Чтение онлайн

Задумчивый Риалон, кивнув Тонимэлу на прощание, сел в свой фаэтон и взлетел в небо. И скоро лишь облачный след остался на фоне синеющих туч.

Тонимэл очень удивился, когда к нему на поляну вышел высокий светловолосый мужчина в дорожной одежде и высоких сапогах. В его руках была палка наставника. Мужчина улыбнулся и протянул руку.

– Давай знакомиться заново, мальчик!
– Сказал он слышанным с детства голосом.

– Олерин?!
– Тони восторженно всматривался в незнакомые черты лица. И лишь глаза под светлыми, ровными бровями остались теми же, мудрыми и спокойными.
– Ты куда собрался? А я?

– А ты - со мной! Нас ждет большое расследование!
– Старый друид взял эльфа за руку, и они исчезли с поляны у водопада. А Заповедный лес лишь грустно вздохнул, поворачивая вслед светилам свои пушистые ветви.

В кресле за столом своего кабинета сидел озабоченный Герин Эрайен и пристально всматривался в рисунок Иржи.

– Ведь ты не просто так попал на свою родину, парень.
– Ректор положил собственный портрет поверх документов вновь поступающих в Академию.
– Лишь Боги знают, кем ты сможешь стать для нашего мира: героем, негодяем или просто одним из многих... Но, глядя на то, каким участием и вниманием окружают твою персону ранее не знающие тебя существа, в тебе есть не только талант к рисунку и живописи. И мы сделаем все, что в наших силах, для полного раскрытия твоих способностей. Надо же, - он достал из стопки дело Иржи.
– Альеэро Ромьенус - опекун наравне с отцом! И этот шалопай незаметно вырос, став ответственным и серьезным. Жаль, что они умирают, иногда даже не замечая, как меняется мир, наполняясь их свершениями... Так.
– Он встал из-за стола.
– Это все лирика. А где, собственно говоря, у нас завхоз? Скоро начало занятий, а корпус мальчиков все еще наполовину в ремонте! Дина!
– Крикнул он секретарю в приоткрытую дверь.
– А притащи-ка мне этого старого хрыча!

История третья. Хранитель.

Время любить и время ненавидеть; время войне и время миру.

Екклесиаст 3-8

Пролог.

Кустики с синей листвой и меленькими голубыми цветочками весьма изысканно смотрелись на берегу неглубокого прозрачного озера с зеленоватой водой и каменистым дном, пока в них, прямо из воздуха, не свалились двое пацанов. Треск, исходивший от ломаемых телами веток, и ругань, легко вылетающая из двух громко выражающих свое отношение к месту приземления глоток, спугнули застенчивых и благовоспитанных черных жабок, вылезших погреться на красные прибрежные камни, а также спрятавшуюся в густую древесную тень от блеска полуденных солнц чинную пожилую пару.

Когда пацаны, украшенные ссадинами, вытряхивали из-за ворота рубах поломанные и помятые побеги, на берегу материализовался молодой человек с блокнотиком. Дождавшись, пока последняя колючка с неразборчивым шепотом выдернулась вместе с клоком черных волос из-за уха одного из них, он постучал карандашом о белый лист и, сдерживая усмешку при виде расцарапанных физиономий, спокойным голосом сказал:

– Отвратительно, молодые люди. Как вы думаете, для чего предназначена ночь накануне зачетов?

Те дружно кинули на него мрачный взгляд исподлобья и посмотрели на порванные в нескольких местах брюки. А молодой человек продолжил:

– Так вот, ночь нужна для того, чтобы еще раз повторить то, что плохо знаешь, Йожеф. А ты что вчера делал?

– Повторял...
– просипел тот.

– Нет, дорогой друг. Ты выравнивал грунт в теплице для Яаны Комиин. И строил ей глазки, рассказывая свое, несомненно, героическое прошлое на лавочке в парке после ужина. И, как результат твоей вопиющей безответственности, получилось вот такое сбитое место переноса. А если бы ты переместил себя и напарника вон в ту скалу? Представляешь, сколько бы усилий пришлось потратить, выковыривая вас оттуда? Думаю, вы со мной согласитесь, что такое бессовестное игнорирование одного из профилирующих предметов не должно остаться безнаказанным. Поэтому и ты, и твой напарник Сааминьш до экзамена не допускаются. И, как следствие, три декады каникул в родном доме заменяются на трудовые будни и повторение пройденного материала под руководством уважаемого магистра Сиерин. Ну, а пересдача, как всегда, после практики. Жду вас обоих завтра к началу девятого оборота в кабинете за направлениями. И приведите себя в порядок... недотепы!

