Чтение онлайн

В начале XIX века житель Утрехта некий г-н Бойманс собрал обширную коллекцию картин. Ходили слухи, что он часто покупает вещи невысокого качества, да еще снабжает их поддельными подписями знаменитых художников. Поэтому утрехтский бургомистр не внял предложению Бойманса, пожелавшего продать свою коллекцию городу. Собиратель был оскорблен, и, когда в 1847 году он скончался, оказалось, что он завещал свою коллекцию не Утрехту, а городу Роттердаму при условии, что там будет создан музей его имени. Так в Роттердаме возник Музей Бойманса. Из 1193 завещанных им картин лишь 239 были сочтены достойными музейной экспозиции. В 1864 году в здании музея был пожар, многое сгорело, но часть первоначального собрания сохранилась до наших дней.

Следуя примеру больших городов, решил основать музей и магистрат Гарлема. Это было нетрудно: городу издавна принадлежало большое количество картин, главным образом групповых портретов, в том числе серия блестящих произведений Франса Хальса. Они составили ядро собрания и определили его характер. В 1862 году музей был открыт.

В отличие от Рейксмузеума и Маурицхёйса музеи в Роттердаме и Гарлеме принадлежат не государству, а городу. Они подчинены не правительству, а городскому магистрату, и это заметно сказывается на условиях их существования и характере собраний. Роттердамский музей — исключение среди городски-х музеев по разнообразию коллекций и размаху выставочной деятельности. В Гарлеме же преобладают произведения художников, работавших в этом городе. Здесь посетитель может получить представление о развитии местной — а не общенациональной, как в Рейксмузеуме, — художественной школы. Такой состав коллекций характерен для многих музеев, существующих в наши дни в голландских городах. Чаще всего в них размещаются материалы по истории города и картины, причем последние частично также представляют скорее исторический, чем художественный интерес. Но почти в каждом из таких музеев найдется ряд произведений, имеющих не местное, а общенациональное и даже мировое художественное значение. Так, в городском музее Лейдена находится одно из крупнейших творений нидерландской живописи XVI века-знаменитый алтарный триптих Луки Лейденского с изображением Страшного суда.

Голландские музеи были созданы в XIX — начале XX века по инициативе местной интеллигенции. В сущности, это относится и к Рейксмузеуму и Маурицхёйсу, несмотря на то что некогда их возникновение было закреплено указами королей Людовика- Наполеона Бонапарта и Вильгельма I Оранского. Современное состояние обеих коллекций резко отличается от первоначального и по объему и по качеству произведений. За последние сто лет интенсивное обогащение голландских музейных собраний происходит за счет частных пожертвований. Иногда жертвуются картины, иногда деньги на их приобретение. В начале XX века было основано Рембрандтовское общество — организация по сбору средств для музейных покупок. Большинство крупных приобретений и теперь происходит при ее помощи.

После второй мировой войны возникла так называемая Государственная служба по распространению художественных произведений. Нидерландское правительство позаботилось о возвращении увезенных в Германию художественных ценностей, принадлежащих как музеям, так и частным лицам. Некоторые из возвращенных коллекций не нашли своих владельцев, погибших за годы войны. Эти коллекции составили государственный фонд, который передает произведения в пользование музеев.

Сложившиеся в XIX веке собрания музеев состояли почти исключительно из произведений мастеров XVII века — «золотого века» голландской живописи. В 1880-1890-е годы во главе музеев становятся крупные ученые, заложившие основы современного изучения голландского искусства, Обреен, Бредиус, несколько позже Шмидт-Дегенер. Начинается научно обоснованное расширение коллекций в том направлении, которое наиболее оправдано для данного музея.

Приобретаются произведения не только наиболее крупных, но и особенно редких, интересных мастеров «золотого века», формируются разделы нидерландского искусства XV–XVI и XVIII–XIX веков. Появляются — правда, в сравнительно небольшом количестве — работы иностранных мастеров: старых итальянцев, новых французов. В Амстердаме и Гааге возникают новые музеи, посвященные искусству XIX–XX веков. Складываются выдающиеся коллекции гравюр и рисунков. Ведутся археологические раскопки — прежде всего в юго-восточной части страны, пережившей расцвет в эпоху римского владычества и раннего средневековья. Старинный центр этого района, город Неймеген, располагает собранием интереснейших античных и средневековых древностей. Наконец, бесспорно высоко художественное значение замечательных этнографических коллекций музея при Королевском институте тропиков в Амстердаме.

Не имея возможности останавливаться на всех этих музейных собраниях, ограничимся четырьмя из них. Это Рейксмузеум в Амстердаме, Маурицхёйс в Гааге, Музей Франса Хальса в Гарлеме и Музей Бойманса — ван Бёнингена в Роттердаме.

На набережной одного из каналов Амстердама на целый квартал протянулось огромное здание. Традиционные в Голландии островерхие крыши, красные кирпичные стены роднят его с окружающей застройкой. Здание не отличается особыми архитектурными достоинствами, но естественно входит в общий облик города. Это Рейксмузеум — один из крупнейших художественных музеев мира.

Уже в середине прошлого века, через пятьдесят лет после создания музея, было ясно, что прекрасный старый Триппенхёйс, в котором он находился, не может вместить быстро растущих коллекций. В 1876–1885 годах архитектор Кёйперс выстроил гигантское кирпичное здание. Неоднократно подновленное и переделанное внутри, оно продолжает служить до сих пор.

