». [751] Письмо содержало ряд конкретных идей по разработке нового законодательства. Автору представлялось нецелесообразным издание общесоюзных кодексов. Высказывалась идея о допуске защиты (адвоката) со стадии предварительного следствия, так как это способствовало бы более полному обеспечению законности, указывалось на ликвидацию закрытых форм процесса, кроме особых случаев, связанных с государственной тайной. Необходимость пересмотра «Основных начал уголовного законодательства СССР и союзных республик» и «Основ уголовного судопроизводства СССР и союзных республик» объявлялась безотлагательной задачей. [752]

Президиум ЦК КПСС своим решением от 15 марта 1957 года обязал юридическую комиссию завершить научные изыскания и представить новые законопроекты. 15 апреля 1957 года такие проекты были переданы в Центральный Комитет. [753] В сопроводительном письме юридическая комиссия при СМ СССР изложила их основные принципы: «Представляемый проект «Основ» исходит из необходимости дальнейшего укрепления социалистической законности, усиления охраны личности и прав граждан, снижения чрезмерно суровых мер наказания и в то же время обеспечения решительной борьбы с наиболее опасными преступлениями, усиления воспитательной роли наказания и создание возможности для лиц, отбывших наказание, вернуться в нормальную колею трудовой и общественно-политической жизни». [754] Проект преследовал цель обеспечить единство советского уголовного законодательства по основным вопросам и в то же время предоставить союзным республикам возможность широкого осуществления своих суверенных прав. Речь шла об ограничении компетенции СССР в области установления ответственности за отдельные виды преступлений, отнесение к ведению союзных республик порядка применения уголовного осуждения, конфискации имущества, исправительных работ, принудительных мер к несовершеннолетним и душевнобольным. Проект вводил понятие вины и недопустимости привлечения к ответственности по аналогии за деяние, прямо не предусмотренное законом, ликвидировался институт так называемых мер социальной защиты, использовавших понятие «враг трудящихся». [755] Все эти положения имели важное значение и были огромным шагом вперед по сравнению с «Основными началами уголовного законодательства СССР», действовали с 31 октября 1924 года.

Новый законопроект форсированно обсуждался в республиках в 1957 году: 10 октября — в Грузии, 15 октября — в Белоруссии, 18 октября — на Украине, 19 октября — в Латвии и т. д. Ход обсуждения выявил немало новых и неожиданных моментов. Так, была сформулирована идея отмены смертной казни. Еще в 1956 году в Брюсселе на VI конгрессе Международной ассоциации юристов-демократов предлагалось ввести неприменение смертной казни в мирное время, что нашло поддержку делегации советских юристов. [756] В преддверии принятия проекта «Основ» вокруг этого вопроса развернулась дискуссия. Например, в Верховном Суде Латвии на заседании по обсуждению проекта один из высокопоставленных сотрудников МВД Бурбо заявил: «В настоящее время, когда обострилась борьба лагеря капитализма против социализма, когда капиталистические страны засылают к нам шпионов и диверсантов, когда обострилась международная обстановка и капиталистический лагерь готовит войну, на мой взгляд, отмена смертной казни будет не гуманностью, а преступлением перед гуманностью, преступлением перед нашим советским народом». Ему оппонировала адвокат Андгиакс: «Говорят, что смертную казнь нужно оставить, что к этому обязывает обострившееся международное положение. Я с этим не согласна. Мы обсуждаем «Основы уголовного законодательства», которые издаются на продолжительное время 20–30 лет, и поэтому сюда не надо включать требования отдельных моментов, но только те достижения, которые человечеству дало развитие юридической мысли». [757] Споры возникали и по поводу отдельных процессуальных норм. Силовые министры Серов, Дудоров, Руденко считали возможным не ограничивать Генерального прокурора СССР никакими сроками содержания под стражей при производстве расследования, что не было принято. Они активно возражали и против участия защиты в процессе с момента предъявления обвинения, мотивируя это ухудшением качества следствия, осложнением производства. [758]

