Художница
Шрифт:
Дядю прервало начавшееся противостояние. Зрители закричали, заглушив его голос.
Наш конь плелся позади всех. Довольно долго первенство держала пара бурых скакунов, но со временем они выдохлись, отдав лидерство черной кобыле. Та тоже быстро сошла с дистанции, уступив место пепельному жеребцу. Так продолжалось долгое время, пока все лошади не сбавили ход. И лишь наш серебристый красавец по кличке Ветер все держался в арьергарде, ни разу не сделав ни одного рывка. Я уж начал подозревать что-то неладное, но на финишной прямой животное удвоило темп, оставив противников с носом. Конь изящно пересёк черту под рев трибун.
– Ура! Ура! – закричал дядя. – Ну и молодчина же он! Оказался умнее всех! Сегодня просто отличный день! Умница зверь, обхитрил остальных!
– Да, он молодец.
– Вот только, боюсь, в предпринимательстве такая стратегия не сработала бы. Там надо действовать быстро. Если будешь ждать удачного случая, то им воспользуются другие, уж поверь. В этом ошибка большинства. Сидя на одном месте, далеко не уйдешь. Это только на скачках все так просто, а в жизни тактика черепахи приведет к могиле.
– Ты прав, дядя, – согласился я.
После скачек дядя Ян забрал выигрыш. Для него это были не деньги, но и им он был рад как ребенок. Фактор риска придает любой вещи особую ценность. Мы отметили это в местном кафе, заказав по бокалу светлого пива. Медленно темнело, город вновь покрывался мраком. На веранде стало прохладно, и пришлось спешно покинуть заведение. Кучер оказался тут как тут и был готов довезти нас до усадьбы. Дорога назад оказалась быстрой. Я поддался искушению и задремал. Плавное покачивание кареты и стук лошадиных копыт легко нагоняют сон. Вскоре меня разбудил дядин громкий храп, который раздавался на всю карету. Мы еще только выехали за город, так что оставшийся путь я посвятил размышлениям: «А что если мне не покидать Прагу? Поселиться у дяди Яна и жить в разных частях дворца? Он настолько огромен, что если я буду пребывать в самом дальнем крыле, то дядя даже не заметит мое присутствие. Он очень щедр и готов оплатить мне даже проживание в отеле. Или я могу найти себе девушку и вместе с ней получить к свадьбе дом в любой стране Европы. Съезжу к родителям, после доберусь до Испании, сделаю той даме предложение руки и сердца, вернусь с ней к дяде, сыграю роскошную свадьбу и поселюсь в Португалии или Греции. Можно попросить у него дом даже без всякой женитьбы. Он не откажет».
Я не заметил, как мы добрались до места назначения. Дядя проснулся, мы вышли из кареты и направились к дверям. Базиль завел нас в гостевой зал, посреди которого стоял стол, заставленный всевозможными изысканными блюдами. На стуле скромно сидела Маргарет, вглядываясь в свое отражение в блестящем лезвии ножа. Она преобразилась, немного подкрасилась и больше никак не походила на сорокалетнюю женщину. Ей можно было дать от силы тридцать. Платье на ней сидело как влитое, подчеркивая талию. Скрестив ноги, она наблюдала, как мы неуклюже проследовали на свои места. Она глядела на нас как на маленьких детей, которые только что вернулись с игровой площадки. Возможно, так мы и выглядели.
– Как ваши скачки? – спросила Маргарет.
– Прелестно, – отозвался дядя. – Наш жеребец победил, как ему и полагается.
– А выигрыш?
– Пустяковый.
– Ты снова пытаешься увлечься азартными играми? В последний раз это быстро тебе наскучило, Ян.
Воцарилось молчание. Дядя уже уплетал копченую свиную голень, чавкая и хлюпая. На моем лице выразилась легкая брезгливость, но я подавил это чувство и принялся за пищу. На глаза попались медальоны в вишневом соусе. Сочное мясо оказалось весьма пикантным, а соус придавал ему фруктово-ягодные нотки. Я жевал, вглядываясь в картину, висевшую на противоположной стене. Это был невероятно красивый горный пейзаж, написанный маслом. Глубокие краски, мягкие полутона, мерцающее небо. Я подумал, что именно после созерцания такого шедевра и начинаешь тяготеть к искусству.
