Чтение онлайн

К полуночи Шелестов вывел нас к палатке. У входа в нее сидел на корточках, неловко вытягивая шею в ночь, человек в толстенном свитере, резко подчеркивавшем его худощавость.

— Врач среди вас есть? А коньяк? Медикаменты? Ни один, ни другой в сознание не приходят, — он приоткрыл палатку, сунул туда фонарик и, приглядевшись, повторил. — Ни один, ни другой.

— Дежурить будем. По очереди, — хмуро заметил Шелестов. — Поужинаем, и я заступлю. А ты, Саид, поспи. Сдохнешь без отдыха. Мокрую тряпку менять — тут твоя квалификация не обязательна. Вот и эти друзья подежурят. Они ведь совсем свеженькие.

— Не ваши? — мельком покосился на нас Саид, деловито работая консервным ножом. — А я то думал ваши.

— А у нас тут дела — хуже не придумаешь, — впервые за весь вечер пооткровенничал Шелестов, прожевав кусок неразогретой тушенки. — Саид пока этих двоих доставил, сам чуть богу душу не отдал. На Азадбаше вниз загреметь — проще простого, — альпинистский начальник помолчал, прислушиваясь к угрожающе — равнодушному безмолвию ночи, и заговорил снова: — И с чего это их на ту стену понесло? Даже название у нее отталкивающее. Как-то «Абнест» или «Обнест»… По-таджикски не помню. А по-русски означает не то «конец жизни», не то «душе конец». Вдохновляющее такое имячко.

— Воде конец, — безучастно поправил его Саид и вынул из нагрудного кармана твердую сигаретную пачку.

Т-а-ак. Сусинген нашелся. Саид сидел рядом с Норцовым, даже локтем иногда его касался, и у меня были некоторые основания предположить, что его фамилия Арифов. Стало быть, Налимов… Налимов там, в палатке? Неужели там? И неужели Арифов хотел его… Ого! Силен кандидат наук! Я задал провокационный вопрос:

— Искали, верно, что-нибудь? Иначе не полезли бы.

Саид посмотрел на меня очень внимательно, а Шелестов пожал плечами:

— Что искать-то? Камень? Так его всюду навалом. Путь поэффектней — вот небось что они искали.

— Товарищ, может быть, и прав, — сказал вдруг Саид. — Не станет опытный альпинист просто так на стенку лезть.

— Кабы опытный. Мой Тесленко — так тот совсем неопытный. Так — ни то, ни се. А второй — не знаю. Без меня его выпустили. Я бы на Азадбаш его ни за что не выпустил. С собою еще взял бы, пожалуй, — Шелестов кивнул в сторону худощавого. — Вот как Арифова, к примеру.

— А что же все-таки с ними случилось? — подал голос Норцов.

Шелестов опять пожал плечами и опять повернул свое чеканное лицо викинга в сторону Арифова.

— Он вот ночью всполошился: дескать, отсвет какой-то таинственный ему спать помешал. Лично я никакого отсвета не увидел. Но забеспокоился. Все-таки в том направлении ребята ушли. Может, сигнал бедствия подают.

— Огонь на Азадбаше и мы ночью видели, — торопливо вставил Норцов. — Только на фонарик это не было похоже.

— Ну, не знаю, был он, не было его, — усмехнулся Шелестов. — Утром мы так и так на Азадбаш пошли. Все было нормально: где они приваливали — там следы привала, где они ногами работали — там ботинок следы. Как вдруг наперерез основному следу — еще один след. Те — снизу вверх, а этот — сверху вниз. И плутает от камня к камню. Точно человек бродил с перепою. И совсем свежий след, между прочим. Мы с Саидом ухватили его — и держим. Он вильнет, мы вильнем. Он в пике, мы в пике. Где осыпь — так даже на четвереньках ползали, царапинки от триконей искали, чтоб не упустить, значит. А на леднике возле трещины пропал след. Как провалился.