В декабре 1958 года Верховным Советом СССР принимаются новые «Основы уголовного законодательства Союза ССР». Наказание теперь могло применяться только по приговору суда, учитывающего все обстоятельства дела. Был повышен возрастной предел для наступления уголовной ответственности (с 14 до 16 лет), прежний продолжал действовать в случаях наиболее тяжких преступлений. Исключались некоторые виды наказаний: объявление «врагом народа», поражение политических прав по суду, удаление из СССР. Сокращен максимальный срок лишения свободы (с 25 до 15 лет). Закон допускал полное освобождение лица от уголовной ответственности в случаях, когда совершенное им деяние или само данное лицо потеряло «общественно опасный характер». Устанавливался порядок условно-досрочного освобождения осужденных (после отбытия ими половины или двух третей срока в зависимости от тяжести преступления), проявивших хорошее поведение. Закреплялись принципы осуществления правосудия только судом на началах равенства граждан перед законом, коллегиальность рассмотрения дел в суде, независимость судей и их подчинение только закону, гласность судебного разбирательства, обеспечение обвиняемому права на защиту [759] и др.

Таким образом, к концу 50-х годов был завершен важнейший этап административной реформы, связанный с переходом правоохранительной системы от эпохи сталинского «средневековья» к относительно цивилизованному состоянию. Принятие нового законодательства явилось той юридическо-правовой базой, которая в основном просуществовала вплоть до конца 80-х годов, долгие годы определяя лицо советского общества. Этот этап общественно-политического развития страны можно квалифицировать как неоспоримую заслугу нового руководства КПСС и Советского государства.

Новое законодательство вступило в силу, когда общая политическая обстановка в стране начала приобретать новые векторы своего развития. Как известно, с конца 50-х годов на первый план в общественной жизни выдвигается задача построения коммунистического общества. Достижение этой цели активизировало разработку и пропаганду целого ряда новых теоретических идей и положений. Их суть сводилась к как можно более широкому участию народных масс в управлении государством. В этом виделось возвращение к ленинскому пониманию сущности народного государства, а также освобождение от сталинского наследия в этой области, извратившего теорию марксизма-ленинизма. С конца 50-х годов руководство КПСС стало широко оперировать идеей о постепенной передаче функций государственных органов общественным организациям, общественности по мере приближения к коммунизму. На это стал делаться акцент повседневной практики во всех сферах общественной жизни. Утверждение данного положения самым существенным образом затронуло и правоохранительную систему. Стержнем политики в этой области стало привлечение широких слоев общественности для борьбы с преступностью. Такой подход, по мнению лидеров партии, имел огромный потенциал. С трибуны XXI съезда партии Хрущев заявлял: «Разве советская общественность не может справиться с нарушителями социалистического правопорядка? Конечно, может. Наши общественные организации имеют не меньше возможностей, средств и сил для этого, нежели органы милиции, суда и прокуратуры». [760] Первый секретарь ЦК КПСС связывал большие надежды с привлечением общественности к охране правопорядка. Интересен такой факт. На ХIII съезде комсомола в апреле 1958 года Хрущев возмущался тем, что организацию вечеров молодежи начинали с приглашения милиции для поддержания порядка. Он удивлялся: «На что же мы рассчитываем? Неужели в коммунизм возьмем и хулигана, и милиционера, чтобы его унимал?». [761]

С конца 50-х годов одним из главных направлений партийной работы объявлялась поддержка всевозможных форм привлечения трудящихся к борьбе с преступностью. Большие надежды в этом возлагались на товарищеские суды, народные дружины и т. п., развитие которых становилось приоритетной задачей КПСС в области административно-правоохранительной политики. Создание народных дружин повсеместно проходило под самой тесной партийной опекой и имело ярко выраженный принципиальный характер. Так, большое недовольство заведующего отделом административных органов ЦК КПСС по РСФСР вызвало принятие Президиумом Верховного Совета РСФСР (28 декабря 1960 г.) постановления «О состоянии работы по привлечению общественности к охране общественного порядка и мерах усиления борьбы с преступностью в Воронежской, Калужской и Орловской областях». В письме в Президиум ЦК КПСС Тищенко подчеркивал, что руководство народными дружинами поручено партийным органам и выражал недоумение по поводу указаний Президиума Верховного Совета РСФСР усилить контроль за их деятельностью облисполкомам. Данное обстоятельство расценивалось как выход за пределы компетенции, признавалось необходимым исправить эту недопустимую ситуацию. [762]