– Здорово русские малюют, – начал дядя, запивая мясо малиновым соком.
– Не позорься, Ян, – пригрозила Маргарет, разрезая свой ароматный бифштекс. – Ты у нас любитель нести околесицу. Неужели тот итальянский архитектор зря давал тебе уроки? Ты должен был запомнить хоть что-то!
– Я слушал его, честно! Пока мне не подали вино…
– Так я и думала. Ярослав, Базиль сказал, что вы разбираетесь в искусстве. Это так?
– Да, так оно и есть.
– Слава богу! Хоть один член семьи думает о чем-то, кроме еды и пива! А еще он говорил, что вы проездом. Куда вы направляетесь?
– К родителям. Стоит их навестить.
– Ян много рассказывал о вашем отце, и только все самое хорошее.
– Он славный человек, – перебил дядя. – Мой племянник многому у него научился. Жаль, у меня нет времени его проведать.
– Конечно! Ты слишком занят курением сигар. В твоем графике просто не может быть места для родного брата!
– Если бы ты знала, какие идеи приходят в мою голову во время курения! Без никотина я бы не смог заработать и кроны! Но об этом позже. Сегодня днем Ярослав признался, что у него есть девушка. Чистокровная испанка.
– Не придумывай, дядя. Я такого не говорил. Она не испанка. Да и вообще это не девушка, а…
– Как интересно! – перебила Маргарет, не дав мне договорить. – И когда свадьба?
– Но…
– Как только он к ней приедет. Или она к нему, – отрезал дядя. – Я вручил ему колье, то самое, что дарил Элизабет.
– Не упоминай о своей бывшей жене за столом.
– А что в этом плохого? Она такой же член семьи. Хоть и бывший.
– Вот именно – бывший. А ты до сих пор оставляешь для нее стул во время застолья. Как будто бы ждешь, что она вернется. – Маргарет указала на лишний стул.
Дяде стало неловко, он побледнел и как будто сник.
– Ян, у тебя есть я. И я тебя люблю. Забудь о ней. Это прошлое. Если будешь так убиваться из-за мертвецов, неровен час пополнишь их ряды.
– Он и так неровен. Вся надежда – на будущее поколение. Вот только оно к нам не очень уж и тянется. Габриэль учится в своем паршивом Оксфорде и даже не думает о нас. Как знал, что стоит пристроить ее куда-нибудь поближе. Смогли бы ее навещать. Единственная дочурка, да и та так далеко…
– Скоро она выйдет замуж и совсем про тебя забудет, – продолжила Маргарет.
– Вот тебе только этого и надо! Единственная наследница променяет нашу чистокровную фамилию на прозвище британского простолюдина. Я оберегал ее столько лет, но все было бессмысленно. Сердцу не прикажешь, это и так понятно. Остался только Ярослав, на него вся надежда. – Все взглянули на меня с умилением. – Он должен продолжить род во что бы то ни стало. Как приятно будет возиться с внуками своего брата. Дарить им подарки, игрушки. Разве ты не мечтаешь об этом, Маргарет? Я ведь стану двоюродным дедушкой!
– Нет, еще рановато. Мы молоды. Впереди долгие годы совместной жизни.
– Я понимаю тебя. Они все тебе не родные, не кровные. И интересуют тебя не более чем дети с улицы. Но для меня это шанс – шанс вновь обрести вкус к жизни. – На глазах дяди выступили слезы.
Я сидел и слушал эту откровенную беседу. За себя стало очень стыдно. За свою судьбу. «Нет, я не останусь в Праге, – размышлял я. – Не останусь здесь, в мире сплошных развлечений и праздности. Дядя достиг всего в пятьдесят лет, и ему скучно мирское бытие. Если я получу все то же самое в двадцать пять, то моментально потеряю смысл существования».