Чтение онлайн

К тому же могло так получиться, что некая информация, которую я надеялась получить в детском доме, заставит меня отправиться еще по какому-нибудь пензенскому адресу, и тогда уж точно ночевки в чужом городе мне не миновать. А вот если выехать завтра рано утром и к восьми часам оказаться в соседнем городе, как раз за полный день все можно успеть. Да и ехать лучше до наступления жары, которая уже после восьми утра нависала над городом, плотно захватывая в огненное кольцо и его, и окрестности. И такое же положение существовало во всех близлежащих районах.

Одним словом, поездку я твердо запланировала на завтрашнее утро и спать специально легла пораньше, чтобы встать в пять часов. О своем путешествии я проинформировала лишь Виталика, да и то эсэмэской, поскольку общаться с Альбиной Юрьевной мне совсем не хотелось, дабы не слышать ее бесконечных «что, как и почему»…

…Дорога до Петровска была мне хорошо знакома по ужасающему состоянию дорожного покрытия. Каждый раз, проезжая по этому маршруту, я мысленно кляла тех, кто ее проложил. Единственное, что меня радовало – действительно было еще прохладно. Стоило же мне проехать Петровск, как трассу словно бы подменили: дальше шел отличный ровный асфальт, так что катить по нему было одно удовольствие.

Едва въехав в город, я предъявила документы одному из гаишников, любезно поинтересовавшись, как мне проехать к детскому дому номер восемь. Тот вежливо объяснил мне направление, и я отправилась в дальнейший путь.

Детский дом был двухэтажным строением, довольно-таки ухоженным и аккуратным. Кирпичные стены совсем недавно покрыли бело-зеленой краской, а покатая округлая крыша, тоже, видимо, подреставрированная, была золотистой, и это делало здание отдаленно похожим на храм. Я также обратила внимание на то, что и сам город был очень ухоженным. Я не была в Пензе несколько лет, но несколько раз отмечала хорошую заботу администрации города о его состоянии. Оно не шло ни в какое сравнение с Тарасовом – наш город уже второе десятилетие выглядел откровенно запущенным.

Высокое крылечко с новыми перилами увенчивалось симпатичным козырьком с витыми загогулинками наверху.

Дверь в детский дом была оснащена домофоном, и мне пришлось постоять на крыльце после того, как я нажала на кнопку звонка. К двери с обратной стороны кто-то подошел. Громко сообщив, что я хочу поговорить с заведующей, Людмилой Константиновной Ермишиной, по поводу воспитанников, я стала ждать ответа. Фамилию и имя-отчество заведующей пензенского детдома номер восемь я предусмотрительно выяснила еще в Тарасове, чтобы выглядеть более компетентно и убедительно в глазах персонала.

Дверь быстро открылась, и я увидела полную пожилую женщину в белом фартуке, повязанном поверх бежевого платья в цветочек. От женщины вкусно пахло молочным омлетом и выпечкой.

– Людмила Константиновна скоро будет, подождите пока, – переводя дух и вытирая пот со лба белым вафельным полотенцем, сказала женщина.

Я прошла вслед за ней в вестибюль, женщина показала мне на кресла, стоявшие в нем, и хотела было двинуться в сторону кухни – по крайней мере, запахи, доносившиеся из того помещения, говорили именно об этом, – но я остановила ее вопросом:

– Скажите, вы давно работаете в этом детском доме?

– Да скоро уже сорок лет исполнится, – охотно ответила женщина. – Как училище закончила, сразу сюда и пришла. С тех пор никуда и не уходила. Разве от них уйдешь?

Она кивнула в коридор, откуда доносились детские голоса и звяканье посуды.

– Позавтракали только что, – пояснила женщина и снова вытерла лицо полотенцем. – Уф, пойду, дел много. А вы подождите, Людмила Константиновна сейчас подъедет – ее с утра в гороно вызвали, она недавно звонила, сказала, что уже едет.

– А вас, простите, как зовут? – спросила я.

– Меня-то? Тетей Катей меня все зовут.

– Вы повар?

– Я и за повара, и за нянечку, и за воспитателя, – улыбнулась женщина. – Не хватает сотрудников, вот я их и подменяю. Иногда Людмила Константиновна меня даже вместо себя оставляет, – с гордостью добавила она и, грузно ступая полными ногами, двинулась в кухню.

Дожидаться Людмилу Константиновну мне пришлось недолго: минут через семь она появилась в дверях – невысокая, с модной короткой стрижкой (волосы у нее были темно-каштановые), в легком летнем платье без пояса. На вид ей было лет пятьдесят пять, но за счет стройности фигуры и ухода за собой выглядела она моложаво. Увидев меня, женщина поздоровалась на ходу и спросила:

– Вы ко мне? Это ваша машина стоит во дворе?

– Да, я приехала из Тарасова, по поводу ваших бывших воспитанниц, – поднялась я со стула. – Марианны Новожиловой и Вероники Одинцовой. Помните таких?

Неуловимая тревога на миг затуманила лицо заведующей, она слегка нахмурилась и спросила:

– Что-то случилось? От них обеих давно нет вестей…

Я вздохнула и медленно произнесла:

– Людмила Константиновна, у меня для вас не очень-то приятные новости… Дело в том, что Марианны больше нет в живых, а Вероника куда-то пропала. Я занимаюсь расследованием этих происшествий.

Людмила Константиновна как-то вся посерела, щеки ее втянулись, сразу сделав ее старше.

– Господи! – только и вымолвила она в растерянности. – Кошмар какой… Как же это случилось? Под машину попала?

– Нет. Марианну отравили, – призналась я. – Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, я расследую ее смерть частным образом. Но вы можете связаться с Кировским УВД Тарасова, с подполковником Мельниковым, он возглавляет убойный отдел. Он поручится за меня, подтвердит мои полномочия.

У меня не было совершенно никакого резона скрывать от этой женщины свои настоящие имя и статус. Она, конечно, могла и отказаться от разговора со мной – имела на то полное право. Но я все-таки надеялась, что она согласится побеседовать. А пока что я достала из сумочки свое удостоверение и лицензию и показала их заведующей. Та мельком пробежала документы глазами, покивала и грустно сказала:

– Ну, давайте поднимемся ко мне в кабинет. Даже не знаю, сообщать ли обо всем этом воспитанникам… Пожалуй, не стоит.

– Пока что, я думаю, не стоит, – поддержала я ее, поднимаясь следом за Людмилой Константиновной по широкой лестнице на второй этаж.

В небольшом кабинете она заняла место за столом, на котором стоял современный компьютер и лежали какие-то папки, а мне предложила сесть напротив.

– Так когда это случилось? – спросила она, убрав сумку в нижний ящик стола.

– Девятнадцатого июня, – и я вкратце рассказала ей историю гибели Марианны Новожиловой.

– Кошмар какой! – после паузы повторила Людмила Константиновна, и я увидела, что мое сообщение действительно очень огорчило ее.