Амстердамский Рейксмузеум — это музей истории искусства Северных Нидерландов. В его залах можно получить на редкость широкое представление о художественном развитии страны. Как уже было сказано, от средних веков здесь мало что сохранилось. Лишь начиная с XV столетия наши сведения о художественном развитии этих земель становятся более или менее подробными и полными. В музее показаны образцы деревянной и каменной скульптуры, украшавшей некогда алтари церквей, произведения ювелиров и шитые золотом облачения духовенства. Однако наибольший интерес несомненно представляет живопись. Уже в XV веке станковая живопись была в Северных Нидерландах ведущей областью искусства, а станковые произведения, как известно, значительно лучше подходят для музейной экспозиции, чем настенные росписи или монументальная скульптура, созданные для украшения определенного здания. Последние утрачивают часть художественной выразительности, когда их переносят в музей, вырвав из первоначальной архитектурной среды. Благодаря преобладанию станковых произведений голландское искусство может быть показано в музее полнее, чем искусство многих других стран.

В XV–XVI веках культура и искусство Северных и Южных Нидерландов (то есть современных Голландии и Бельгии) составляет более или менее единое целое, причем местные школы на Севере испытывают мощное влияние крупных художественных центров, процветающих на Юге. Подобно тому как мы называем Северные Нидерланды Голландией, на Южные Нидерланды обычно распространяют название самой значительной, передовой из входивших в них областей — Фландрии. Уже в эту раннюю эпоху голландские живописцы отличаются от их фламандских собратьев большей интимностью, бытовой простотой и непосредственностью своих произведений.

На Севере первым крупным художником, с чьим творчеством мы достаточно хорошо знакомы, был Гертхен тот Синт Янс (то есть «маленький Геррит из монастыря св. Иоанна»). Гертхен работал в 80-е годы XV века в Гарлеме; там до сих пор сохранилась маленькая, потемневшая церковь монастыря, в котором он был послушником.

Среди первых картин, купленных в 1808 году по приказу Людовика-Наполеона, находилась одна любопытная вещь, внесенная в инвентарь музея под следующим названием: «Ян ван Эйк. Готический храм с фигурами». Ян ван Эйк, великий основатель нидерландской школы живописи, автор Гентского алтаря, был в то время едва ли не единственным нидерландским художником XV века, чье имя было широко известно собирателям; ему приписывали любую вещь, которая казалась достаточно старой. На этот раз его сочли автором «Св. семейства» работы Гертхена. Написанное на небольшой деревянной доске, произведение Гертхена воспроизводит не канонический текст Евангелия, а апокрифическую легенду. Согласно этой легенде, св. Анна, мать Марии, имела еще двух дочерей, дети которых впоследствии стали апостолами-учениками Христа.

Кёйперс. Рейксмузеум в Амстердаме. 1876–1885

В интерьере готической церкви (церковь — «дом божий») художник помещает престарелую Анну, ее трех дочерей, их мужей и детей. Не только дети, но и взрослые отличаются ясной безмятежностью и наивностью. Женщины нянчат младенцев, старая Анна отдыхает от чтения, положив на раскрытую книгу свои очки. На каменном полу стройного храма, в самой середине картины, расположились трое маленьких мальчиков в длинных теплых рубашечках и шерстяных чулках с красными заплатками на пятках; это будущие апостолы Павел, Иаков и Иоанн играют своими атрибутами- мечом, бочечкой и чашей. Они обладают очарованием забавных живых ребятишек. С восхитительной простодушной непосредственностью Гертхен объединяет в одно целое реальность и фантазию, бытовые детали и величественную архитектуру храма. Для него интересно и привлекательно все — и великое и малое.

Гертхен тот Синт Янс Св. семейство. 1480-е гг.

Рядом висят еще две работы Гертхена: «Корень Иессея» и «Поклонение волхвов» с его замечательным пейзажным фоном.

Иной характер носит творчество крупного голландского художника, работавшего в последней четверти XV века и известного как Мастер Virgo inter Virgines. Условное «имя» анонима происходит от картины, еще в 1801 году находившейся в Национальной художественной галерее и поступившей оттуда в Рейксмузеум. Это «Мария с младенцем и святыми девами», или по- латыни «Virgo inter Virgines» («Дева среди дев»). Подобно свите придворных дам, богоматерь окружают роскошно одетые святые Екатерина, Цецилия, Варвара и Урсула. Их атрибуты (колесо, на котором погибла св. Екатерина; стрела — символ мученичества св. Урсулы) превращены в изящные золотые украшения. Стройные нежные женщины застыли в задумчивости, из которой их не может вывести даже игра с миниатюрным младенцем. Художник повторяет свой излюбленный, очень необычный тип женского лица с непомерно большим выпуклым лбом, тонкими бровями и полуопущенными, чуть припухшими веками. Бледные лица, неяркие, часто сероватые краски, среди которых даже красный цвет теряет свою звучность, — все это вызывает у зрителя странное ощущение чуть печальной, холодноватой отрешенности от всего земного. По своему внутреннему строю картина противостоит произведениям Гертхена, висящим в том же зале.