— Этот парень и правда провалился, — сказал Саид досадливо, словно его раздражала медлительность рассказчика.

— Дышит, но никак не очнется. Как-никак, метров двадцать пролетал. Мы достали его. Саид спустился и вытащил, — теперь Шелестов стал скуп на подробности.

— Кто же этот парень? Тесленко? Или тот, пришлый?

— Пришлый, видимо, — рассеянно отозвался Шелестов. — Лицо-то незнакомое. А других групп на Алтынтау вроде бы и нет, — альпинист умолк. Саид покуривал да изредка поглядывал на меня.

— Про второго спросить хотите? — заговорил он неожиданно. — Второй сорвался еще раньше. Со стены. До-о-олго падал. По счастью, в рыхлый снег. Извините, забыл предложить: закуривайте, — протянул он мне пачку.

— Уж Тесленко-то без Саида — прямой дорогой да и на тот свет, — сказал Шелестов. — Ума не приложу, как Саид в тот кулуар заглянуть догадался.

— Воду для раненого шерпа высматривал! Сколько раз повторять надо? — проговорил Арифов.

— А откуда летел Тесленко? — поинтересовался Норцов.

— А оттуда примерно, где огонь был. Ну, чуть пониже разве что, — быстро ответил Арифов.

— Поднимались туда? — не отставал Норцов.

— Когда же? — сказал Шелестов. — Откопали одного, откопали другого. Да тащить еще вон сколько! Когда же туда подниматься?

— Стоит, стоит туда подняться, — проговорил Саид твердо.

— Зачем? Из любознательности? — простодушно спросил я.

Арифов молча вгляделся в меня из темноты. Зато вылез в ораторы Норцов с очередной своей тактичной бестактностью:

— Если рюкзак шерпа здесь… Там, возможно, и документы какие-нибудь… Установить личность мы просто обязаны…

— Пожалуй, — согласился Шелестов. — Как по-твоему, Саид?

Арифов все так же молча прошел к палатке, выволок за лямки из-под ее крыла большой рюкзак и бросил в середину нашего кружка. Шелестов пристроил рюкзак к своему колену на манер младенца, которого собираются пороть, и пряжки, застежки, антабки спустя мгновенье оказались расстегнутыми, развязанными, высвобожденными. Откинув клапан, Шелестов с головой погрузился в рюкзак.

— Спальник. Свитер. Носки. Еще носки. Наконец-то! — Шелестов извлек из рюкзака прозрачный пакет, набитый какими-то бумажками, и протянул его Арифову. Странное дело! Арифов с подчеркнутым безразличием подержал, повертел пакет в руках и передал его мне. Кажется, он даже улыбнулся при этом. Черт возьми! Да он ведь вспомнил Норцова. А по Норцову меня вычислить — пустячное дело.

Я выудил из пакета паспорт. Знакомая фотография! Знакомая фамилия! Налимов! Собственной персоной! Никаких расхождений, никаких разночтений, никаких подтасовок. Разве что в палатке лежит сейчас кто-нибудь другой. Забелин, к примеру. Невольно усмехнувшись, я положил паспорт на землю перед Арифовым. По принципу «долг платежом красен». Вытряхнул из пакета толстый переплетенный в кожу томик и увидел арабскую вязь как будто даже знакомых очертаний. Маджид аль-Акбари? Конечно! Полный, подлинный, невредимый. Соблюдая наметившуюся уже традицию, я предоставил манускрипт в распоряжение Арифова.

— Назым, — задумчиво произнес Шелестов и спрятал паспорт к себе в карман. Рукопись, по-моему, его совершенно не заинтересовала.

Из палатки донесся долгий стон, который перешел в кашель. Никто еще не успел встать, как слабый голос попросил: «Воды!».

— Одну минутку, Сережа, — сказал Шелестов и кинул нам: — Тесленко! Пока — никаких выяснений. Запрещаю категорически. Это приказ.

Сережа Тесленко заговорил сам, едва мы его вынесли на воздух.