Чтение онлайн

Перевозившая ценный груз машина, въехала на хозяйственный двор, развернулась и сдала задним ходом к воротам длинного каменного сарая, в котором специально для Дуная был оборудован загон. Рядом с солдатами тут же появился заспанный стрик Вагнер, управляющий хозяйством. Он был правой рукой жены Винклера — Зельмы, полное имя которой звучало, как Зельма Элеонора фон Шницлер. Исходя из важности ее родственников, фрау Шницлер получив в наследство дедовскую усадьбу, с детства привыкла к тому, что ее хозяйством кто-то заведует, а в доме и на фермах всегда имеется нужное количество крестьян и прислуги. Винклеру, привыкшему к простой жизни в семье заводского инженера это не нравилось, но что он мог поделать? Усадьба принадлежала жене, и все порядки в этом патриархальном месте специально сохранялись в том виде, в котором в их застал дядя Зельмы — Георг август Эдуард фон Шницлер, несколько лет проживавший здесь у их общего деда. Он и сейчас, часто находясь по делам в Берлине, при любой возможности старался заехать сюда, в Тиргартен, где его всегда с радостью встречали, обильно поили, плотно кормили, и с удовольствием выслушивали все воспоминания этого известного в Германии промышленника про славные дни его безусой молодости.

Винклер был многим обязан родственнику Зельмы, но, даже учитывая их близкое знакомство с дядюшкой Георгом, который, кстати, был ненамного старшего его самого, Фридрих не мог вспомнить и разу, чтобы его пригласили в дом Шницлера в Оберурзеле, что во Франкфурте-на-Майне. Винклер только за этот год был во Франкфурте дважды, а раньше даже встречался там с Георгом в командировках, но как бы порой не оборачивался его непростой командировочный быт, он никогда еще не был приглашен погостить, и раз за разом ютился в казармах или, позже, в гостиницах.

Провожая взглядом украинского юношу, вводившего в сарай собаку, Фридрих вдруг увидел идущего к нему Хельмута Вагнера и словно очнулся. Пробравшийся под плащ холод заставил его передернуть плечами и смахнуть в сырой мрак ночи нахлынувшие воспоминания. Сейчас он чувствовал усталость. Дорога здорово вымотала его.

— Господин Винклер, — то и дело, оглядываясь назад, тихо обратился к нему управляющий, — мы ждали вас к обеду.

— Война, — зевая, отмахнулся Фридрих, намереваясь поскорее отправится под защиту теплых стен дома, — на каждом шагу то пост, то проверка. Пугают диверсантами…

— Днем приезжал посыльный с пакетом, — продолжил Вагнер, пропустив мимо ушей дальнейшие объяснения хозяина, — но нам письма не отдал. Сказал, что вам немедленно следует появиться в ведомство. Это срочно.

— Срочно? — устало скорчил недовольную мину Винклер. — Что за спешка? Сами же послали меня в Кёнигсберг, был приказ...

— Мне об этом ничего неизвестно, господин оберштурмбанфюрер, — примиряющим тоном ответил управляющий, — я только передаю то, что фрау Шницлер велела сообщить вам по приезду. Похоже, вас опять ждет командировка и очень важная.

— Настолько важная, что мне уже и домой нельзя войти? — вспылил Винклер. — Они там с ума сошли? Черт подери, я не выйду отсюда, пока не приму горячей ванны!

— Все уже ждет вас, — продолжая источать церковное спокойствие, ответил на эмоциональный выпад хозяина Хельмут, — готов и ужин. Вы ведь можете сказать, что приехали на два часа позже, верно? Вымоетесь, покушаете, и тогда штабная машина отвезет вас. Я сказал шоферу, чтобы подождал у ворот. Ему отнесли еды, будьте покойны, об этом нет нужды беспокоиться…

— Благодарю вас, Хельмут, растирая лицо, попытался таким образом прогнать давящую в висках боль от недосыпания, — я страшно устал в дороге и, поверьте, в очередной раз оценил то, как вы относитесь к своим обязанностям, снимая с меня и Зельмы огромную часть бытовых проблем.

— Ну, — улыбнулся старик и приблизился к хозяину, — мне, конечно, лестно слышать подобное, однако, хочу заметить, что от некоторых проблем я не смогу вас сегодня защитить.

— О чем это вы? — не понял Винклер.

— Мальчишка, господин Оберштурмбанфюрер.

— А что мальчишка?

Вагнер замялся:

— Не думаю, — неохотно начал он, — что…, фрау Зельме понравится то, что у нас на хозяйстве появится еще один рот.

— Одним больше, одним меньше, — попытался отмахнуться от неразрешенной проблемы Фридрих. — Думаю, вы найдете ему применение?

— Безусловно, — согласился, было, Хельмут, но тут же продолжил гнуть свою линию, — однако же, вы сами знаете, что любое решение по этим вопросам принимает только сама фрау Шницлер. Я не могу никого и ничего принять в хозяйство, пока не получу на то ее одобрение. С собакой все понятно, о ней говорилось, но этот больной парень.

— Больной? — удивился Винклер.

— Вы видели его? — управляющий кивнул в сторону сарая. — Это швабра, обтянутая кожей. Здоровые люди выглядят иначе. Простите меня, господин оберштурмбанфюрер, но пока вы не уехали, нужно прояснить вопрос о пребывании здесь этого мальчишки.

— Хорошо, — с тяжестью в голосе согласился Винклер, — я сейчас же скажу об этом Зельме.

Сухие стебли полыни.

часть 3 глава 2

ГЛАВА 2

Даже на следующий день, сидя в улетающем на восток самолете Фридрих не мог избавиться от неприятного послевкусия вчерашней беседы с женой. Стоило ей услышать о том, что вместе с собакой ее мужу пришлось привезти украинского мальчишку, все доводы Винклера о целесообразности этого решения были биты главным и любимым козырем Зельмы Шницлер: «ничего и никогда не делай, не посоветовавшись со мной».

Отогревшийся в ванне, плотно поужинавший супруг, страдающий от следствия недосыпания — тупой, височной боли, вместо запланированной пары часов сна выслушал в эмоциональном женском монологе множество нелицеприятный вещей и о себе, и даже о своих близких родственниках.

Далее супруга, не привыкшая к тому, чтобы ее перебивали, не преминула ему напомнить о том, что множество пахотных земель, усадьба, две свинофермы и столько же коровников, а еще многое другое, включая трудящихся на хозяйстве людей, держится на плаву и ничуть не убыло в непростых условиях военного времени исключительно только благодаря ее усилиям.

Следующим своим ходом она прогнозируемо вспомнила дядю Георга фон Шницлера и то, что только опираясь на их родство, Винклер может иметь свое высокое положение. «Он вчера звонил, — между делом сухим, учительским тоном поведала супруга, — интересовался — не приехал ли ты? Думаешь, он просто так это делал, из вежливости? Я, конечно же, спросила: зачем ты ему? Дядя Георг по-родственному шепнул, что по его просьбе тебя включили в состав группы, сопровождающей куда-то самого фюрера»... И далее продолжилось повествование о том, как ей сложно живется, и как вечно подбрасывающий головой боли Фридрих подрывает ее драгоценное здоровье.