– Булыжник тебе в путь и колючку в пятку!
– негромко сказал тот парень, что повыше, дождавшись, когда принимающий зачеты младший преподаватель Аамирен растает в воздухе.

Парень, что поменьше ростом и потоньше, махнул рукой сначала на друга, заживляя на нем ранки и восстанавливая структуру одежды, а потом на себя.

– Кусты - за тобой.
– Сказал он, плюхаясь на камни у воды и подставляя загорелое лицо двум сияющим в небе солнцам.

– Капюшон накинь, опять в голову напечет!
– Виновато буркнул первый, наращивая поломанные веточки.

Тот надел на черноволосую голову капюшон и согнул в коленях ноги, откидываясь на локти.

– Ну, извини!
– Помолчав, сказал первый, заканчивая с помятой травкой.
– Я, правда, не хотел. И формулы знал. Я не виноват!
– Вдруг вспылил он.
– Это кто-то специально сбил точку выхода!

Его друг молча пожевал тонкий синий стебелек, прислушиваясь к ветру, шумящему в густых ветвях деревьев с мягкой и пушистой хвоей, склонивших свои гибкие длинные ветви к озерной воде.

– Я знаю.
– Он перевернулся на живот и, задрав пятки к небу, посмотрел на приятеля из-под низко опущенного на глаза капюшона.
– Я откорректировал наше приземление.

– И куда мы должны были попасть?

– Туда.
– Кивнул назад головой парень.
– В озеро.

– И кто это сделал? Самое главное, зачем?

– Сделал сам Аамирен.
– Мелкий сел, задумчиво глядя на противоположный берег.
– Затем, что вчера, проходя мимо него в столовой, я случайно вывернул ему на туфли тарелку супа в тот момент, когда он во все клыки улыбался новенькой светлой девочке со второго курса. После чего уже улыбалась девочка, а преподу пришлось идти менять обувь.

– А по сторонам тебе посмотреть было сложно? Нет, чтобы влететь в кого-то попроще!

– Ты знаешь, если бы эта мысль не была бы полнейшей чушью, то сказал бы, что Аамирен сам налетел на мой локоть. Может, я и не смотрел по сторонам, но буквально миг назад около меня его не было.

– Ну и гад же он! Нас теперь на каникулы не отпустят!

– Может, это и к лучшему. Догадайся с трех раз, почему мы здесь торчим?

– Учимся?

– Да, дорогой. А также пытаемся разобраться, кому мы с тобой настолько помешали, что уничтожили обещавшую помощь Линду. Хотя, возможно, это наша общесемейная убийственная харизма виновата? Это если, конечно, принять во внимание два отбитых покушения, с которыми до сих пор разбираются и Змеи, и Драконы. Посмотри вокруг, друг любезный. Видишь, что здесь творится?

– Что?

– В воздухе сильно запахло войной. И хотя нас стараются удержать за забором, а при встречах родные улыбаются во весь рот, я чувствую напряжение и страх. В том числе, и за нас. Йожеф, здесь происходит та же хрень, что и в нашем далеком мире. И мне бы очень хотелось знать, кто за всем этим стоит. И в чьи разборки влетели, не заметив, но активно им помешав. Поэтому остаться на практику под чутким руководством магистра Сиериин, которая путешествует по всему свету, для нас - огромная удача. Мы должны попытаться сделать хоть что-нибудь для наших близких и этого прекрасного мира.

– Послушай, а нельзя ли было попасть к ней в группу, не настраивая против себя Аамирена, и не таким членовредительским способом? Может, проще было просто попросить?

– Йожеф, я еще раз тебе говорю, что все произошло случайно. А по поводу Сиериин, то первые три курса она принципиально не берет. Говорит, носового платка и пузырька с нашатырем хватает только для нее самой.

– Тогда совсем не факт, что она послушает разозленного Аамирена и возьмет нас к себе.

– Бьюсь об заклад, что ей станет просто интересно узнать, кто посмел испортить туфли любимчика декана факультета прилюдно, не испугавшись его мстительности, о которой ходят легенды.