Чтение онлайн

И как он сам, Вовка, не додумался, что дело не в капусте с картошкой, а в другом, более важном! Первый огород в посёлке Новом! Нет, нельзя допустить, чтобы он погиб. Но что делать? Что делать?

Где-то далеко, за излучиной реки, густо загудел пароход. И тут Вовку осенило — нужно спешить!

На счастье, бабушки и Мишутки дома не оказалось. Видно, ушли в ларёк за продуктами.

Вовка открыл замок, который висел на дверях только для виду, и вошёл в избу. Сборы были недолги. Он взял старую отцовскую сумку — планшетку, в которой хранил все свои сокровища, в том числе и деньги, накопленные на игру «Конструктор». «Конструктор» может и подождать. Вовка сунул в сумку краюшку хлеба и два куска сахару и уже направился к дверям, но потом остановился, подумал, достал карандаш и большими печатными буквами написал на стене под гвоздём, на который дед обычно вешал кепку:

Как видите, он сделал две ошибки. Но, когда человек замышляет важное дело, где ему думать о правописании гласных!..

Дебаркадера в посёлке ещё не было. Билеты продавались прямо на пароходе.

— Ты, парнишка, один едешь? — удивился кассир, когда Вовка, поднявшись на цыпочки, просунул нос в окошко.

— А я, дяденька, до совхоза… Там меня тётка встретит.

— Ну ладно, тётка так тётка… Не балуйся только на пароходе.

Вовка долго любовался твёрдым картонным билетиком с дырочкой посередине. Это был первый билет в его жизни, купленный собственноручно.

Ничего, он ещё всем докажет! И с агрономом сумеет договориться.

Агроном представлялся ему огромным усатым здоровяком. Может, поэтому Вовка и ошибку сделал в этом слове — написал через о: «огроном». Перед глазами Вовки живо встала картина: агроном, в высоких сапогах, как у охотника, широко шагает по полям. А Вовка бежит следом…

«Дяденька! — кричит он. — Дяденька!»

«Ну, чего тебе?» — наконец обернётся он.

И Вовка начнёт рассказывать про бабушкин огород.

Может быть, тогда агроном громко захохочет и скажет:

«Как тебе не стыдно отрывать меня от дела? Посмотри, какие вокруг поля, а я должен думать о каком-то малюсеньком огородишке…»

Вовка невольно хмурится и сочиняет в уме целую речь:

«Ну как вы не поймёте, товарищ агроном! Это же не просто огородишко, это первый огород в посёлке Новом! Его надо спасти…»

И тогда…

— Эй, малец! Сейчас твоя остановка! — окликнул его проходивший мимо кассир. — Тётка-то небось уж на берегу.

— Ага, дяденька, — подхватил Вовка, — вон она стоит. — И он указал на женщину в цветастом платье, которая стояла впереди всех встречающих.

Пароход причалил. Вовка, подхватив сумку, вприпрыжку побежал по сходням. И тут случилось такое, что, брякнись прямо к его ногам в воду раскалённый шипящий метеорит, Вовка и то меньше поразился бы.

Та самая женщина, про которую Вовка сказал кассиру, что она его тётка, вдруг окликнула его:

— Сюда, Вова, сюда!

И видя, что Вовка не может сдвинуться с места от испуга и удивления, добавила:

— Да, да, я тебя зову…

— Ну, чего стал! — сердито отодвинул его плечом мужчина с тяжёлым чемоданом. — Путается под ногами… А вы, мамаша, чего смотрите? Заберите ребёнка!

— Идём. — Женщина взяла Вовку за руку и повела к машине, обтянутой пропылённым брезентом.

Ошеломлённый Вовка прошёл несколько шагов, а потом всхлипнул и выдернул руку:

— Куда вы меня ведёте? Что вам от меня надо?

— Ну, чего ты испугался, глупенький? — погладила его по голове женщина.

Вова досадливо мотнул головой.

— Успокойся. Позвонил мне твой дедушка, описал твои приметы, очень просил встретить и завтра же на обратный пароход посадить. Пойдём же, машина ждёт.

Теперь уж ничего не оставалось, как послушаться и сесть в машину. И надо же было деду позвонить! Теперь эта незнакомая тётка ни за что не отпустит его одного в поле искать агронома. В лучшем случае пойдёт с ним. А так уже неинтересно. И почему это его все считают маленьким, несамостоятельным? По головке гладят…

Вовка неприязненно покосился на загорелое обветренное лицо своей спутницы.

Машина свернула в ворота и остановилась во дворе длинного одноэтажного здания, крытого красным железом.

— Вот и приехали! — весело сказала женщина. — Теперь пошли ко мне, гостем будешь.

— Некогда мне по гостям расхаживать, — угрюмо буркнул Вовка. — Я по делу приехал.

— Ах, да, — засмеялась женщина. — Это насчёт огорода?

В полутёмном коридоре было много дверей. Возле одной из них женщина остановилась и стала искать в сумочке ключ. На двери висела какая-то табличка под стеклом. Вовка пригляделся: «Главный агроном совхоза Н. А. Калашникова». Главный агроном!

— Ну, чего же ты стал? Проходи. — Женщина легонько взяла Вовку за плечи и протолкнула в открытую дверь кабинета. — Первым долгом дедушке позвоним, а то он тревожится…

Билет на обратный пароход покупала Вовке сама Нина Андреевна — так звали главного агронома. И вообще она обращалась с ним, как с маленьким: гладила по голове, поправляла воротник у рубашки, а на прощанье даже чмокнула его в макушку. Вовка всё выносил мужественно — ради дела стоило пострадать. Он крепко держал в руках авоську с большой тёмной бутылкой и бумажными пакетиками. В них было спасение для бабушкиного огорода, первого в посёлке Новом.

В начале первого урока Вера Николаевна сказала:

— Люба Радченко, книжки из портфеля не выкладывай. Пересядь к Юре Дечули, а Вова Дигор сядет с Геной Каргиным.

Никто в третьем классе этому не удивился. Только лишь кончался сентябрь, а Любашу пересаживали третий раз, потому что ни с одним из своих соседей она не могла ужиться.

Вот и вчера на уроке письма она будто бы нечаянно посадила кляксу в тетрадке Гены Каргина, а он в отместку на уроке рисования так подтолкнул её, что у Любаши сломался синий карандаш, которым она раскрашивала речку. Любаша тогда взяла чёрный карандаш и — раз, раз — кругами зачертила замечательный пароход, который только что нарисовал Гена. Получилось, будто чёрные клубы дыма окутали пароход, не хватало только огня.

Но вместо парохода вспыхнул сам Гена. Раз, раз, раз! Любаша тоже в долгу не осталась. Словом, разгоревшийся пожар пришлось тушить Вере Николаевне.