Чтение онлайн

Отношения с сыном у Кюнны были очень непростые. Петр не принял нового отчима, да и отчим не горел желанием любить пасынка. Работы в театре у актрисы было мало, играла крохотные эпизоды – то Молоко, то Насморк в «Синей птице», нередко выходила и в массовке…

Кюнну спасало преподавание, к которому ее приобщил еще Белокуров, и она стала преподавать во ВГИКЕ актерское мастерство. Ей нравилось работать с молодежью, а они взирали на нее как на вершину далекой горы и мечтали когда-нибудь оказаться там же. Правда, они и не подозревали, какая глубокая жизненная драма скрывается за внешним благополучием замечательной актрисы. Игнатова любила творчество Михаила Булгакова; Ахматова, Бунин, Цветаева были ее любимыми поэтами. Конечно, Кюнне Николаевне была близка и поэзия шестидесятых: Ахмадулина, Вознесенский, Рождественский.

Она понимала, что ее время в театре уходит, а в кино уже безвозвратно ушло. После удачного начала в кино потянулись серые беспросветные будни. Женщина диковинной красоты, одна из самых красивых актрис советского кино не знала, куда себя деть.

Вкусив известность, успех в начале своего творческого пути, в конце жизни блистательная Кюнна познала забвение. Главные роли в некогда популярных советских кинофильмах сделали ее известной и узнаваемой, но потом Кюнна Николаевна потерялась в жизни. Те, с кем мне приходилось общаться и кто знал лично Кюнну Николаевну (как, например, актриса МХАТ имени Горького, заслуженная артистка России Лариса Жуковская), отмечали ее застенчивую приветливость, доброжелательность и, конечно, красоту.

18 февраля 1988 года Кюнна Николаевна не пришла на спектакль «Три сестры», в котором протяжении 20 лет играла эпизодическую роль горничной. Ее коллеги по Московскому Художественному театру имени Горького приехали к ней домой и обнаружили актрису лежащей на полу. Игнатову отвезли в больницу, но через два дня, 21 февраля 1988 года, Кюнны Николаевны не стало. Актриса умерла от кровоизлияния в мозг. Ей было 52 года.

Кюнна Игнатова с сыном

Она похоронена рядом со своими родителями и бабушкой на Введенском кладбище в Москве. Ее сын Петр Соколов – выпускник Школы-студии МХАТ, сегодня известный драматург, деятель российской культуры; у Кюнны уже выросли внуки, которых при жизни она так и не дождалась.

В чем ее драма? Думаю, ей просто не встретился тот человек, на которого она могла бы полностью опереться. Или просто не распознала такого человека во Владимире Белокурове. Актеры – создания хрупкие, ранимые, очень часто не способные противостоять невзгодам. Ее погубило человеческое равнодушие и то, что ее безукоризненно-утонченный типаж несоветской красавицы не нашел применения в советском кинематографе 60-x. Ее уникальная внешность, яркая индивидуальность не принесли ей счастья. Я хотел напомнить читателям и любителям советского кино и театра об этой удивительной женщине – актрисе, чье имя в переводе с якутского означает «солнце». Увы, ее жизнь солнечной не стала. Нежный, тонкий характер не выдержал испытаний судьбы.

Светлая память Кюнне Игнатовой.

P. S.

Сын актрисы Петр Соколов вспоминал: «В Якутии мать была раза два с гастролями. Мне рассказывали, что народные артисты, выступавшие с ней, были очень недовольны. Кюнна затмила всех, ее принимали как якутское национальное достояние, которым она и являлась на самом деле».

Бывает так, что есть артисты, свет таланта которых никогда не погаснет. И для этого вовсе необязательно мелькать и сниматься из картины в картину, порой достаточно лишь одного появления на сцене или экране, чтобы понять: перед тобой настоящий художник. То немногое, что сохраняет после них кинопленка, можно смело назвать шедеврами. Далеко не каждый актер оставляет за собой длинный след в памяти людской. Но это не про нее. Не про Елену Добронравову. Минуло уже 20 лет со дня смерти одной из первых ласточек оттепели, заслуженной артистки РСФСР, ведущей актрисы Театра имени Вахтангова, легенды советского кино 50–60-х годов прошлого века, одной из красивейших женщин в истории русского искусства.

Столько лет прошло со дня ее смерти, а забыть ее я не могу. Это был близкий человек для моей семьи, Елена Борисовна дружила с моей бабушкой с незапамятных времен. Познакомились они еще в детстве, так как отец Елены Борисовны и мой прадед вместе учились в Московской духовной семинарии и очень дружили, а потом их дочери стали ближайшими подругами. Для бабушки Лена была как сестра, они всегда понимали и поддерживали друг друга во всем. Именно Елене Борисовне было суждено стать моей крестной мамой. Я звал ее Леной, Леночкой, иногда Леной Борисовной, но всегда на «вы».