Наряду с развитием народных дружин разрабатывались законодательные предложения по укреплению товарищеских судов, где заметно расширилась их компетенция. Об этом, например, дает представление знакомство с положением «О сельских общественных и товарищеских жилищно-бытовых судах». Основная его цель провозглашалась как привлечение общественности к воспитанию граждан в духе коммунистического отношения к труду, сознательному соблюдению трудовой дисциплины, бережному отношению к социалистической собственности, соблюдению правил социалистического общежития, развитию у советских людей чувства коллективизма. Сельские товарищеские суды организовывались при сельских Советах депутатов в составе 9—25 человек, избираемых открытым голосованием на общих собраниях граждан (сельских сходах), проживающих на его территории не менее двух лет. На рассмотрение судов передавались дела о мелких кражах (до 100 руб.), причинении легких телесных повреждений, клевете и оскорблении, мелкой спекуляции, самогоноварении, пьянстве, о невыполнении обязанностей по воспитанию и обучению детей, об имущественных спорах между гражданами на сумму не более 300 руб. Разбирательство дел происходило не в рабочее время. В случае необходимости председатель суда или его заместитель проводили предварительную проверку фактов. Определялись меры воздействия, применяемые товарищеским судом: предупреждение, общественное порицание, общественный выговор, денежный штраф до 100 руб., возмещение ущерба, если его размер не превышал 300 руб.. [763]

Однако многим трудящимся, привлекаемым к борьбе с преступностью, гораздо шире виделись полномочия товарищеских судов. Общественностью высказывались предложения рассматривать в товарищеских судах дела обмена жилья для тех, кто располагал излишками жилищной площади и не желал отдавать ее остро нуждающимся или переезжать в меньшую квартиру. Еще более показательно намерение наделить товарищеские суды правом заниматься лицами, живущими явно не по средствам. Предлагалось при установлении факта, что человек тратит несравненно больше, чем получает, по представлению товарищеского суда конфисковывать имущество такого гражданина без наличия юридических доказательств хищения. Причем все эти процедуры предлагалось совершать по заявлению трудящихся в товарищеский суд. Считалось также целесообразным введение ответственности для лиц, не помогающих органам власти разоблачать воров, хулиганов, пьяниц и других лиц, совершивших антиобщественные поступки. [764] Интересно, что все это происходило на фоне громогласных утверждений о высокой моральности советской юридической системы по отношению к буржуазному праву, «за ширмой которого скрывается гнусная осведомительско-провокаторская сущность». [765]

В кампании по привлечению широких слоев общественности к борьбе с преступностью использовались самые различные формы. Широко практиковались выездные судебные заседания; считалось, что они имеют огромное воспитательное значение. Судами РСФСР в 1961 году на таких заседаниях было рассмотрено каждое пятое уголовное дело, в 1963 году — уже каждое четвертое. Получило развитие привлечение к расследованию дел общественных помощников следователя. Они выделялись по согласованию с партийными, профсоюзными, комсомольскими организациями из числа активистов и передовиков производства и участвовали в проведении определенных следственных действий. Количество расследованных дел с участием общественных помощников постоянно увеличивалось: в 1962 году таких дел насчитывалось 8,1 % от общего числа, в 1963 г. — 8,6 %, в 1964 г. — 10,3 %. [766] Большое значение придавалось предупреждению преступлений, профилактике правонарушений. На это ориентировалась вся правоохранительная система. Выступая на XXII съезде КПСС, председатель КГБ СССР Шелепин говорил: «Принципиально новым в работе органов государственной безопасности является то, что наряду с усилением борьбы с агентурой вражеских разведок они стали широко применять предупредительные и воспитательные меры в отношении тех советских граждан, которые совершают политически неправильные поступки, порой граничащие с преступлением, но без всякого враждебного умысла, а в силу своей политической незрелости или легкомыслия». [767] Новые приоритеты в деятельности КГБ были сформулированы на состоявшейся в мае 1959 года конференции. Она явилась крупнейшим мероприятием со времени создания органов госбезопасности, в котором приняли участие две тысячи руководящих сотрудников КГБ, представители ЦК КПСС, МВД, Министерства обороны. [768] В эти годы с большой активностью стал пропагандироваться новый, «цивилизованный», образ Комитета государственной безопасности.