Чтение онлайн

И Борис решил: пусть сама выдувальная трубка старого мастера выручит.

Инструмент стеклодувов — выдувальную трубку — придумал две тысячи лет назад неизвестный римский мастер. Обыкновенная металлическая трубочка, полая внутри: один конец слегка расширен, чтобы лучше было набирать стеклянную каплю, а на другом конце надет деревянный мундштук — чтобы не обжигать губы, когда раздуваешь горячую баночку. Чего уж проще! Такой выдувальная трубка осталась и в наши дни.

Раздувать стеклянные капли всегда было тяжёлым занятием. Это

Борис на себе испытал.

Пробовали стеклодувы улучшить трубку. Да ничего умнее того древнего мастера не придумали. Изобретатели выбрали другой путь. Они не стали переделывать трубку, а взялись заменить её.

И заменили. Изобрели машины, которые раздувают бутылки, штампуют стаканы, вытягивают стеклянные листы. Рабочему при этом не надо никуда дуть: всё машина выполняет сама.

Но у машины нет таланта. Все бутылки она делает совершенно похожими друг на друга, все стаканы выходят, как родные братья-близнецы.

А вот когда хотят сделать неповторимую, очень красивую и нарядную вещь, приходится обращаться снова к стеклодуву. И тут без выдувальной трубки не могут обойтись.

Но хотя улучшить выдувальную трубку до сих пор не удавалось, Борис всё-таки надумал ещё раз попробовать её переделать.

Решил ой поделиться своей затеей с другом Фёдором Родионовым. Они работали вместе на заводе.

Фёдор был большой выдумщик. Дома у себя он придумал всякие хитрости. Наступишь, например, на ступеньку — дверь сама перед тобой откроется. Утром, когда надо подниматься на работу, стрелки часов сдёрнут с тебя одеяло.

В мастерской у Фёдора все инструменты были на пружинах. Надавишь нужную кнопку, подаётся тебе рубанок или молоток.

Кто как ни Фёдор должен был заинтересоваться переделкой выдувальной трубки! Ему-то и рассказал Борис о своём решении.

Было это в воскресный день. Фёдор собирался поехать на рыбалку и налаживал велосипед. Некогда ему было слушать приятеля. Он и отмахнулся:

— Пустое задумал. До тебя умные головы соображали, как переделать трубку. Ничего у них не вышло.

— А ты слышал, как дядька Михайла кашляет? — спросил Борис.

Фёдор перестал накачивать шины и сказал:

— Жалко мне твоего дядьку. Не сберёг он свои лёгкие. Отличный был мастер. Но ничего не поделаешь: стеклодуву положено дуть! Если он не может дуть — он уже не стеклодув.

Борис возмутился:

— Как ты можешь это говорить! Виртузов — не просто отличный мастер, он замечательный человек. Нельзя его так оставлять!

Фёдор ничего не ответил и продолжал работать насосом. Бориса его молчание ещё больше рассердило:

— Вместо того чтобы человеку помочь, ты тут равнодушно качаешь свои дурацкие шины. Заставить бы тебя их ртом надувать, тогда бы понял...

Фёдор не дослушал приятеля. Он поднялся во весь рост и вплотную приблизился к Борису.

— Как ты сказал?!

Борис решил, что друг на него рассердился. А Фёдор вдруг расплылся в улыбке.

— Золотые слова ты сказал сейчас: не надо раздувать капли ртом, надо пользоваться насосом. Вот это уже другой разговор...

Рыбалка была сразу же отменена. Велосипед заброшен на чердак. Друзья взяли только велосипедный насос и срочно отправились к деревянному кругу прилаживать этот насос к выдувальной трубке. По дороге Фёдор всё повторял:

— Хорошо придумал. Хорошо сообразил.

Однако не сразу получилась новая трубка. С трудом прикрепили приятели велосипедный насос к мундштуку трубки. От этого она удлинилась, сделалась неуклюжей. Работать с нею стало неудобно — стеклодув едва дотягивался руками до её концов.

— Давай всадим насос вовнутрь, — предложил Борис.

Пришлось уменьшить размеры велосипедного насоса. Теперь он подкачивал воздух совсем маленькими порциями. Значит, нужно было энергичнее им двигать. Но ведь капля — не шина. Её раздувают с большими предосторожностями.

— Давай сделаем толще ту часть трубки, где насос ходит, — снова предложил Борис.

Фёдор уже терял терпение.

— Так и будем без конца переделывать: то трубку утолщать, то насос уменьшать?

— Ещё попробуем, — твердил Борис.

Пока подобрали нужные размеры, не раз и не два сменили всю конструкцию.

... Виртузову новая трубка понравилась. Шутка ли сказать, всю жизнь надсаживал лёгкие, а теперь, пожалуйста, насос работает.

Понравилась трубка и другим мастерам.

Прослышали о ней стеклодувы из разных городов, стали приезжать, учиться переделывать свой инструмент. Докатилась весть о новинке до чужих стран — и заморские мастера прислали заказы изготовить для них выдувальные трубки с насосом.

Был Борис приймалкой, принимал у мастера хрусталь, был баноч-ником— помогал мастеру раздувать горячие хрустальные капли-баночки, был грельщиком — разогревал незаконченные вещи, пока мастер лепил на них украшения. Всякую подручную работу выполнял. Через всё прошёл.

Настало время и самому в мастера выходить, обзаводиться своей бригадой, иметь собственных учеников и помощников,

А Борис никак с дядькой Михайлой не мог расстаться. И хотя знал он уже много, умел всякие сложные приёмы в своём хрупком мастерстве применять, но по-прежнему его называли только виртузовским учеником. Сама по себе фамилия Ярёмин ещё не звучала. Свой, ярёминский, хрусталь он ещё не сделал. Такой, чтобы всю душу в него вложить; такой, какой бы сердце подсказало, и чтобы никто никогда до него ещё такого не выдувал!

Видно, не пришла тому пора...

И вертелся он пока на деревянном кругу рядом с дядькой.

Часто приходили к деревянному кругу гости — полюбоваться его работой. Приходили старые и малые. Ребята просили:

— Дай в трубочку подуть. Может быть, у нас такой же стеклянный шарик получится.

Опытные мастера подолгу наблюдали за Ярёминым и потом многозначительно произносили:

— Ну и ну!

Борис понимал: одобряют, значит.

... Зашла как-то в цех молоденькая девушка. Под Новый год это случилось.