Крестная сыграла не последнюю роль в моем становлении и воспитании, занималась со мной техникой речи и декламацией, водила меня по театрам, читала мне, еще совсем ребенку, столь любимые мной произведения английской сказочницы Беатрис Поттер. Гуляла со мной, рассказывала о своем детстве и часто вспоминала своего отца – Бориса Георгиевича Добронравова. Он всегда покупал ей билеты в первом ряду партера в Московском Художественном театре, юная Леночка любила спектакли с участием папы и была его самым главным критиком и рецензентом. Ей нравилось говорить о Москве ее детства: об Арбате, где можно было услышать пение соловья, о Лубянке, где бил фонтан, о сохранившей еще купеческий дух любимой ею Ордынке. А вот Новый Арбат не любила и говорила: «Не мое». Бывая в Москве сегодня, я часто брожу по нашим с ней местам в тщетной надежде увидеть с детства любимый и знакомый силуэт. К сожалению, я не расспрашивал ее о многом. Что я мог тогда понимать? Впрочем, она никогда ни о ком не сказала плохого слова; даже когда ей делали больно – она просто вычеркивала этого человека из своей жизни.

Елена Борисовна с отцом Борисом Добронравовым

Меня всегда тянуло к ней, так как даже в моем детском восприятии Елена Борисовна была созданием совершенной красоты, сказочной феей. Когда мы с ней гуляли или же ходили в Центральный Дом литераторов, куда Елена Борисовна особенно любила приходить, то своим знакомым она меня представляла как своего племянника, а меня нежно звала «колокольчик». Походы к ней в гости всегда были праздником для меня. На столе каждый раз было искусно приготовленное домработницей Елены Борисовны песочное печенье. Крестная не любила принимать гостей. Ее дом не был местом открытых дверей, но для нашей семьи делалось исключение. Как же с ней было приятно находиться рядом, какие у нее были интонации, какой красивейший тембр, голос, ее слова звучали как звуки весеннего ручья! Ее старомосковская манера общения говорить нараспев, растянуто, восхищала меня: «А сейчас пойдем к Елисею, калачики будем кушать». Имелось в виду, что она поведет меня в наш с ней любимый Елисеевский магазин, рядом с которым она жила, и мы будем кушать калачики и крендели. Такой дикции, боюсь, я уже больше не услышу, но чудо по имени Елена Добронравова было в моей жизни.

Борис Добронравов в роли дяди Вани в спектакле МХАТа «Дядя Ваня»

Я обожал, когда Елена Борисовна рассказывала о своем детстве и юности, в частности о том, как она проводила время на даче в Валентиновке, как гоняла с мальчишками в футбол и была украшением и, можно сказать, основной силой волейбольной площадки Валентиновки. Она обожала эту игру. Помню, в одной из ее комнат висела фотография, сделанная во время волейбольного матча, где она принимала подачу. Почему-то она очень любила эту фотокарточку. Вероятно, от этого фото веяло беззаботно-счастливой юностью. Она была высокой, стройной и необыкновенно женственной. Ее друзьями в Валентиновке были тогда еще совсем юные, ставшие впоследствии знаменитыми актеры – красавец Никита Подгорный (ее первая и очень большая любовь, взаимная), Олег Анофриев, а также известный архитектор Борис Готтих. Все они были неравнодушны к юной Леночке. В этой красавице уже тогда все было цельным и естественным. Именно ее совета – никогда не идти в актеры – я и послушался. Хотя очень хотел.

С Олегом Борисовым в фильме «Город зажигает огни»

В роли Ольги Книппер-Чеховой в телеспектакле «Мое насмешливое счастье»

Часто выступая на сцене Центрального Дома литераторов, декламируя классиков Серебряного века, я любил ощущение того, что я на сцене, что меня слушают, – правда, сам по себе я был довольно закрытым ребенком. Скорее букой. Крестная только умилялась, но была неумолимой в своем мнении касательно моего актерского будущего, в отличие от своих подруг – Татьяны Лавровой и Элины Быстрицкой, которые, напротив, советовали мне связать свою судьбу с Мельпоменой. Правда, когда я поступал в театрально-художественную студию, Елена Борисовна лично попросила Элину Авраамовну Быстрицкую со мной позаниматься. Елена Борисовна всегда желала мне счастья…

Елена Борисовна Добронравова родилась 21 июля 1932 года в Москве в знаменитой семье актеров Московского Художественного театра – народного артиста СССР Бориса Георгиевича Добронравова и артистки вокально-драматической части Московского Художественного театра Марии Юльевны Добронравовой-Стегер. Борис Георгиевич Добронравов был кумиром миллионов. Он много снимался в кино. А его театральные роли, такие как Лопахин в «Вишневом саде» А. Чехова, царь Федор Иоаннович в одноименном спектакле по пьесе А.К. Толстого, Войницкий в чеховском «Дяде Ваня» были сценическими шедеврами прославленного русского артиста.