Чтение онлайн

— А денег хватит? — Кит стала прикидывать, во что обойдутся билеты на автобус, а также лимонад и пирожные, которые они потом съедят.

— Хватит и еще останется… Она дала мне три фунта.

— Три фунта!

Сумма была огромная. Глаза Кит наполнились слезами. Должно быть, тетя Мора считала, что дело плохо, если дала такие деньжищи на то, чтобы развлечь их.

— Стиви…

— Что?

— Стиви, я хотел спросить…

— Я занят.

— Ты всегда занят. У тебя никогда нет времени на что-то кроме машин.

— А на что еще я должен тратить время, как не на работу? По-твоему, пусть все продолжают считать, что деньги, отданные Салливану, будут потрачены на выпивку, а не на запасные части?

— Поклянись, что не будешь меня ругать.

— Не стану. Но вдруг ты выкинул такое, за что тебе голову оторвать мало?

— Тогда не скажу, — решительно заявил Майкл.

— И слава богу, — ответил Стиви Салливан.

Ему и без того хватало забот, а нужно было еще успеть умыться и переодеться: он шел на свое первое свидание. Дейдра Хэнли согласилась пойти с ним в кино. Дейдре семнадцать, она на целый год старше и будет ждать от него первого шага. Стиви Салливану не хотелось ударить лицом в грязь. Поэтому он испытал облегчение при мысли о том, что ему не придется отрывать голову младшему брату за какую-то выходку, после которой к матери наверняка явится с визитом разгневанный брат Хили.

— Когда вернешься?

Владелица магазина готового платья миссис Хэнли чувствовала, что этот выход дочери в свет не похож на другие.

— Да ну тебя, ма. Сколько раз повторять? Как обычно, приеду на автобусе.

— Я выйду на остановку встречать тебя, — мрачно предупредила мать.

Дейдра кротко кивнула. С этим проблем не будет. Часть пути они со Стиви проедут на его машине, а за милю до Лох-Гласса она выйдет и сядет в автобус. Пусть мать подозревает ее в чем угодно, но придраться ей будет не к чему. Девушка стерла губную помаду, с которой порепетировала заранее; она не хотела, чтобы ее видели выходящей из дома при полном параде. Иначе все догадаются, что речь идет не об обычном посещении кино с подружками.

— Давай сходим к Лапчатому.

— Нет, Питер.

— Мартин, она не вернется. Никогда не войдет в эту дверь. Я знаю.

— Нет, я должен быть здесь.

— Всегда, Мартин? Вечно? Думаешь, Элен хотела бы этого?

— Ты ее не знал, — резко ответил Мартин.

— Я знал ее вполне достаточно и могу утверждать: она хотела бы, чтобы ты вел себя как нормальный человек, а не как отшельник. — Последовало молчание. — У нас уже есть одна отшельница. Лох-Гласс не может позволить себе двоих.

Наградой Питеру Келли стала слабая улыбка.

— Я был не прав, Питер. Извини. Она когда-нибудь… было когда-нибудь?..

— Она никогда мне ничего не говорила и не просила ни о чем таком, чего тебе не следовало знать… Клянусь. Так же как клялся двадцать восемь предыдущих дней, отвечая на этот твой вопрос.

— Неужели каждый день?

На Мартина Макмагона было жалко смотреть.

— Нет, я преувеличиваю. Несколько дней ты пропустил.

— Питер, пока не найдут ее тело, я не выпью ни пинты.

— Если так, то мне долго придется пить в одиночестве, — огорченно сказал доктор.

— Почему ты так говоришь? — ужаснулся помертвевший Макмагон.

Питер Келли вытер лоб.

— О господи, Мартин, не нашли лишь ее тело. Ее душа, ее дух ушел уже давно и парит над нами. Старик, ты сам знаешь это, только не хочешь признаться.

Мартин заплакал. Питер стоял рядом и молчал. Между ними не принято было обнимать плачущего мужчину. В конце концов Мартин успокоился и поднял покрасневшее заплаканное лицо.

— Наверное, я не признаюсь себе в этом, потому что продолжаю надеяться… Хорошо, пойдем к Лапчатому.

Эммет никак не мог сосредоточиться на стихах. Ему мешали мысли о том, что случилось в их семье.

— Все нормально, — успокоила его сестра Мадлен. — Ты ведь не хочешь забыть свою маму, правда?

— Я не могу их читать, потому что не чувствую то, что чувствовал раньше…

Мальчик заикался хуже прежнего, однако сестра Мадлен ни словом не обмолвилась о том, что даром тратила на него время.

— Ну так не читай. — У нее все было просто.

— А разве можно? Разве это не урок?

— Нет, скорее беседа. Ты читаешь мне, потому что глаза у меня старые и плохо видят при свете свечи и камина.

— Вы очень старая, сестра Мадлен?

— Нет, не очень. Но намного старше твоей матери.

Она была единственной, кто упоминал его мать, — все остальные избегали этой темы.

— Вы знаете, что случилось с моей мамой? — замешкавшись, спросил Эммет.

— Нет, детка, не знаю.

— Но вы часто смотрите на озеро… Может быть, видели, как она упала с лодки?

— Нет, Эммет, не видела. Никто ее не видел. Было темно, разве ты забыл?

— Наверно, это было ужасно… Она задыхалась?

Мальчик не мог задать этот вопрос никому другому.

Ему велели бы замолчать или стали бы успокаивать.

Сестра Мадлен ответила не сразу:

— Нет, не думаю. Просто над тобой смыкается толща темной воды, обволакивает как шелк или бархат и уносит. Едва ли это очень страшно…

— Ей было грустно?

— Вряд ли. Наверно, она переживала за тебя и Кит… Понимаешь, обычно матери переживают из-за всяких пустяков вроде теплой одежды, сухих носков, еды и уроков… Все матери, которых я знала, думали только об этом… Но когда она тонула, то наверняка думала о чем-то другом. — Если сестра Мадден и заметила, что Эммет перестал заикаться, то не подала виду. — Нет, конечно, нет. Скорее всего, она надеялась, что у тебя все будет хорошо, что ты справишься…