Чтение онлайн

— Простите, какое у вас звание? — неожиданно спросила я.

Он поднял голову от бланка и снова удивленно захлопал ресницами. Черт возьми, привычка что ли у него такая? Или специально время тянет, чтобы сосредоточиться на неожиданном вопросе? Кто-то молча закуривает, кто-то специально закашливается, кто-то зевает, а этот начинает хлопать ресницами.

— Капитан. — наконец соизволил сказать он.

— Товарищ капитан, неужели вы не понимаете, что я нервничаю. Между прочим, в моем положении это очень вредно, может случиться рецидив. — и я многозначительно замолчала, по большей части из-за того, что так и не смогла придумать, рецидив чего у меня может случиться.

— Так я же просто спрашиваю. — искренне удивился капитан.

— Долго, слишком долго вы задаете свои вопросы. — приподнялась я на локте. — Я хочу знать, где мой муж!

— Я обещал, значит позвоню. — посуровел капитан.

— После того, как он куда-то поехал с сослуживцами, прошло уже часов пять. Вы его видите возле моей кровати? Нет? Я тоже не вижу. А это на него совсем не похоже. В конце концов, я волнуюсь еще и из-за того, что это ведь именно про него спрашивал по телефону лжеслесарь!

Я уже начала разговаривать на повышенных тонах, что явно не нравилось следователю, да и мне самой тоже, но я ничего не могла поделать со все нарастающей тревогой за Егора.

Алексей Леонидович спешно протянул мне бланк опроса и попросил подписать на каждой странице. Я выполнила его просьбу и он тут же сообщил мне, что идет выполнять мою.

Когда за следователем закрылась дверь, я в изнеможении откинулась на подушки. В голове было пусто и она болела. Послышался звук открывающейся двери и в палату вошла уже знакомая мне пожилая медсестра, держа в руке маленький подносик с набранным шприцем.

— Что это? — слабо спросила я, показывая на поднос глазами.

— Успокоительное. — коротко ответила медсестра и протерла мне ваткой предплечье.

Когда игла безболезненно проткнула кожу и углубилась в мышцу, я спросила.

— Капитан нажаловался?

Медсестра ухмыльнулась, но ничего не сказала. Прошло какое-то время и в голове появился приятный туман, боль начала отступать и я даже не заметила, как заснула, не дождавшись, когда придет капитан и сообщит мне что-нибудь о моем муже.

Не знаю, что заставило меня очнуться от искусственного сна, но глаза я открыла в полной темноте. Первое, что я увидела, когда свыклась с темнотой, был более светлый прямоугольник окна. И в это время я услышала шорох с другой стороны моей кровати. Очевидно, именно он меня и разбудил. Резко обернувшись, насколько позволяли бинты, я заметила тень, метнувшуюся в мою сторону и почувствовала на своем лице что-то мягкое и удушающее. Я даже не успела набрать воздуха в легкие и начала задыхаться практически сразу.

Жажда жизни вскипела в моей больной голове как бы независимо от меня. Она пришла извне, а может быть даже свыше. Я нащупала слабеющими руками руки напавшего на меня человека, которыми он прижимал к моему лицу подушку, ухватила его за оба указательных пальца и в одно мгновение сломала их. Человек дернулся, непроизвольно смахнув с моего лица орудие убийства и мой судорожный вдох совпал с его приглушенным протяжным стоном. Даже в такой, критической для себя ситуации, он не хотел привлекать постороннее внимание.

Я же не стала ждать, когда ему надоест баюкать свои поврежденные руки, и двинула со всей силы ногой в стонущий сгусток тени. Человек всхлипнул и свалился на пол. Я сползла с кровати и кинулась туда, где должна была быть дверь. В голове глухо пульсировала кровь и наверняка перед глазами все плыло, но было темно и проверить свои ощущения я не могла. Как потом оказалось, промазала я мимо двери совсем чуть-чуть, но ударилась о стенку ощутимо. Не отлепляясь от стены, я начала шарить по ней руками и справа от себя нащупала сначала косяк, а потом и ручку двери. Рванув ее что было сил, я выскочила в коридор, но успела бросить прощальный взгляд на дело рук своих. И ног. В тусклом свете ночной лампы, падающем из коридора, я заметила неподвижную фигуру на полу возле кровати. Мужчина был одет в белый медицинский халат. Все, больше я ничего не разглядела.

Я почти бежала по коридору на свет настольной лампы, которая горела на посту дежурной медсестры. Спазм перехватил мое горло и крикнуть я не смогла бы при всем желании. Подбежав чуть поближе и с трудом переведя дыхание, я увидела, что медсестра преспокойно спит, положив голову на руки. Ничего себе! Меня здесь убивают, а она тихий час себе устроила!

Остановившись возле стола и немного отдышавшись, я тронула медсестру за плечо и тут же в страхе отшатнулась. Ее голова провалилась сквозь сомкнутые руки и с тяжелым стуком ударилась о столешницу. Шапочка слетела и мне стало видно, какая оказывается она была молодая — совсем девчонка. На коротких каштановых волосах было неумело сделано мелирование. Наверное, сама себя красила, некстати подумала я. Неестественный изгиб ее шеи говорил о том, что чьи-то сильные руки свернули ей голову.

Волосы зашевелились у меня на затылке под повязкой и я, не в силах оторвать взгляда от ужасной сцены, попятилась от стола к лестнице, не забывая коситься в сторону моей бывшей палаты, потом отвернулась и кинулась к выходу. Белая лампочка, с логотипом лестничного пролета на ней, указала мне направление. Пока я сбегала по лестнице на второй этаж, меня прострелила мысль. А что, если я увижу сейчас такую же сцену, но на вахте у центрального входа? Сердце мое заколотилось еще сильнее, но останавливаться я не собиралась.

Стол вахтера был пуст, а дверь изнутри была закрыта на здоровенный засов. И все, никаких замков. Я не стала мучить себя вопросами «как», да «почему», а отодвинула засов и выбежала на улицу. Ночь была теплая и не такая уж и темная, как мне показалось в палате. На крыльце горела тусклая лампочка и я поторопилась отойти подальше к кустам, но войти в их густую тень не решилась. Меня потрясывало, как в лихорадке, что, правда, не помешало мне внимательно оглядеться.

Дело в том, что я так и не удосужилась ни у кого спросить, в какой же больнице я находилась. Мне это как-то даже в голову не пришло. На стене возле входной двери слабо отливала в лунном свете застекленная табличка с названием больницы. Я вгляделась, потом осторожно приблизилась на несколько шагов и радостно прижала руки к груди. До моего дома отсюда было всего две остановки на троллейбусе. Немаловажная деталь, потому что я стояла возле кустов босиком в одной ночной рубашке, завязывающейся на спине и с огромной чалмой бинтов на голове.

«Нужно срочно добраться до дома, там, наверное, Егор. Он наверняка уже приходил ко мне, но я спала, оглушенная уколом. Как пить дать, на тумбочке он оставил для меня букет цветов и фрукты, просто я не рассмотрела в темноте, да и занята была, жизнь свою спасала.» — так я уговаривала себя, пробираясь по затененным местам к своему дому. Если бы меня сейчас увидел какой-нибудь наряд полиции, то я непременно загремела бы в отделение. Но я даже мысли не допускала, что для меня это было бы лучше, чем топать босиком по ночным улицам.